Miracle

Март. 2008 год.

      Четверо парней находились в репетиционном зале, откуда доносились громкие голоса юношей, весело что-то обсуждающих. — Минхо, снова ты уткнулся в эту игрушку, — возмущенно произнес Джонхён, слегка толкая того в плечо. — Сколько можно играть? Мы скоро дебютируем, а тебе лишь бы потыкаться в неё. — Хён, а мне по статусу положено. Я среди вас самый младший, — усмехнулся Минхо, на минуту отрываясь от приставки. — Не переживай, совсем скоро мы выйдем на сцену, и покорим сердца миллионов, — засмеялся он, обнимая за плечи старшего, получая в ответ радостный кивок. — Кстати, на счёт дебюта, — внезапно сказал Онью, — Почему его отложили? Он, вроде, в январе еще должен был состояться, — в помещении резко воцарилась тишина. Каждый задумался над этим вопросом Естественно, этот момент они ждали с большим нетерпением, но почему-то компания растянула его еще на полгода. Причину этого внезапного решения никто не знал, но парни молчали, в глубине души надеясь, что их выход на сцену произойдет, как и обещала компания — в мае.       Задумчивое молчание нарушил звук двери, оповещая, что кто-то пришел.       Обернувшись, они увидели мужчину с теплой улыбкой на губах. Кажется, это их будущий менеджер, которого они видели всего пару раз, однако, подружиться с ним уже успели. — Здравствуйте, менеджер, — в своей привычной манере громко поздоровался Джонхён, а за ним и все остальные.       Он лишь кивнул, отчего юноша как-то подозрительно прищурился и наклонил голову в бок.       Резкий щелчок в голове и все четверо, как по сигналу перевели взгляд за мужчину, и увидели мальчишку с опущенной головой, что робко переминался с ноги на ногу. — Ой, а что это за прелестное создание вы к нам привели? — широко улыбнувшись, Джонхён оторвался от Минхо, вставая с пола.       На это менеджер мягко засмеялся, пригрозив ему пальцем. — Я, конечно, знаю, что в тебе много энергии, но сбавь свой пыл немного. Его итак страх переполняет, ты хоть в краску еще больше не вгоняй. — Страх? Мы, что, разве страшные такие? — Джонг оглянулся на своих друзей. — Нет, ну, на Минхо можно и не смотреть, а так все очень прилично. — довольно произнёс он, радостно улыбаясь. Но Минхо ничего не услышал. Кажется, он даже моргать перестал, уставившись в одну точку. Он чувствовал, что всё это специально, и мальчишку тоже привели не просто так. — Прекрати паясничать, — произнёс старший и развернулся к мальчику, — иди сюда. — менеджер потянул его за руку, вставая позади стажера, расположив свои руки на юношеских плечах. — С этого момента он будет с вами в одной группе. Знакомьтесь, Ли Тэмин. Ваш новый макнэ, — звонок мобильного телефона оторвал мужчину, и он вышел в коридор, кивая парням, что ненадолго отойдет. «Вот оно что». — пронеслось в голове Минхо, который усердно пытался сосредоточиться на прохождении очередного футбольного матча на своей приставке. — Значит, младшенький самый. — Джонхён медленным шагом приблизился к мальчику, наклоняясь к его лицу. — Тэмин, — словно пробуя на вкус, протянул Ким. — Какое у тебя красивое имя. — Он запустил руку в его волосы, пропуская темные пряди между пальцев. — Сколько тебе лет, малыш? — от этого жеста Тэмин еще больше сжался, но руку не убрал, даже не шевельнулся. В это время оставшиеся участники молча наблюдали за этой картиной. Точнее, наблюдали лишь Онью с Кибомом, в то время, как Минхо продолжал играть, даже не взглянув в сторону новенького. А вот сам Тэмин всё ещё не осмеливался поднять головы. Он просто стоял, поджав губы, отчего Джонхёну пришлось наклониться ещё ниже, заглядывая в лицо младшего. — Тэмини, ну скажи ты хоть слово. — С макушки он перевел руку на затылок. — Четырнадцать, — тихий, еле слышимый шепот, отчего на лице старшего засияла улыбка. — Ты и правда ещё совсем малыш. Ничего, с этого момента я буду заботиться о тебе. — Чёрт, — раздался громкий выкрик, — снова проиграл, — и приставка полетела в стену.

Июнь. 2008 год.

