Перезвон крыльев

Динь-Динь любит Питера. Этого неугомонного мальчишку с дерзкими карими глазами, вздёрнутым носом и персиковой кожей, разрисованной многочисленными царапинами. Каждая из них — маленькое приключение. Под солнцем волосы Питера переливались горячей медью, словно её любимые шестерёнки, и он всегда забавно жмурился, когда солнечные зайчики прыгали по его лицу, слепя глаза. Тогда Динь хватала их, отводя лучи солнца от лица Питера, насколько это было в её силах. Всё же, она была феей. Питер был её — об этом знали все, пожалуй, кроме самого Питера. Динь-Динь ревниво оберегала его от холодных поцелуев дождя, от ветра, от легкомысленных фей и смазливых русалок. А он иногда ласково звал её «Динь-Дилинь» и укрывал в шапке от порывов северного ветра. Ветер был единственным, чему Динь-Динь было сложно противостоять. Её вспыльчивый характер всегда будил в ней отчаянную ревность, иногда граничащую со злостью. Больше всего Динь-Динь злилась, когда Питер попадался в паутины ресниц других девчонок, путаясь в них и не спеша выбираться. Её щёки стремительно алели, а крылья трепетали с невероятной быстротой и звенели над долиной сотней хрустальных колокольчиков. Иногда так громко, что, казалось, колокольчики вот-вот не выдержат и разобьются. Но именно в эти моменты мелодия её крыльев становилась совершенно чистой и ясной, как безоблачное яркое небо. А Питер, глупый мальчишка, только смеялся, не слыша в этом перезвоне ничего, кроме этих самых колокольчиков. И что он нашёл в этой Венди? В её аккуратных кудряшках, мешковатой ночнушке и невозможной правильности. Разве стала бы эта Венди не спать до пяти утра, устраивая ночную охоту, разве решилась бы она оседлать дикого оленя или проникнуть на пиратский корабль, только чтобы украсть чью-нибудь деревянную ногу?  — Смотри, Динь, — как-то шепнул Питер фее, сидевшей у него на плече. Они находились в некотором отдалении от большого костра, где Венди рассказывала потерянным мальчикам сказки. Иногда она случайно встречалась глазами с Питером и тут же отводила их, а красноватые отсветы огня на её скулах становились ярче.  — Смотри, какие странные у Венди глаза, — сказал Питер, а Динь насмешливо согласилась. Их глаза были одинакового синего цвета, но у Венди он был совершенно дурацким.  — Нет, не странные, другое слово… — продолжил Питер. — Мне нравится, как в них блестит огонь. Динь уязвлённо взметнулась с его плеча, и перезвон её крыльев почти заглушил ласковый голос Венди.  — Ты чего, Динь-Динь? — Питер поморщился и потёр правое ухо, возле которого она вилась. Ничего не ответив, фея взвилась к звёздам, оставив за собой хвост из золотистых искорок. Ей вспомнилось, как иногда они с Питером летали наперегонки в ночном небе, так, что звёздная пыль свистела ветром у них в ушах. Она долетела до своей любимой звезды, висевшей в холодной синеве над чёрным лесом, только чтобы с разочарованием осознать, что Питер за ней не полетел. Остался у горячего костра слушать сказки Венди. Когда Динь-Динь схватили пираты, она, вырвавшись, летела к Питеру изо всех сил, лишь бы успеть, покрывая трещинками свои колокольчики. После взрыва их убежище рухнуло, и они оказались погребёнными под изломанными ветвями и взрытой землёй. Всё покрылось чёрной пылью, заглушавшей её собственную, золотистую. Сквозь смог её кольнул голос Питера:  — …и Венди! Её свет замерцал, как свечка на ветру, которая вот-вот должна была погаснуть. Но голос Питера становился всё ближе, и теперь она ясно различила:  — Динь-Дилинь! Динь-Дилинь! — она помнила этот голос, который слышала лишь однажды. Голос одинокого потерянного мальчика, впервые оказавшегося в Неверленде. — Ты же знаешь, что важнее тебя у меня никого нет! Когда он наконец появился сквозь пролом в ветвях, растерянный, измазанный чёрной пылью, с новыми царапинками на лице, она слегка дёрнула крыльями.  — Динь, — тихо сказал он, — прости меня. Я испугался. Питер Пэн, самый бесстрашный мальчишка на свете, по-настоящему испугался. Он бережно подхватил фею на ладони, и спустя несколько мгновений выскользнул в пролом чистого неба между ветвей. Откашлявшись, Динь-Динь поднялась на его руке и отряхнула платьице. Она заметила короткую облегчённую улыбку Питера, тут же спрятавшуюся в уголках губ.  — Нужно спасти ребят и Венди, — сказал Питер, озорно взглянув на неё. — Ты поможешь мне, Динь-Дилинь? Она с готовностью кивнула. И они полетели вместе, рассекая воздух под звон её колокольчиков.