Моё зазеркалье

Как я и предполагал, бывшая детская подошла по всем показателям. Помещение не было большим, но имело собственную туалетную комнату. Да и располагалось удобно по отношению к супружеской спальне и гардеробу. Фёдор, пользуясь тем, что мне никто не возражает, попросил и следующую комнату привести в порядок. А то, мол, у виконта нет личного кабинета, а графский занимать не совсем прилично. В крыле, где проживали слуги, нашлось место для комнаты и мастерской моего портного. Устин Львович попытался было вякнуть, что граф одевается в известных модных домах, но я отмахнулся. Меня вполне устраивало то, что шьет портной под чутким руководством Фёдора. Если понадобятся один-два пафосных костюма на особые мероприятия, то можно заказать в тех модных домах. К тому времени, как домой вернулся муж, в особняке все блестело и сияло чистотой. Я узнал, что все слуги просто обожают работать. Граф если и был удивлен подобным рвением, то списал это на то, что слуги так с лету «полюбили» молодого хозяина и решили предстать перед ним в лучшем свете. Мне только аура управляющего не нравилась. Допустим, если даже он раздобудет кристалл с проклятием, то в присутствии псионика использовать не рискнет. Но кто ему мешает устроить другую пакость? Аура мужчины горела красным цветом злости. – Устин Львович, вы что задумали? – без предисловий поинтересовался я. – О чем вы? – изобразил дурачка управляющий, продолжая распоряжаться слугами, которые подавали на стол. – Не отравить ли вы нас решили? – спросил я то, что первое пришло в голову. Роман так и застыл с вилкой в руке. Устин Львович побледнел, но выдавил из себя, что он и не помышлял о таком злодействе. – Врет, – я обернулся к Роману. – Может, и не отраву, но что-то такое неприятное использовал. Роман потянулся к мобильнику. Я кивнул слугам, чтобы задержали управляющего. Те не то опасались, не то просто были дураками. В общем, схватить не успели. Зато мой щуп поймал управляющего, теперь уж бывшего, за шею. – Дернешься – удушу, – пообещал я. К тому моменту, как приехала полиция, я уже кое-что узнал. Подобие отравы было в соусе к мясу. Рецепт тёмного знахаря. Оно должно было подействовать через несколько дней. И определить, когда и кто подложил отраву в пищу, было бы невозможно. – Я завтра зайду еще уточнить по поводу наворованного у графа, – пообещал я полицейским, – и вон тех двоих слуг тоже прихватите. Как-то слишком нерасторопно они себя вели. Может, и невиновны, но надо разобраться. Ужинать дома мы, естественно, не стали. Поехали в ресторан, взяв с собой наследника и гувернера. Перед отъездом Роман велел вычистить всю кухню, выкинуть приправы и специи, закупить все по новой и снимать пробу перед подачей на стол. Сын Романа неожиданному выезду за пределы дома порадовался. Его глазенки сверкали, пока он рассматривал помещение, потом читал меню и гордо перечислял, что изволит откушать. В ожидании заказанного я пытался поддержать светскую беседу с молодым виконтом. – Владимир, ты, когда вырастешь, чем хочешь заниматься? Вопрос мой попал в точку. Мальчишка снова сверкнул глазками и гордо заявил, что будет водителем дирижабля. Гувернер на это заявление сердито шлепнул ладонью по столу, похоже, это желание уже неоднократно озвучивалось. – Тебе нравится летать? – не обратил я внимания на жест гувернера. – Да! Мы с отцом были на заводе, и меня брали в кабину! – Никогда не был в кабине водителей дирижабля. Оттуда, наверное, красивый вид на землю, – продолжал я беседу с сыном Романа. – Да, это так здорово! – Владимир Романович, локти уберите со стола, – прервал маленького виконта воспитатель. – Люди всегда мечтали летать как птицы, – продолжил нашу тему Роман. – Я, собственно, тоже занимался заводом, потому что всегда любил небо и полеты. Двигатели моего завода самые надежные и современные. Я же, видя, что ребенок погрустнел и снова закрылся, сложил из рекламного листка, лежащего на столе, самолетик и пустил его в сторону Владимира. – Ой! Как здорово! – перехватил он его. – Смотри, он летает, и ему не нужны папины двигатели. – Игрушка, – усмехнулся Роман. Я же приподнял руку повыше и по-хулигански пустил самолетик через весь зал в сторону выхода. Сын Романа с грустью наблюдал за улетевшей игрушкой, но не осмелился попросить