      Вот и наступила тяжелая жизнь айдола.       Мальчики, наконец, дебютировали, а Минхо был прав. Они смогли зацепить сердца людей своим появлением на сцене. Компания, да и сами люди поздравляли их, желали удачи, как новичкам и были уверены, что эта группа сможет стать теми, кого называют «всемирные звёзды».       Они отыграли концерт и спустя месяц продолжительных тренировок и посещений некоторых шоу, их отправили в общежитие.       По некоторым обстоятельствам Тэмину пришлось заехать последним. — А вот и общежитие, где ты будешь жить вместе с парнями, — объяснял менеджер, — теперь нужно определить, с кем будешь делить комнату. — Я, — как-то слишком резко выкрикнул Джонхён, вставая с дивана, — он будет со мной в одной комнате. Так мне будет легче присматривать за ним. — Он обнял макнэ за плечи и улыбнулся. — Я позабочусь о нём. Мы все позаботимся, — поклонился Ким, хватая мелкого за руку. — Я ему все покажу. Идем, — эти слова были уже адресованы Тэмину, после чего его увели наверх. — С чего это вдруг нашего Джонхёна перестала напрягать мысль о совместном проживании двух парней в одной комнате? — задорно произнёс менеджер и перевел взгляд на мальчиков. — Минхо, — обратился он к брюнету, засовывая руки в карманы брюк, — кажется, тебе нашли замену, — по-доброму усмехнулся мужчина, на что послышался смех Кибома и Онью.       А вот Минхо что-то было совсем не смешно.       Знал ли менеджер, что его «безобидная» шутка может так задеть? Мог ли он знать, что после его слов на ладонях Минхо останутся небольшие раны от ногтей, впившихся в кожу?       Определенно нет.       Но какое ведь оно ужасное, это слово. «Замена».       Он, что, похож на какую-то старую мебель, которую решили заменить по ненадобности? Или на огромный пыльный шкаф, что славился популярностью лет десять назад, но его выбросили по той же причине? Ведь появилось что-то круче. Новее. «Да, так оно и есть.» — эхом раздалось в его подсознании.       Этот мальчишка заменил его. Занял позицию макнэ, которое принадлежало Минхо, лишил места в комнате, которую он должен был делить с Джонхёном. Но самое главное, он забрал у него того, кто должен был принадлежать ему, того, кем дорожил этот мальчик и для кого хранил это чувство глубоко в душе.       Тэмин забрал у него Джонхёна.       Но Минхо ведь намного раньше познакомился со старшим, так почему же макнэ думает, что имеет право вот так отнимать всю любовь, внимание и ласку его любимого хёна?       Этого не должно было случиться. Просто не могло.       Это несправедливо

Август. 2012 год.

— Хён, а если пойдет что-то не так? — Тэмин взъерошил свои волосы, тяжело выдыхая.       Джонхён, до этого наблюдавший за младшим, в два шага приблизился к нему. Он широко улыбнулся, впуская руку в пушистые волосы, пропуская между пальцами недавно выкрашенные в русый цвет пряди.       На эту ласку Тэмин прикрыл глаза, чувствуя некое спокойствие и легкость в душе. Возможно, это и было впервые для макнэ, совершать что-то подобное, но страх испаряется моментально, как только младший чувствует теплые прикосновение Джонхёна. — Всё будет хорошо. Я ведь рядом, — снова тихий шепот и поцелуй в лоб.       Кажется ли странным такое поведение парней? Возможно, но это ведь Джонхён и Тэмин уже давно перестал обращать на это внимания. Это стало чем-то обыденным.       Тэмин просто привык к такому Джонхёну.

***

      Яркий свет софитов, громкие крики фанатов, резкий всплеск адреналина в крови. В глазах темнеет, руки дрожат, а сердце, кажется, готово выпрыгнуть из грудной клетки.       Последняя строчка куплета теряется в громкой музыке, и вот Тэмин уже взлохматил волосы, приближаясь к вокалисту.       Шаг за шагом расстояние уменьшается, а воздух накаляется до предела. Моментальный взгляд в глаза напротив, и Джонхён резко хватает Тэмина за волосы, оттягивая их назад.       Кажется, Ким даже немного теряется в словах, когда его взору предстает прекрасный вид на молочную шею, от которой мысли стали плыть в совсем неправильном направлении.       Джонхён старался изо всех сил не обращать на это внимания, продолжая исполнять свою партию, изредка опаляя нежную кожу горячим дыханием.       Слова кончаются и Тэмин на мгновение отстраняется, от чего Ким хочет свободно вздохнуть, но проходит буквально пол секунды, после чего Тэ снова жмется к нему. И он чувствует. Чувствует тепло чужой ладошки на своем затылке, которая нежными движениями опускается вниз, к шее. Легкие касания пальцев к ключицам, жар чужого дыхания на своём теле.       Казалось, ещё немного и Джонхён точно сойдет с ума. Сдерживаться было практически невозможно. Но он должен. Ведь именно ему пришла в голову такая идея с этим выступлением.       Для чего? Джонхён, честно говоря, и сам не до конца понимал и был точно уверен, что Тэмин никогда не согласится на подобное. Однако, тот факт, что этот малыш всегда поражал его своей непредсказуемостью дал знать о себе и в этот раз. «Хорошо. Давай попробуем» — прозвучал тогда ответ младшего. Но Джонхён даже не подумал, в какой кошмар для него превратится это выступление. Да и мелкий особо в раздумьях не терялся и ответил то, что первым пришло в голову.       Интересно ли было знать Тэмину, с чего вдруг его хён пришел с такой просьбой и именно к нему? Возможно, но это ведь Джонхён.       А Тэмин привык к такому Джонхёну.       Мягкое касание ладони к груди и Джонг поднимает голову, жадно хватая ртом воздух. Он прикрывает глаза, полностью растворяясь в ощущениях.       Маленькая, но такая нежная рука ведёт от груди до самого ремня брюк, чуть оттянув его назад.       Едва слышимый стон выходит изо рта старшего, но Тэмин этого не услышал. Слишком шумно, слишком горячо. Слишком хорошо.       Дальше все происходило, как в тумане. Вот он берет Тэмина за руку, вот он цепляет его наручниками, и вот они уже бегут со сцены, счастливо улыбаясь.       Точнее, улыбка была лишь у макнэ. Тот вообще был какой-то слишком довольный и улыбался настолько широко, что Джонхён, кажется, впервые видел столько счастья в его глазах.       И несомненно это безумно радовало и самого Кима, да вот улыбаться только приходилось как-то тяжело.       Быстро кивнув, он мимолетно провел рукой по волосам танцора и скрылся в гримерке, усаживаясь на диван, пытаясь привести дыхание в порядок.       Джонхён чувствовал, что в следующий раз необходимо будет надеть что-нибудь поверх, иначе то напряжение, которое сейчас отдавалось не самыми приятными ощущениями в области брюк, просто напросто сведёт его с ума.       Хотя, терять было уже нечего. Голову он потерял еще тогда, в далеком восьмом году, когда все это только началось. Вот только с каждым днём становилось всё тяжелее и Джонхён готов уже взвыть на всю гримерку, как из мыслей его выводит чужой голос. — Хён, это было здорово, — воодушевленно произнес Тэмин, усаживаясь в кресло напротив зеркала. — Публика в восторге. До сих пор кричат. Кажется, теперь мы будем на первом месте в списке обсуждений, — уже как-то более тихо произносит Тэ, прикусывая губу, — но все прошло просто великолепно. Ты был на высоте, — через зеркало Джонхён видел нескончаемую радость и блеск в его глазах, от чего не мог сдержать улыбки. — Я знаю, я всегда на высоте, — мягко усмехается Джонг. — Ты тоже, — произнес вокалист, — прекрасен, как и всегда, Тэмини. — даже слишком нежно дополняет он и, словно очнувшись, резко встаёт, и выходит из помещения. Ну, а Тэмин… А Тэмин просто привык к такому Джонхёну.

