У моей Евы расцвели камелии

      Следующей ночью в комнате Евы собралось сразу трое: сама хозяйка комнаты, Сессиль, которая нервно вздрагивала от каждого шороха и постоянно оглядывалась на дверь, и Каспер, который после смены едва не падал со стула от усталости. Ева молча теребила край одеяла и в ожидании смотрела на этих двоих. С утра Сессиль намекнула ей, что ночью она придет с Каспером к ней, но причину визита она сказать не соизволила, поэтому Ева терялась в догадках весь день.       Лефевр не трогал ее вот уже второй день, что успокаивало и настораживало одновременно: мало ли что взбредёт в голову этому садисту. – И все-таки, зачем вы пришли среди ночи? – не выдержала Ева и спросила напрямую. – О, Госпошша, дело в том, что… – начала было говорить Сессиль, но тут же осеклась и робко взглянула на Каспера, ища поддержки. – Сударыня, дело в том, что вам нужно бежать, и как можно скорее. – без обиняков выдал Каспер. – Что? Бежать? Но куда? И более того, как? – Ева в изумлении переводила взгляд с Сессиль на Каспера и не могла осмыслить услышанное. – Именно, бежать. Герр полковник жесток и коварен. Вы интересны ему, пока сопротивляетесь его воле. Он готов пойти на все, чтобы сломить ваш дух, и он не остановится ни перед чем. Поэтому вы должны как можно быстрее покинуть Фьорд и не возвращаться сюда. Ради всего святого, сударыня! – Но я не могу бежать одна. Лефевр сразу подумает на вас и будет пытать вас, чтобы найти меня, поэтому вы должны пойти со мной, иначе я никуда не пойду! – в доказательство своих намерений Ева скрестила руки на груди и чуть вскинула подбородок вверх. – Мы понимаем, госпошша. Я, Каспер и Митчел пойдем с вами. Каспер обещал нам помочь сделать так, чтобы нас не скоро хватились и чтобы нас не срассу нашли. Так ведь, Каспер? – Сессиль чуть коснулась его руки и взглянула ему в глаза. Тот отвел взгляд, но руку убирать не стал. – Да, все именно так. Но сударыня, вы должны переступить через себя и сделать то, что вам будет противно более всего на свете. – Каспер сделал сочувственное выражение лица, – Вы должны притвориться, что он достиг своего результата. – Что? – Еву начало мутить. Она взглянула на Сессиль, у которой был такой вид, словно это ей придется разыгрывать спектакль перед Лефевром. – Но это наоборот может вызвать у него больше подозрений, а не усыпить бдительность. Мне кажется, это слишком рискованно. – Никто не просит вас расстилаться перед ним. Просто прекратите сопротивляться. Сделайте вид, что вы смирились со своей участью. Его это обрадует, я уверен. – Каспер погладил Еву по ладони и слегка улыбнулся, выражая искреннее сочувствие. – Хорошо, как долго я должна это делать? – скрепя сердце ответила травница. – До того момента, пока все приготовления не будут окончены. Нам нужно раздобыть телегу и лошадь, собрать часть вещей, запастись едой и подговорить прислугу. С несколькими людьми я уже договорился. Осталось только выждать момент. – Подождите, но как мы покинем Фьорд? Ведь телега и лошадь привлекут слишком много внимания, а на выезде из города у нас точно попросят документы. А бежать через лес опасно. Что же делать? – Об этом не стоит волноваться. Мы поедем в тот день, когда дежурить на выезде будут конченые кретины. Мы разыграем перед ними такой спектакль, что у них и мысли не возникнет попросить у нас документы. – Каспер хитро улыбнулся. Видимо, он придумал отличную идею. – А где же мы раздобудем телегу и лошадь? – Ева была озадачена, но в ее сердце уже вспыхнул огонек надежды на то, что они могут спастись. – А тут в дело вступаю я. – Сессиль улыбнулась, довольная своей значимостью, – Я буду время от времени выбираться во Фьорд и наведываться к госпошше Мадлене. Она помошшет нам найти все необходимое в тайне от солдат Лефевра. К счастью, к ней в дом не поселился никто, что очень упрощает нам ссадачу. – На словах все это звучит так легко и просто, но на деле абсолютно все может пойти не по плану. – Ева задумчиво склонила голову на бок. – Сударыня, все пройдет хорошо. Мы сбежим на юг, в Сабэр. Там у меня осталась родня и они смогут нас приютить. – Нет, нельзя к ним ехать. Это то место, на которое Лефевр подумает сразу. Нам нужно бежать туда, о чем он подумает в последнюю очередь. И будет лучше, если мы запутаем следы, что усложнит задачу тем, кто будет нас искать. – Да, сударыня, вы правы. Но об этом мы подумаем чуть позже. Сейчас нам пора идти, меня могут хватиться в казарме. – Каспер встал вместе с Сессиль и они вышли из комнаты, сочувственно кивнув на прощание. Ева легла на кровать и плотнее укуталась одеялом в попытке уснуть, но не смогла и сомкнуть глаз всю ночь, прокручивая в голове десятки возможных развитий событий.

