Улицы не серые, мы не влюблены

Хандунь смотрит на нее грустно и устало. День ее, кажется, совсем доконал. Она утыкается Гахен в шею и говорит страшное: - Иногда мне кажется, что я совсем тебя не заслуживаю. Гахен застывает ошарашенно. Как это. Как это так. Ее и не надо заслуживать, она и без этого со всеми потрохами - для Хандунь и каждым вдохом - о ней. В голове сумасшедшей каруселью вечера, когда Хандунь встречает ее у автобусной остановки (изо дня в день, а Хандунь иногда задерживают на работе, и она не могла бы быть на месте во время, если только... если только не бежала смешно и нелепо на своих каблуках, и где-то в этом месте сердце Гахен счастливо, но тоскливо болит), ночи, когда Хандунь по паре слов в переписке замечает, что что-то не так, и идет звонить, хотя завтра сложный день и ей определенно пора спать, утренние разговоры по телефону, когда тихого смеха Хандунь хватает, чтобы воскресить настроение на целый день. В голове Гахен хаос. В памяти - очень много чужой заботы, теплой и искренней, бережно собранной по маленьким кусочкам. Гахен от нее тает каждую секунду, неспособная дать Хандунь хоть что-нибудь в ответ. Кто еще кого не заслуживает. Гахен душит свою Хандунь в объятиях и совсем нечестно радуется тому, что она вот так вот не понимает, как обстоят дела на самом деле. И мантрой, заклинанием, которое не даст Хандунь от нее сбежать: - Я тебя люблю, я тебя люблю, я тебя (однажды заслужу).