обратно. – Завтра дома еще сделаем, – пообещал я ребенку, – когда папа уедет на работу. – У Владимира Романовича нет времени на праздные игры. Занятия четко расписаны, – вклинился в наш разговор воспитатель. – Это тоже занятие. По физике, – ответил я гувернеру. – Вы же видели, что этот самостоятельно летающий предмет из бумаги – самолет – не падал. Но он тяжелее воздуха. И задают ему силу полета особые свойства крыла. Все сидящие за столом с удивлением посмотрели на меня. Так-то я не сильно был в теме тех самых свойств, но что-то же нужно было ответить воспитателю и урвать время для игр. Неожиданно для себя я понял, что Владимир не просто сын Романа. Он же теперь и мой приемный сын. И пускать его воспитание на самотек я не собирался. – Слава, ты всего второй день в моем доме, а уже столько преобразований, – явно похвалил меня Роман, когда мы вернулись в особняк. – Я еще завтра всем слугам аттестацию устрою, – пообещал я, зевая. – Проверю на правдивость. В ответ получил поцелуй и недвусмысленное поглаживание по попе. Действительно, что-то я не на те темы в супружеской спальне думаю. Завтрак на следующее утро принес Фёдор, оттеснив камердинера графа. – Сам лично наблюдал, сам пробовал, – расставлял мой камердинер тарелки с омлетом. Чай он тоже купил с утра пораньше и лично вскрыл коробку. Роману завтрак подавали обычно в семь утра. До восьми он нежился в кровати и только потом собирался на службу. Для меня такой завтрак был слишком ранний. Разбаловался я вставать позже. Потому уснул сразу, как только отодвинул от себя поднос. Жаль, что Фёдор поспать долго не дал и напомнил о делах. Для начала я построил всех слуг, которые имелись в доме. Долго выспрашивал, нет ли у кого желания отравить графа и его семью? Таковых самоубийц среди прислуги не оказалось. Я продолжил задавать неудобные вопросы. Три человека вызвали у меня серьезные сомнения. Но я оставил решение их судьбы Роману. Он их нанимал, ему и думать, что делать с такими лодырями. И только закончил разбирать ауры слуг, как позвонили из полицейского участка, напомнили о бывшем графском управляющем. Я тут же связался со своими коллегами из участка. – Дивей Ермолаевич, я у вас еще числюсь? – поинтересовался у своего начальника. – Конечно, прервать контракт мы можем только при личной встрече, – ответил он. – Мне нужен ваш отпечаток на документах. – Можно, я еще несколько дней побуду вашим служащим? – попросил я. – Без оплаты, – согласился Дивей Ермолаевич. Мне, собственно, та оплата была не нужна, а интересовала возможность надеть форму. Фёдор моментально уловил мою задумку и поспешил в гардероб за формой. Слуги в очередной раз «порадовались». У всех поголовно ауры сверкали недоумением. Виконт в полицейской форме вызвал диссонанс в мозгах прислуги. Я ещё специально прошелся до кухни, чтобы все меня увидели такого красивого, и только потом позвонил водителю, объяснив, куда мы едем. – Пси-консультант сорок восьмого участка, – предъявил я жетон дежурному. Тот уточнил, для чего я прибыл, и, узнав причину, сопроводил к начальнику. Полицейский, в свою очередь, не стал вникать в подробности. Ему хватило того, что на мне форма, пусть и другого участка. Своего пси-консультанта здесь не было, и мне были искренне рады. Устин Львович и так был в паршивом настроении, а мое появление в форме его добило окончательно. Я же вопросы задавал грамотно и продумано. – Не стоит отмалчиваться, Устин Львович. Я же вижу все ответы на вашей ауре. – Не буду я на себя наговаривать, – хорохорился управляющий. – Не забывайте, что я не псионик рода, а полицейский. Свидетельства пси-консультанта в любом случае зафиксируют, – пожал я плечами. Выбора у мужчины действительно не было. Не зря же я форму нацепил. Может, он надеялся, что, пока соберут комиссию, пока оценят ответы, он как-то выкрутится. Слова родового псионика в полиции не принимают как доказательные. Я все лазейки бывшему управляющему разом перекрыл. Хотя выжимать из него нужные ответы мне удавалось с большим трудом. – Вы воровали у графа Вязова? – поинтересовался я и получил положительный ответ по ауре. – Какая сумма? Больше тысячи? – И снова подтверждение. Таким кропотливым способом удалось узнать, что похищено было порядка тридцати тысяч за восемь лет работы. Что-то потрачено, но и накопления