***

      Весь следующий день Ева ощущала на себе странные взгляды прислуг и перешептывания за спиной. Некоторые многозначительно кивали ей, давая понять, что они в курсе предстоящего побега. Это придало Еве сил и надежды на то, что все у них получится.

***

      Теперь перед Евой стояла еще одна задача – усыпить бдительность Лефевра. Она подошла к двери его кабинета и робко постучалась. Из-за двери послышалось глухое разрешение войти. Ева осторожно приоткрыла дверь и проскользнула внутрь, отрезая самой себе пути отступления.       Лефевр сидел за столом и разбирался с бумагами. Он устало потер переносицу и немного удивлённо взглянул на гостью – Сударыня, я не ждал вас сегодня. Что-то произошло? Ева проглотила подступивший к горлу ком и ответила почти без дрожи в голосе – Сессиль говорила мне, что вы приходили справляться о моем самочувствии. Я решила доложить вам, что сейчас я чувствую себя отлично и я уже приступила к своим обязанностям. – Что ж, это вполне радует Наступила неловкая пауза. Ева рассматривала Лефевра, а он рассматривал ее. Травница прилагала все свои усилия, лишь бы не отвести взгляд. – Хотите чаю? – Неожиданно спросил Кристиан. – Что ж, пожалуй. – Ева присела на стул, пока Лефевр разливал по чашкам свежий чай. Она добавила в чашку сахар и, размешав, немного отпила. – Вам тоже нравится чай с мелиссой? – Вы так быстро поняли? Хотя, вы же разбираетесь в травах. Этот чай я привез с Родины, мой любимый сорт. – Моя мама очень любила чай с мелиссой, и меня к нему приучила. – А где ваши родители сейчас? – Умерли при бомбежке. Пилотам была дана неверная наводка, и вместо оружейной базы они разбомбили город. – Я слышал об этом случае, примите мои соболезнования. Ева хмыкнула. Разговор не клеился, хотя все могло пойти хуже. Видимо, Лефевр чувствовал вину за произошедшее недавно. Помолчав с минуту, Лефевр снова попытался начать беседу. – Сударыня, вы любите читать? – Что, читать? Когда-то любила. Еще до войны. А почему вы интересуетесь? – Мой отец всегда говорил, что книга есть оружие. Причём страшное. Согласны ли вы с этим? Ева хотела ответить колкостью, но решила, что благоразумнее будет просто согласится. – Думаю, ваш отец был прав. Ведь книга, по сути, средство массового внушения. – Вы попали в точку, сударыня. Еве все меньше это нравилось. Лефевр хоть и казался дружелюбным сейчас, не внушал ей никакого доверия, потому что буквально через секунду мог озвереть. – Думаю, я пойду спать. – Ева поставила почти нетронутый чай на стол и встала. Полковник с минуту на нее поглядел, о чем-то раздумывая, после чего ответил. – Что ж, с вами приятно было побеседовать. Доброй ночи, сударыня. – Доброй ночи, герр полковник.       Ева вышла за дверь и тут же прижалась к стене, пытаясь успокоить дыхание и шумно колотящееся сердце. Она словно сидела возле гремучей змеи, которая могла укусить в любую секунду. Травница еще раз глубоко вздохнула и направилась к себе в комнату.       Когда она вошла к себе, то вырвала из блокнота один лист и принялась что-то быстро на нем писать, почти не задумываясь над содержанием текста…