*** Октябрь. 2013 год.

       Снова эта одежда, снова тонны макияжа, нервы и переживания. Даже тот факт, что на сцене они более пяти лет не особо помогал справиться с теми эмоциями и чувствами, которые таились у них в душе. В воздухе витала напряженность. Все были сосредоточены.       Лишь Джонхён изредка подкалывал Тэмина, рассказывая всем, насколько прекрасен его макнэ в подобных образах.       И он ничуть не напоминает девушку.       «Шикарный мужчина. Шикарный мужчина Ли Тэмин.» — раз за разом повторял вокалист и заливисто смеялся.       А Тэмин гордо вскидывал голову и соглашался с каждым словом старшего.       Всё было, как обычно. Но только теперь Джонхён стал часто подходить к Минхо, тыкая его сзади, и каким-то совсем не своим голосом произносить одну и ту же фразу: «Минхо, наш макнэ уже мужчина ведь.»       И вначале Чхве соглашается, головой кивает, делает всё, лишь бы угодить любимому хену. А со временем это давалось все труднее.       И, вообще, если честно, Минхо чертовски устал от частых перемен в настроении старшего, каких-то глупых скандалов, беспочвенной ревности и несдержанной грубости, которую проявлял Джонг, стоило кому-нибудь протянуть руки к макнэ.       И не важно, в шутку ли то будет или нет, ядовитые мысли в одно мгновение окутают разум вокалиста. Джонхён ведь такого юмора не понимает. И не хочет понимать, а тем более принимать.       Все, что касалось Тэмина, остальные старались сторониться. Мало, кто мог подойти к Джонгу, когда тот был в ярости, особенно, когда дело касалось макнэ. А оно, в основном, только его и касалось. И старший большую часть времени на выступлениях ходил злой, нервный и немного обиженный.       А Тэмин просто махал фанатам и вовсе не замечал такое поведение старшего. Почему?       Потому что Тэмин просто привык к такому Джонхену.

***

Июль. 2014 год.

      Сегодня был тот день, который подарил Джонхену его маленького, невинного и самого любимого на свете мальчика.       Сегодня был день рождения Тэмина.       Кажется, Джонхен готов даже упасть матери и отцу Тэмина в ноги, и слезно благодарить за то, что подарили ему шанс находиться рядом с человеком, от которого трепетало его сердце.       И поэтому сегодня он решился сделать самый важный шаг в его жизни.       Он решился обо всем ему рассказать.       Ради этого ему понадобился целый день потратить на уговоры мемберов уехать на пол дня куда-нибудь, да подальше, и не возвращаться как минимум до восьми вечера и немаленькую сумму денег, но Джонхен был уверен — оно того стоило.       Парни все же оставили наконец их двоих, а Тэмин, как обычно, стал слишком обижаться на своих хенов и ходил через чур хмурый. — Хен, ну как они могли уехать и оставить меня одного? И это в мое двадцатилетие. — хныкал макнэ, дергая старшего за рукав. — Разве это справедливо? — Но у тебя всё ещё есть я, — Джонг повернулся и нежно прижал его к себе, запуская руку в волосы, пропуская между пальцев светлые пряди. — Ты не один. Я всегда рядом с тобой, — шепчет он куда-то в шею и знает, что его Тэмини улыбается. Все так, как и должно быть. Так, как это было всегда.       Но отчего-то Джонхен сильно нервничал и младший прекрасно это чувствовал. — Хен, с тобой все в порядке? — слишком невинно интересуется он, а Джонгу закричать хочется. — Я хочу рассказать тебе одну очень важную вещь. Пообещай выслушать меня до конца, — и Тэмин обещает. Головой кивает, слабенькой так, но кивает и взгляда не отводит, лишь губу волнительно прикусывает. — Тэмини, понимаешь… В тот день, когда ты только появился в дверях тренировочного зала, я уже почувствовал странное ощущение. Мне так хотелось защищать тебя, оберегать, быть всегда рядом. То время, которое мы провели вместе, навсегда останется для меня самым лучшим в моей жизни. И, вроде, это было так недавно, а уже сейчас передо мной стоит не тот робкий мальчишка, каким я впервые тебя увидел. Передо мной стоит красивый, двадцатилетний парень, который все также, как и пять лет назад, продолжает сводить меня с ума. — Джонхен вдыхает и наклоняется ближе к лицу. — Я, правда, пытался избавиться от этого, но твои глаза, прикосновения, улыбка и смех. Все это заставляло вскипать кровь в венах. И то выступление, те прикосновения, ох, Тэмини, я жизнь готов отдать, лишь бы всегда чувствовать твои нежные руки на себе, твое горячие дыхание на своей шее, и самое главное, видеть в твоих глазах взаимность. — На секунду Джонхен замолчал, переводя дыхание. Аккуратно, еле ощутимо он проводит кончиками пальцев по его скуле, и выдыхает в самые губы, — Я люблю тебя, малыш. Мое сердце, моя душа и мое тело. Все это полностью принадлежит лишь тебе. — Старший прикрывает глаза, мягко улыбаясь уголками губ, а Тэмин безотрывно смотрит на него, растерянным взглядом осматривая лицо. — Хен, я… — начинает Тэ, но его перебивает резкое ощущение чужих губ на своих. Он замер от накатившего шока, в то время, как Джонхен нежно целовал его, мягко покусывая нижнюю губу и чуть оттягивая ее. Тэмин чувствовал, что Джонг улыбается. Широко улыбается.       А вот Тэ было совсем не до улыбок. Словно очнувшись, макнэ резко толкает старшего в грудь, отчего тот отшатывается, но вовремя успевает сохранить равновесие. — Ты совсем сошел с ума? Пьяный что ли? — Да, малыш, я пьян. Я опьянен тобой, — у Джонхена взгляд затуманен, дыхание рваное, а на губах счастливая улыбка. — Иди проспись, потом поговорим, — Тэмин меняется в лице и произносит эти слова слишком грубо. Буквально выплёвывает. — Но даже пьяным мужчина не должен говорить другому мужчине подобные вещи. Это слишком мерзко. — отчеканил он и скрылся с глаз, а Джонхену хочется закричать.