есть, припрятаны в особняке. В течение полутора часов я перебирал помещения особняка, пока на ауре не высветилось нужное – чердак над гаражом, в левом дальнем углу. – Нам бы такого пси-консультанта, – завидовали полицейские, присутствующие на допросе. Они же меня просветили, что раз доказательства воровства есть, то карточку графу разблокируют в центральном столичном управлении полиции. Устина Львовича такая новость огорчила. Было еще что-то странное в его эмоциях. Буквально наобум я спросил, кто подослал его к графу. – Родной дядя графа Вязова, – не стал отмалчиваться Устин Львович. – И вы на протяжении восьми лет шпионили за графом? Ответ вслух мне не требовался. Я и так знал его. Оформление документов затянулось, но все протоколы я оформил так, как научил меня Дивей Ермолаевич. Ни один адвокат не придерется. – Повезло сорок восьмому участку, – со вздохами провожали меня полицейские. Я тактично отмалчивался. Хотя был удивлен тем, что они не поняли, что я на самом деле муж графа. Как-то в беседе мы эту тему обошли, а Устин Львович решил, что все и так в курсе. Вызвав такси, я поспешил в особняк. А то пообещал ребенку поиграть и не сдержал слово. Обед я уже пропустил, но верный Фёдор пообещал меня покормить. Слуг я всех проверил еще утром, продукты были закуплены новые, так что опасаться уже не стоило. Правда, Фёдор наябедничал, что молодой виконт никогда не завтракает. Это он от слуг узнал. – И что, ребёнок до обеда сидит без еды? – обеспокоился я здоровьем маленького виконта. Поев, я отправился в ту часть дома, где обитал Владимир Романович. Застал я ребенка, прилежно читающего толстенную книгу. Пришлось его отвлечь и поинтересоваться, почему он не завтракает. Мальчишка молчал и хмурился. – Вообще-то я псионик и распознаю ответы по ауре, так что меня нельзя обмануть, – напомнил я. – Не хочу я кушать рано утром, – буркнул Мир. – Когда завтрак у Владимира Романовича? – повернулся я с вопросом к гувернеру. – В шесть утра, как и положено. – Интересно, кем положено? – задал я вопрос. – Я закончил Высшие государственные курсы по воспитанию молодых господ, – выдал ответ гувернер, – и четко соблюдаю предписанный распорядок дня. – Ребенку шесть лет, – прервал я речь мужчины. – Придется поменять ваш распорядок так, чтобы это не отражалось на здоровье виконта. – Я против. – Пожалуйста, – не стал я возражать, – в таком случае собирайте вещи и идите вон. Покидать «теплое местечко» гувернеру явно не хотелось, и он примолк. – Мир, в какое время ты бы хотел завтракать? – В восемь? – жалобно посмотрел на меня пацан и добавил: – Или хотя бы, как папа, в семь. – В восемь утра завтрак для виконта, – объявил я. – И будить его после не раньше девяти. – Но режим... – снова вякнул гувернер. – Мы вернемся к вопросу о режиме и ранней побудке года через три. Честно говоря, мне не нравилась худоба мальчика. Явных признаков болезни я не видел, но не помешает сводить его к Белому знахарю, если такового нет у графа. С самолетиками в этот день не получилось. Мы с маленьким виконтом разбирали предметы и учебный курс. – Не хочу читать историю, она скучная, – юный виконт почувствовал мою слабину и попытался выклянчить себе побольше привилегий. – Историю нужно знать. Не спорь. Я тебе сам читать буду, – не велся я на его «жалобные голубые глазки». – Арифметику, письмо и чтение вслух тоже оставляем. – Риторику, а не чтение вслух, – поправил меня гувернер. – Этикет скучный, – виконт попытался избавиться от ещё одного по его мнению ненужного предмета. – Но полезный, – и, увидев несчастную мордашку, пообещал, что учить его мы тоже будем вместе. Мне действительно не помешает. Так-то я читал книги по этикету, вот только практиковаться мало доводилось. У меня даже тех столовых приборов не имелось, которыми пользовались в доме Романа. В результате я скомпоновал всю учебу для Мира в первой половине дня до обеда. По сорок пять минут, как в привычной для меня школе. С переменами и отдыхом. После обеда были запланированы занятия, не связанные с учёбой: что-то спортивное или познавательное. Я указал даже просмотр галовизора, по которому днем транслируют полезные передачи. Окончательный вариант распорядка дня я пообещал выдать через день. Все же Владимир не мой сын. Надо бы и графа в известность поставить.