***

      Через неделю после собрания в комнате Евы, глубокой ночью, к посту на выезде из Риттер Фьорда подъехала телега, запряженная двойкой. Возница был очень нервным и постоянно оглядывался назад, где сидели две женщины. Точнее, одна полулежала, широко расставив ноги и придерживая рукой выпирающий живот, а вторая держала первую за руку и шептала ей что-то.       Из сторожки вышли двое солдат. Осветив факелом подъехавшую повозку, один из них спросил. – Ты куда собрался ехать? Нужно разрешение на выезд! – Моя жена рожает! Мы едем в соседний город к врачу! – в доказательство женщина издала протяжный стон и закашлялась. – Документы при себе есть? – Какие, к черту, документы? Моя жена вот-вот родит! Пропустите нас скорее! – возница был зол. Он то и дело смотрел, чтобы его жене было удобно лежать, и усердно ли служанка помогает своей хозяйке.       Неожиданно из сторожки вышел еще один солдат. Он пристально взглянул в лицо вознице, которого мгновенно прошиб холодный пот. Еще одним солдатом оказался Лерой. Он оглядел Каспера, которого мгновенно узнал даже с накладными усами, Сессиль и госпожу Еву, усмехнулся и сказал солдатам – Пропустите, живее. – а те принялись исполнять его поручение. – Спасибо, добрый человек, – сказал Каспер и плотнее натянул шляпу на глаза. – Не стоит. На пути много волков, будьте осторожны. Такой ценный товар надо беречь. Возница на это лишь благодарно кивнул и щёлкнул поводьями, заставляя лошадей перейти на рысь.       Пассажиры телеги уже не могли слышать, как старлей приказал своим подопечным крепко держать язык за зубами о случившемся, иначе он лично с них шкуру спустит… – Сударыня, как вы? – все подгоняя лошадей, крикнул Каспер. – Я-то нормально. А каково Митчелу под кучей мешков? – прокричала в ответ Ева, вытаскивая из-под юбки подушку. – Сейчас я его вытащу, – ответила Сессиль и начала разгребать тюки и свертки, из который показалась светлая макушка, а после и весь парнишка.       Телега уверенно двигалась все дальше и дальше от Фьорда, от могил Ханса и Яна, от прошлого. Впервые за долгое время Ева спокойно дышала и, держа Сессиль за руку, смотрела в лицо будущему…

***

      Лефевр никак не мог понять, почему он не может уже несколько часов встретить сударыню. На кухне ему говорили, что она уже была у них и отправилась в конюшни. Конюхи же ему рапортовали, что госпожа в прачечной. Но и в прачечной Кристиан не смог обнаружить Еву.       Последней каплей стало то, что одна из служанок сообщила ему, что сударыня успела сделать всю работу и ушла к себе в комнату отдохнуть.       Лефевр шел в комнату Евы, скрипя начищенными сапогами. Но вместо прекрасной сударыни в комнате его ждала пустота. Озадаченный и успевший насторожиться полковник заметил на столе аккуратно сложенную форму, а на ней записку. С нехорошим предчувствием мужчина начал читать адресованное ему, как оказалось письмо. В нем было написано следующее: «Полковнику Кристиану Лефевру От Евы Кауфман.       Дорогой герр полковник. Когда вы будете читать это письмо, я буду уже далеко. Там, куда вы и ваши шавки не смогут дотянуться. Хочу сказать сразу, что я знаю о том, что вы меня обманули. Я знаю о смерти Яна. Вы надеялись сломать меня, и у вас это почти вышло. Но благодаря Сессиль и остальным я смогла вернуться к жизни.       Я бы могла бесконечно долго описывать то, как я вас презираю и ненавижу вас, но мне жаль своего времени и бумаги. Но одну вещь я вам все же скажу.       Ты, Кристиан Лефевр, жалкий убийца, насильник и садист. Таким, как ты, не место в этом мире. Я искренне надеюсь, что была последней твоей жертвой. Но даже я убегаю от тебя, а ты останешься наедине со своей совестью, если она у тебя есть. Прощай, убийца! Не счастливо оставаться!» – Черт! Какого дьявола! – Лефевр в бешенстве смял листок и выбежал из комнаты. – Найдите ее! Притащите ее сюда за волосы! Приведите ее сюда живой! Я покажу ей, что такое настоящая боль! – Рвал и метал полковник на своих подчиненных.

***

      Поиски продолжались три дня. Были прочесаны все окрестности. Лефевр не жалел времени, поисковых собак и людей. Но спустя три дня, не было обнаружено ни следа, пограничный отряд ничего не видел, а поиски в самом Фьорде ни к чему не привели.       В порыве бешенства Лефевр приказал разгромить подвал, в котором жила Ева, а сам дом сжечь.       Люди выбегали из домов и с ужасом глядели на столб огня, поднимающийся над домом.       Неожиданно одна пожилая женщина кинулась в огонь. Все были в ужасе, но никто не решался пойти вслед за ней. Через несколько минут эта женщина, пошатываясь, вышла из огня, прижимая к груди обугленный куст камелий. – Госпожа Мадлена! – к ней подбежало несколько человек, подхватывая на руки тело пожилой женщины. Ее руки и лицо были покрыты ужасными ожогами, а одежда тлела прямо на ней. Ее положили прямо на снег и начали засыпать им, дабы затушить горящую одежду. – Зачем вы это сделали?! – заливалась слезами учительница, придерживая голову старушки. – Она была мне как внучка. Я так ее любила… Ева так переживала за того сабэрского мальчика… и за камелии… я не смогу спасти могилу, но цветы мне удалось вытащить. Засушите их и положите на мою могилу… Я свое отжила, мне и помирать пора… – сказала она, устремив свой последний взгляд в небо, полыхающее огнем, прижимая к себе последний дар Хансу…