***

      С момента их дебюта прошло уже целых шесть лет. За это время парни выросли, возмужали и теперь их группа стала популярна во все мире.       «Ах ты ж засранец, ты все знал тогда, » — вспоминая слова друга, которые он произнес еще до дебюта, все никак не унимается Джонхён, тыкая Минхо в бок.       А Чхве лишь усмехается и пожимает плечами, показывая, что это итак было очевиднее некуда.       Сейчас они стояли за кулисами и ждали возвращения своего макнэ, у которого было первое выступление с новым альбомом. Джонхён не мог не прийти в такой важный момент в жизни Тэмина, ну, а за пару притащил с собой еще и Минхо. Хоть тот и не горел особым желанием приходить, Джонхён всё же смог выпинуть это вечно ворчливое существо на улицу. — Вы пришли, — крикнул Тэмин, подбегая к своим старшим. Первое, что он хотел, это со всей силы прижаться к такому горячему и родному телу. Он так по нему скучал. Подготовки, репетиции и прочее не давали и шанса увидеть его вблизи.       Но теперь он буквально в двух шагах от Тэмина, которые быстро преодолеваются и он уже ощущает тепло чужого тела, и такой родной аромат. — Минхо-хён, как же я по тебе скучал, — тихо произносит Тэ, уткнувшись носом куда-то в район шеи. — Я очень рад, что ты здесь, — словно не замечая присутствие Джонхёна, произносит Ли. — Хён привёл меня сюда, — безэмоционально произносит рэпер, похлопав младшего по плечу. — Поздравляю.       Ну, а Джонхён как-то слишком понимающие усмехается и заводит руки за спину, в которых сжимал маленькую коробочку. Поджав губы, он убирает ее обратно в карман, понимая, насколько глупа была идея с этими гребанными парными кольцами, на выбор которых он потратил три чертовых недели. Знал ведь, что ему это не нужно.       Неужели он настолько возненавидел его? Всё ещё не может простить? Но, он ведь скинул все на алкогольное состояние, и тот, вроде, даже поверил ему. Да вот только прошлое общение так и не вернулось.       Неужели теперь Джонхен ему действительно омерзителен?       Ведь за все эти пять минут, которые они уже здесь стоят, Тэмин даже глазом в его сторону не повёл. А они столько времени не виделись. Целый год почти прошел с их последней встречи. Тогда Джонхен успел лишь извиниться, а Тэмин после этого отправился в тур.       С того дня каждый из них пошел своей дорогой.       Иногда Джонхён задается вопросом, что же такого он сделал в прошлой жизни, раз теперь так мучается в этой?       «Наверное, был каким-нибудь серийным убийцей, за плечами которого более десяти, а то и двадцати насильственных убийств»  — как-то промелькает в его голове, от чего из уст вырывается горький смешок.       Ведь иногда Ли Тэмин бывал слишком жесток к нему. — Тэмин, вообще-то я здесь не один. Да я и как-то не особо горел желанием появляться тут. — Минхо нахмурился и отодвинулся от младшего. — Сказал же тебе, что меня притащил сюда Джонхён. Если бы не он, духу б моего здесь не было, — грубо отчеканил брюнет и перевел взгляд на Джонга. Он заглянул старшему в глаза. То, что парень в данный момент там видел, никакими словами не передать.       Отчаяние, сожаление, тоска и разочарование. Всё это смешалось воедино, прибавляя блеск цветных линз, которые так прекрасно подходили его великолепному образу. А на губах играла еле заметная улыбка, за которой Джонхён мог прятать всю боль, которую раз за разом причинял ему Тэмин, и делал это очень умело.       Глубоко вздохнув, Минхо расслабленно улыбнулся, положив руки на плечи танцора. — Прости, просто меня вытащили сразу после съемок. Я чертовски устал и хочу спать. — Нет, не извиняйся. Это я поступил неправильно, — на этих словах он развернулся на одних пятках. — Спасибо за то, что пришел и привел сюда Минхо-хёна. Я благодарен вам за поддержку, — как на автомате произнес Тэмин, словно это какой-то отрывок из сценария дешёвого сериала.       Губы Джонхёна тронула ухмылка. Он зажмурился, искренне надеясь, что когда откроет глаза, это все будет очередным кошмаром сном. Но как бы не так. Все то же помещение, все тот же Тэмин.       Всё то же чувство.       И когда все так успело развернуться? Хм, сейчас, кажется, Джонхён уже и не вспомнит. Наверное, это случилось сразу же, как только он увидел Тэмина впервые.       Он до сих пор отчетливо помнит тот день, словно это было вчера.       Маленький, хрупкий мальчик с опущенной головой, который даже и слово боялся произнести.       Он помнил, как Тэмин переминался с ноги на ногу, заикался, спотыкался, нервничал и всегда был рядом с Джонгом, иногда так по-детски прижимаясь к нему, когда волновался перед очередным выступлением.       Мальчишка, который очень боялся грозы и переползал к старшему в постель, жмурясь от каждой вспышки.       Мальчик, который своим юным голоском почти каждую ночь упрашивал спеть ему песню, потому что сон никак не хотел приходить, и лишь под голос старшего он мог заснуть.       Эти воспоминания грели ему душу и успокаивали, вызывая нежную улыбку на лице. Но каждый раз, стоило ему вернуться в реальность, было ощущение, словно его водой холодной окатили.       Перед глазами он отчетливо видел взгляд, которым макнэ одарил его в тот день. Джонхен ещё никогда не видел в глазах Тэмина столько отвращения и разочарования. — Хён, с тобой все хорошо? — едва касаясь плеча старшего, поинтересовался Чхве. — Мы тебя зовем-зовем, а ты вообще не реагировал. — Я немного задумался, — кивок головой, и ответ послужил неловкой улыбкой рэпера.       Джонхён слабо улыбнулся, переводя взгляд к виновнику торжества, ради которого парни сюда и пришли, и мысль, что посетила его голову, больно ударила по подсознанию. Он понял, что именно он пропустил в жизни макнэ.       Он упустил тот момент, когда Тэмин перестал нуждаться в нем.

