Первый шаг

— Ты нужен мне… Его слова, как яд, проникают в мое измученное сознание. Они исцеляют и убивают, одновременно заставляя чувствовать себя живым. Три слова снова собирают меня по кусочкам. В них столько отчаяния, что я боюсь взглянуть в его глаза. Мне страшно утонуть в боли, которую я причиняю, но я не умею иначе. — Это были не модели, Сэм. — Его взгляд полон неверия, но в нем уже мелькает искра надежды, которую мне стоит как можно быстрее погасить. — Это были порнозвезды. Вот и все. Луч надежды в любимых глазах гаснет, сменяясь разочарованием. Он может принять многое, но есть вещи, которые не простит даже самое верное сердце. Поверьте — так будет лучше. Пускай считает меня предателем и трусом. Так проще, чем признать свою слабость. — Ты лжешь. — Сэм медленно закрывает дверь и подходит ближе. Садиться на корточки и берет за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Почему ты лжешь мне? — Я не лгу, Сэмми. — Такое знакомое и ласкательное имя. Так себя называть он позволяет только брату и мне. — Ты просто всегда хотел видеть во мне то, чего нет на самом деле, и я тебе позволял. — Ты ведь знаешь, что я никогда тебе этого не прощу. — Голос моего мальчика звучит надломленно, и мне хочется обнять его, утешить и попросить прощения, но я знаю, что не смогу этого сделать. У меня слишком мало сил, но я не разучился любить и беречь. У меня нет права держать его рядом. Не сейчас, когда Асмодей потерял свою любимую игрушку. — Знаю. — Я отстраненно киваю. Знаю так же точно, как и то, что не чувствовал его целый год, после того, как Апокалипсис закончился, так и не начавшись. Мне было больно, но я смирился, что больше никогда не увижу его, но как же я ошибся, когда услышал его молитву. Он не просил о помощи. Нет. Он звал меня. Мой Сэмми звал меня, и я был готов сорваться в тот же миг, но путы, удерживающие меня, оказались сильнее. Я не пришел, когда он нуждался во мне, и не имею права оставаться сейчас. Я всего лишь поломанная кукла. Отголосок прошлого, не имеющий ничего общего с реальностью. — Не знаю, зачем ты это говоришь. Ведь это неправда. — Сэм с сожалением отпускает меня, и его рука невзначай скользит по моему предплечью, оставляя за собой давно забытое тепло. — Не знаю, но обязательно узнаю… Звучит, как клятва, и, когда за ним закрывается дверь, я понимаю, что пропал. Теперь уже окончательно, и для меня нет пути назад. Есть только вперед, но мне ли не знать, насколько сложно сделать первый шаг?