За две недели до

      Рабочий день на площадке как всегда выдаётся шумный и напряжённый. Много людей, много мнений, много ошибок, много повторов и удачных кадров, много одинаковых и уже всем порядком надоевших слов. Мало кто воспринял вчерашние новости всерьёз, по крайней мере из тех, кто сейчас вышел на работу. Пара человек, хорошо следящих за здоровьем, уже с первого чиха отказались выходить на работу. Повезло, что они не играли ключевых ролей в картинах.       Натали уже стояла на нужном месте и говорила свои реплики. Ей сегодня невероятно везло — уже вторую сцену с ней сняли с первого дубля! Разве не удача? Такие явления даже у актёров наивысшего уровня представляют большую, хоть и очень приятную, редкость. Ибо в такие моменты в кадре обычно не только они. Во время передышки заменили ленты на камере и дали актёрам время подойти к общему столу перекусить. Натали решила не терять эту возможность и перекусила яблоками. Много кто кашлял, что не очень хорошо могло сказаться на самом процессе съёмки. Пару раз капли от кашля летели даже в сторону Натали — ей повезло, что они не долетали до цели, по крайней мере, это не было видно.       После своего рабочего дня, на удивление успешного, Натали направилась было домой, к своему любимому мужу, как вдруг почувствовала в животе что-то странное. Возможно, у неё начинались боли, характерные для ПМС…А у неё с собой никаких нужных запасов! В панике она уже неслась домой в надежде, что всё обойдётся и ей не придётся сейчас менять вещи.       Женщина мигом ворвалась в помещение и забежала в ванну — убедиться, что всё в порядке. Мужа пока не было, что не удивительно: он придёт домой только завтра днём. К счастью, то была ложная тревога. Но только что приносит эту боль? Яблоки забунтовали? Тогда ей стоило бы сходить в туалет…однако ничего похожего на диарею тоже не было. Более того, боль не только не ослабла от бега, но наоборот, лишь усилилась. При попытке включить свет в зале Натали чуть было не ослепла, и, прежде чем осознала что делает, инстинктивно треснула кулаком по выключателю, да так сильно, что тот треснул и раскрошился. Свет тотчас же погас. Попытки поесть чего-нибудь, как советовали при недомоганиях, ничего не давали. В рот шло только сладкое, и хоть оно и улучшало состояние героини, ей по роли запрещали употреблять эти яства в больших количествах, дабы поддерживать форму. Кое-как удержав себя, она решила пойти поспать — всё-таки утро вечера мудренее.       Утром боли стали чувствоваться ещё сильнее, она еле-еле их терпела. Крови внизу не было — дело явно не в периодических проблемах, на что она неосознанно надеялась. Это что-то более серьёзное.       Подумав об этом, она хотела было раздвинуть шторы, но вскрикнула, стоило только солнечному свету попасть на неё. Она резко и неосознанно дёрнула шторы на себя в попытке их закрыть, но, не рассчитав с силой, сорвала с корнем, отчего все огненные «кольца ада» прошлись через её тело, начавшее ни с того ни с сего обгорать. Упав на кровать от бессилия, она пыталась терпеть боль, но её кожа протестовала, и весьма активно — казалось, каждая клеточка, даже укрытая, горела сотнями греческих огней и ничто и никогда не могло эту боль прекратить.       Не выдержав, она закричала во всю глотку, на всю мощь своих голосовых связок. Это неожиданно помогло, звон в ушах от собственного крика помогал заглушить боль, заставил её спрятаться, искать укрытие. Тем временем волосы Натали иссохли, руки болели… кожа посерела, везде.       Впитав в себя всё страдание огня, Натали осмотрела комнату своими новыми, горящими глазами. Она ничего не понимала, почему всё такое яркое и такое… Неприятное? Наносящее боль? Приносящее страдание? Может всё сразу? Она не могла сказать. Она вообще ничего не могла сказать, только постанывать от этой тупой и вечной боли, что причиняет ей свет, ослабляет её, подавляет в ней любое желание двигаться с места, только страдание, ничего больше. Она забыла и про съёмки, и про мужа, и про то, что это её дом. Хотя нет, она ещё что-то помнила сквозь огонь в голове… Но что?       Вдруг она услышала гул, он шёл снаружи и приближался, может… может кто-то услышит её стоны боли и облегчит её? Она продолжила терпеть как могла, но гул, возможно спасительный, пока только усиливал боль…       — Натали? — Услышала она знакомый голос. — Где ты? Что-то случилось?! Она продолжала издавать стонущие звуки, в надежде, что он поможет ей. — Натали! Чёрт… — Грегор подбежал к двери за которой был слышен шум и попытался открыть её. Заперто.