***

      Навязчивые мысли всё никак не хотели покидать голову, глубоко въедаясь в душу. Воспоминания врезались в сердце, нанося новые шрамы поверх старых, еще не заживших.       Джонхён сжимал в руке карандаш и смотрел на пустой лист бумаги. Слова никак не хотели приходить, а ведь внутри у него кипело столько эмоций, однако, выразить их оказалось намного труднее.       Джонхён не знает, сколько дней у него на это ушло. Он уже давно сбился со счёта. Но это не важно. Главное, что он справился. Он смог.       Вокалист устало переводит взгляд на настенные часы.       Ровно восемь часов утра.       Шумно вздохнув, Джонхён облокотился на спинку кресла и прикрыл глаза. Кажется, он даже забыл, когда нормально спал в последний раз. Год, может, два назад? Нет, определенно раньше. Значительно раньше.       Тихий хлопок двери и медленные шаги, которые оповещали о приходе человека, что осмелился вот так бесцеремонно прервать его покой.       Джонхён открыл глаза, замечая перед собой высокую фигуру. Тыльной стороной он протер глаза, еще раз взглянув на нарушителя его спокойствия. Тэмин.       Тэмин, который внимательно всматривался в лицо старшего. Тэмин, который стоял так близко к его лицу. Тэмин, от которого так приятно пахло свежестью, с нотками чего-то сладкого. — Я помешал тебе? — тихо спрашивает младший, осматривая взглядом кабинет. — Почему ты всё ещё здесь? Ки-хён очень волнуется, что уже четвертую ночь ты не приходишь ночевать, — как-то слишком невинно он это проговаривает, а Джонхён лишь усмехается. Что-то ему всё это кажется очень знакомым и таким заезженным.       Ким знал, что вот так поступить может лишь Тэмин. Ведь буквально месяц назад он поменялся комнатами с Кибомом, оправдываясь тем, что Джонхён очень мешает, когда приходит домой к двум часам ночи после эфира на радио, ведь мелкому надо уже через три часа вставать на съемки какого-то там шоу, названия которого он даже и не подумал запомнить.       «Хён, ты не даёшь мне нормально спать. Завтра я меняюсь с Ки-хёном.» — как-то произносит Тэмин, а у Джонхёна немного разбивается сердце.       И теперь он делит комнату с Кибомом, в то время, как сам младший ушёл к Минхо.       Неужели Джонг был таким шумным по ночам, отчего макнэ решил оставить его?       Вовсе нет. Он прекрасно понимал истинную причину и знал, что в этом виноват только он сам. Тот день стал главной и самой страшной ошибкой, которую только мог совершить Джонхен.       И никакой шум никогда причиной не являлся. Тэмин всегда спал, как убитый. Его было всегда трудно разбудить.       «Лично я вообще ничего не слышу, когда ты приходишь. Он просто еще совсем юный, и эта популярность слишком давит на него. Не обращай внимания.» — недавно подметил Ки, освобождая свой шкаф от обязанности хранить целую кучу «ненужного хлама», как это называл сам Кибом.       А Джонхён лишь шумно вдыхает, всё ещё ощущая присутствие макнэ, когда улавливает нотки легкого аромата, едва слышимой ванили, которой, кажется, пропиталась вся комната.       В нём идеально сочетался этот запах, ведь Тэмин был подобен цветку ванили. Такой же прекрасный и нежный, но в то же время почти недоступный, с таким сладковатым ароматом.       И даже если сладкое Джонхён никогда и не любил, то сейчас он может с уверенностью сказать, что всегда есть исключения из правил.       И этим исключением стал Тэмин.       И теперь, если кто-нибудь вдруг решит у него поинтересоваться, существует ли такая вещь, способная свести его с ума, Джонхён незамедлительно ответит.       «Да. Аромат цветка ванили.» — Хён, ты меня слышишь? — раздается над ухом, отчего Джонхён подпрыгивает на кресле. — Я напугал тебя? Извини, — неуклюже кланяется он и добавляет, — я тебя звал, но ты не откликнулся. С тобой всё в порядке? — Да, просто задумался, — как обычно отвечает старший. — Тебе что-то нужно? — У меня скоро выход альбома, — тихо произносит Тэмин, а Джонхёну кажется, что он уже знает, зачем младший сюда пришел. — Ты ведь напишешь мне песню? — спрашивает Тэ и улыбается, потому что прекрасно знает ответ на свой вопрос. — Конечно, — как-то слабо улыбается Джонхен, прикрывает глаза и в тысячный раз ловит себя на мысли, что ему в этой жизни определенно не везет. А после впускает руку в светлые, недавно окрашенные волосы макнэ, нежными движениями пропуская между пальцев чуть сожжённые пряди.       Ким, кажется, только сейчас начал осознавать, в каком дерьме он находится, и насколько там погряз.       А макнэ снова ничего не понимает, и совершенно ничего не замечает. Лишь сидит и улыбается.       Ведь теперь Тэмину просто наплевать на Джонхена.

