Тот гребаный кофе

— Что за херь, Деку? Нафига мне это? Его руки, дрожаще протягивающие пластиковый стаканчик, медленно опускаются. Кажется, Кацуки переборщил. Хватает эту неведомую херню и отпивает. Хуже напитка он не пробовал.

Он, блядь, сказал это вслух.

***

Весело смотреть, как сплевывают кровь, совсем не весело делать это самому. Кацуки предпринимает отчаянную попытку подчинить себе свои ноги, но те не собираются уступать, он падает. Разгоряченный асфальт плавит щеку, глаза слезятся от невыносимо жгучей боли в конечностях. Костяшки словно облили концентрированной кислотой. Начал понимать, что чувствовал Деку на первых порах освоения причуды? Больно. Больно. Больно. Наконец Кацуки встает, но опять оказывается придавленным лицом к земле. Грубая подошва кожаного ботинка давит все сильнее и сильнее, видимо, намереваясь оставить на ней силуэт физиономии Кацуки. Раз. Два. Три. Бам. Кажется, зуб вылетел. Нет, он сломался, просто сломался. Алые струи хлыщут изо рта, словно кто-то отрегулировал внутри Кацуки некий кровяной блокатор. Отчаянная попытка откашляться забавляет Деку. — Ну чего ты, больно что ли? Охуенно пофигистичное выражение лица Деку, совершенно незнакомое, проедало насквозь. Пульсирующие виски не дают покоя, передавая боль всей избитой и измазанной в грязи голове. Хрясь. Теперь пульсируют не только виски. Кацуки отлетает. Это дает ему время, чтоб подняться. Тяжелые, беспомощные руки из последних сил тянут тело вверх. Пора бы сдаться, а что-то все равно ж заставляет встать. Кацуки сплевывает кровь, как тот самый ужасающий напиток — кофе — которым его когда-то угостил Деку. В глазах заплясали звезды. — Куда-то собрался? Где-то в районе правой почки разгорался пожар. Неистовый. Всепоглощающий. Сжимающий в три погибели. Не успел увернуться. Ну почему он не успел? Он отвлекся на самодовольную улыбку зеленовласки. Ты умеешь быть самодовольным, Деку? Все повторяется. Когда-то все было наоборот. Надменная улыбка, испепеляющий взгляд. Словно кто-то выпустил персонажа из старого хоррора. И ни грамма жалости. Когда-то он смотрел на Деку также. От него исходит черная аура. Как Кацуки раньше ее не заметил? Кто-нибудь помогите ему. Помогите Деку. Он разрушает себя, самоуничтожает; почему никто не придет ему на выручку? Почему ты сам не хочешь себя спасти? Вдох-выдох. Вдох-выдох. Кацуки нужно начать дышать сквозь боль в искалеченных ребрах. Плохо получается, дышит он как астматик или курильщик после пробежки. Огромная змея нависла над ним. Она брызжет ядом на каждую его ранку. Ей это нравится. Кацуки прикусывает губу, чтобы не разораться от беспомощности. Он поднимает голову в последний раз. Зеленое пятно за черном фоне. Огромное зеленое пятно на фоне избитого сознания. Он видит лишь его. Он видит все, что связывало с ним. Ему не страшно. Ему стыдно. Сотни картин плывут перед глазами. Сжег его тетрадь, подпалил кончики волос, сбросил его в фонтан. Тот гребаный кофе… Зачем ты ему его купил? Почему Кацуки его не допил? Начал обратный отсчет. Раз. Два. Три. Че… . . . — Каччан?