***

Декабрь. 2015 год.

      Атмосфера на улице непривычно окрасилась яркими цветами, которые исходили от различных фонариков и вывесок, что были всюду развешаны. Радостные крики и смех маленьких детей раздавались повсюду.       Сейчас в торговом центре царила предрождественская суета, которую так не любил Джонхён.       Он одиноко шел вдоль каких-то маленьких магазинчиков, с пестрыми вывесками и чересчур цветными надписями. Ему действительно казалось странным подобное поведение людей в такие праздники.       В них есть что-то особенное? Что-то, ради чего люди сломя голову несутся домой? Закупаются различными продуктами и с нетерпением ожидают прихода Рождества? Может, есть люди, которые искренне верят, что именно в Рождество происходит самое настоящее чудо, но Джонхён к ним точно не относится.       Ещё с раннего детства этот праздник не приносил ему никакого удовольствия. Ему ведь всегда говорили, что Рождество — праздник семейный и его нужно встречать только в кругу семьи.       Да вот только Джонхён как-то сразу и не заметил особо, что семьи, оказывается, у него и не было никогда.       Родители сейчас вдвоем, с такой же радостью ожидают чудесный праздник. Содам со своим супругом уже четвертый год вместе и встречают этот день, как и положено, с родным и любимым человеком.       Что касается мемберов, так Онью с Кибомом решают вместе отправиться к себе в родные города. К семье.       Минхо решает, что в веселой компании друзей ему будет комфортнее всего, и даже Джонхена зовёт, но после четвертого года отказов все же решается сдаться и просто выдыхает, как-то слишком тихо и даже немного печально желает провести это время хорошо, обнимает за плечи, и уходит.       И Джонхён, снова, как положено сюжету, ждет последнего, но никак не маловажного члена их группы. — Хён, ты остаешься? Ведь уже канун рождества. — Джонхён слышит хриплый голос Тэмина, который спускался по лестнице с чемоданом в руке. — Ты ведь знаешь примету, что нельзя быть одному в такой праздник. Иначе весь следующий год так и проведешь. В одиночку. — Говорит он так воодушевленно и Джонг усмехается, удобнее располагаясь на диване.       А он и позабыл, насколько его макнэ бывает суеверным. Особенно, когда дело касалось чего-то подобного. Но он также, как и все прошлые года, отрицательно кивает, мягко улыбнувшись. — Нет, Тэмини, я не остаюсь. Ты ведь знаешь, что я ухожу последним. Все мои живут в Сеуле, так что у меня нет причин торопиться, — произносит он вновь эту фразу, которая за столько лет успела въесться ему в голову. Да так, что он сам начинает верить в свою ложь.       И Тэмин тоже верит, улыбается и слабо кивает. — Счастливого Рождества, хён. Надеюсь, ты хорошо проведешь его, — говорит младший искренне, а Джонхену кажется, что каждое слово в этой фразе пропитано фальшью. — И ты, Тэмини, проведи его с улыбкой, — и танцор кивает сильнее, счастливо махая руками и после чего исчезает в дверях.       А Джонхён снова остаётся один. Один в таком большом, для него одного, общежитии. И в голове застряло одно. Мысль, что он никогда не увидит того, чего пожелал младшему.       Он никогда не увидит счастливой, предвкушающий праздник, улыбки Тэмина. — Дядя, почему ты сидишь один и такой грустный? — слышится детский девичий голосок и Джонхен резко поднимает голову, выпадая из своих размышлений.       Перед ним стояла маленькая девочка. На макушке была шапка с гигантским белым помпоном, который, кажется, в десятки превышал размером саму голову девочки, а в руках, на которых были одеты теплые розовые варежки с рисунком какого-то аниме персонажа, она держала небольшую дощечку с черным маркером. — Вот, — она ткнула ими ему в лицо и широко улыбнулась, — возьми это. Моя мама всегда говорила, что если люди одиноки в такой светлый праздник, как Рождество, значит, они очень несчастны. И когда я грустила, она давала мне эту дощечку и говорила, что если я напишу на ней свое самое сокровенное желание, и повешу на ёлку, мое сердце сразу же наполнится духом рождества, и то, что я загадаю, обязательно исполнится. — Девочка положила их ему на колени, и засмеявшись, побежала обратно к родителям.       Все это ему смутно напомнило разговор семилетней давности.       Тогда парни впервые отмечали рождество все вместе. Это было первое и последнее их совместное рождество.       Тэмину было тогда всего пятнадцать лет. Джонхен, как сейчас, помнит эти большие глаза, счастливую улыбку и ещё не сломавшийся, детский голос, которым макнэ пытался переспорить старшего. — Ну, хен, как ты мог не знать об этом? Это ведь знают все. Даже дети, — недовольно сказал Тэ, сжимая в руках маленькую дощечку. — А, поэтому даже тебе известно об этом? — ехидно спросил Джонхен, наблюдая, как забавно Тэмин хмурился и выпячивал нижнюю губу. — Я не ребенок. — Да, Тэмини, ты не ребенок, ты дитя, — и тогда он засмеялся еще сильнее, когда мальчик вскочил с дивана, показывая старшему язык. — Ты слишком мелкий, поэтому веришь в подобную чушь. Пора уже перестать верить в глупые сказки для маленьких детишек. — Чушь? Слишком мелкий? Глупые? Вот возьму и загадаю, чтобы мы больше никогда не встречали вместе рождество, если тебе так это не нравится.       И он сделал это. В эту же ночь он увидел ту самую деревяшку, на которой корявыми почерком было написано:       «Никогда. Никогда больше не встречать Рождество вместе с Джонхен-хеном.»       И тогда его это рассмешило. Но кто же мог подумать, что слова пятнадцатилетнего мальчишки окажутся правдой, от которой Джонхену теперь хотелось выть?       Он сжал дощечку и маркер в руках, поднялся и стремительным шагом направился домой.       Он знал, что сейчас единственное, что может хоть как-то спасти его, это лишь чудо.       Забежав в квартиру, даже не раздеваясь, Джонхен, всё ещё пытаясь отдышаться, выводит аккуратным почерком небольшое предложение и вешает на ёлку, которая стояла посреди общежития. А после садится на диван и горько усмехается. — Джонхен, что же ты делаешь? — произносит он вслух. — Когда же ты стал таким? Когда позволил свести себя с ума? — тихо говорит вокалист и запускает руку в волосы, взлохматив их. Взгляд был прикован к ёлке.       В его голове мелькали все совместные моменты с Тэмином. Те дни, когда младший еще позволял находиться рядом, когда сам находился непозволительно близко.       Зачем же Джонхен поступил так опрометчиво? Прекрасно ведь понимал, что на взаимность надеяться даже не стоит, но лишь одна мысль, что он сможет прикоснуться к Тэмину, поставила все сомнения на задний план. И тогда, словно под гипнозом он потянулся к нему и совершил то, о чем грезил, кажется, уже года три.       Он целовался раньше. Много целовался. Но тот поцелуй был словно впервые для него. Те ощущения, которые испытал Джонхен, перекрыли все, что было до этого.       Пусть продлился он всего пару секунд, но до сих пор лишь при одном упоминании в жилах застывала кровь, а тело бросало в дрожь.       И сейчас Джонхен усмехается, понимая, насколько жалко он выглядел. Взрослый парень в канун рождества, вместо того, чтобы найти кого-нибудь, сидит в одиночестве в этом чертовом общежитии, где, кажется, все пропиталось Ли Тэмином и ему хочется плакать. Звонко так, громко. Чтобы все услышали. Чтобы Тэмин услышал и пришел.       Пришел в этот гребанный праздник.       Ведь Рождество — праздник семейный. Его нужно отмечать в кругу семьи. А для Джонхена семья — это лишь он и его Тэмини. И ему до скрежета зубов хочется, чтобы и для младшего было также.       Он не знает, сколько просидел в таком положении, и не знает, сколько бы ещё просидел, если б не услышал звук открывающейся входной двери. — Хен? Почему ты здесь? Рождество ведь уже через полтора часа, — за спиной раздался до боли знакомый и родной голос. Кажется, Джонхен почувствовал, как его сердце отплясало танго и выпрыгнуло к чертям собачьим, подальше от такого глупого хозяина.       В проходе стоял улыбающийся Тэмин, а его макушка и пальто были усыпаны снегом. — А ты что здесь делаешь? Ты должен был улететь уже два часа назад. Что-то случилось? — Джонг взволнованно подскочил с дивана, подлетая к младшему. — И вообще, почему ты без шапки разгуливаешь в такую погоду? Весь в снегу, а уши ледяные. Дурак, кто же зимой так ходит? — Он стряхнул снег и стал расстегивать пуговицы пальто. Делал все это Джонхен с очень хмурым лицом, чем вызвал тихий смех Тэмина. — А ты все такой же ворчливый и чересчур заботливый, — мягко произнес Тэ и сел на диван, скрестив руки на груди. — Из-за нелетной погоды мой рейс передвинули перед самым вылетом. Я час просидел там в надежде, что станет лучше, но, кажется, стало только хуже. Поэтому его отменили вообще. Так я и оказался здесь, — брюнет пожал плечами, прикусывая губу. Он вздохнул и его взгляд зацепила маленькая дощечка, которая висела на искусственной ёлке. — А у тебя что случилось?       Джонхен потёр затылок и облизал пересохшие губы. — Планы сорвались, поэтому пришлось остаться здесь, — нервно говорит солист и теребит кольцо на руке. — Значит, это рождество мы проведем вместе? Ты не против?       А Джонхену кричать хочется. Залезть на крышу самого высокого здания в Сеуле и на весь мир крикнуть, что сегодня лучший день в его жизни. Сегодня Ли Тэмин принадлежит лишь ему. — Конечно, Тэмини. Я буду только рад, — кажется, он впервые за сегодня сказал правду. Только Джонхену хочется сказать, что «по чистой случайности» в его комнате завалялся неплохой коньяк, который он получил на радио от директора в знак благодарности, как младший резко встаёт и переводит взгляд на Кима. — Точно, я ведь и забыл. Ты же не любишь этот праздник, — хмыкает брюнет и устало вздыхает. — Но я никогда подобного не говорил. — Он хмурится и засовывает руки в карманы домашних штанов. — Я лишь сказал, что не верю в подобную ерунду, вот и все, — как-то слишком резко произносит блондин, на что слышит усмешку. — А это тогда что? — Ли кивает головой в сторону рождественской ёлки. — Неужели ты решил поверить в «глупые сказки»? — он показывает кавычки в воздухе. — Тогда могу ли я узнать, какое самое сокровенное желание мой хён хранит в своем сердце? — И Тэ уже подходит к украшению и тянет руку, когда Джонг подбегает и одергивает его, замотав светлой макушкой. — Но тогда оно не сбудется. — неуверенно говорит старший и Тэмин соглашается, усаживаясь обратно на мягкую поверхность.       Они договариваются на просмотре какого-то там фильма, названия которого Джонхен даже и не подумал запомнить. Честно говоря, ему вообще было плевать на то, что происходило на экране телевизора. Гораздо важнее было то, что творилось в его душе на данный момент.       Вот он. Человек, который уже не первый год сводит его с ума. Человек, чьи прикосновения были подобны пламени. Они оставляли сильные ожоги и отдавались жгучей болью в области сердца.       Но эта боль была самой приятной.       Пока он витал где-то в облаках, даже и не заметил, что все это время он смотрел на Тэмина, причем, так смотрел, что сам макнэ уже давно повернулся к нему лицом, и с интересом рассматривал его.       Видимо, алкоголь сильно ударил в голову младшего, когда он наклонился к Джонхену и опустил взгляд на его губы, покусывая собственные.       Ну, или же сам Джонхен уже перебрал и у него начались галлюцинации.       Но все сомнения развеялись, когда Ким почувствовал горячее дыхание, и до его ушей донесся хриплый голос. — Хён, кажется, ты как-то упоминал о том, что люди часто сравнивают твои губы со спелыми вишнями, и даже сам с этим согласился, ведь так? — все это он говорит тихим, спокойным голосом, опаляя жаром чувствительную кожу. — Знаешь, за всю свою жизнь мне довелось лишь раз вкусить сладостный аромат этой прекрасной ягоды. Хотя, мне казалось, что попробовав ее, мне никогда больше не захочется этого вновь. — За окном уже слышалось начало запуска фейерверков и радостные крики людей. Только вот Джонхен ничего не слышал. Он слышал только приятный голос Тэмина и биение собственного сердца. — Но сегодня волшебный праздник, и у каждого человека должно произойти собственное чудо. Поэтому позволь мне забрать тебя на эту ночь и лишь для тебя стать тем, кто наполнит твое сердце теплом этого праздника и вновь заставит верить, что чудеса существуют.       Общежитие резко окрашивается в яркие цвета. Взрыв первого фейерверка и Тэмин поддается вперед, припадая к губам Джонхена.       От неожиданности он распахнул глаза, чуть приоткрывая губы, чем и воспользовался младший. Танцор одним движением притянул старшего к себе за шею, запуская руку в пушистые волосы, слегка сжимая и оттягивая их. Он стал углублять поцелуй, врываясь языком сквозь приоткрытые губы, проводя им по небу.       Но от Джонхена ответа все ещё не следовало. Ему понадобилась минута, чтобы понять, что сейчас происходит и не глюки ли все это.       Когда осознание всего происходящего наконец до него дошло, он слегка улыбнулся в поцелуй, уложив одну руку младшему на талию, чуть ее сжимая, а вторую устроил на шее, большим пальцем нежно очерчивая линию скулы.       А комната все продолжала насыщаться яркими красками, также, как и сердце Джонхена.       Они не могут знать, сколько продолжалась эта сладостная ласка, но даже фейерверки закончились, а воздух окончательно вышел из лёгких, и стало категорически его не хватать, из-за чего Тэмин отстранился от старшего и блаженно улыбнувшись, провел языком по его губам. — С рождеством тебя, хён, — последний кроткий поцелуй в уголок губ и Тэмин отворачивается, укладывая голову на подушки дивана.       А Джонхен все еще сидит, дыхание в норму старается привести. А на губах наиглупейшая улыбка. Кажется, так широко он улыбался в последний раз лет пять назад, если не больше. — И тебя с рождеством, Тэмини, — слишком нежно произносит вокалист и слышит тихое сопение.       «Уснул.» — думает Джонхён и всматривается в умиротворенные черты лица макнэ. Проводит рукой по его волосам и целует куда-то в основание шеи. — Ты и есть мое самое настоящее чудо, о котором я даже и мечтать не смел, — шепчет Ким и понимает, что, кажется, чудеса все же существуют.       Он приближается к Тэмину и прижимает его к себе, зарываясь носом в волосы, вдыхая такой любимый и родной запах, а взгляд цепляется за ту самую дощечку и Джонг улыбается ещё шире, прикрывая глаза.       Так они и уснули в обнимку под радостные крики людей за окном, со счастливыми улыбками на губах.       А на ёлке, среди множества веток, все также висело спрятанное желание, которое было выведено слегка кривым почерком:

«Я хочу встретить этот праздник с человеком, которого люблю.»