Темнота.

— Ты можешь полностью отключить своё зрение? — Зачем? — Я хочу кое-что попробовать. Нужно, чтобы ты оказался в полной темноте. Коннор стоял спиной к Гэвину, переодеваясь в домашнюю одежду (Гэвин сказал, что вид Коннора в униформе за пределами работы его дико бесит). Натянув спортивные шорты Гэвина и свободную футболку, Коннор повернулся к мужчине. Тот стоял в дверях ванной, опираясь плечом о дверной косяк. — Статистика показывает, что вероятность простуды после душа выше, чем после дождя, — Коннор обвёл взглядом мужчину, остановившись на обёрнутом вокруг бёдер полотенце. — Так что насчёт зрения? — Гэвин скрестил на груди руки. Коннор отметил, что Гэвин нервничал: учащённое сердцебиение, температура тела повышена и неосознанное покусывание внутренней стороны щеки. Коннор сел в центр кровати, скрестив ноги. Гэвину с каждым днём казалось, что тот становится всё больше похожим на человека — вне работы исчезали механические движения, социальная программа постепенно стиралась (Коннор оказался редкостно вредной задницей, что бесило и заводило Гэвина), появлялись свои привычки. Как-то он предложил Коннору избавиться от диода, как сделали многие андроиды, и потом долго жалел об этом — того слишком сильно задели эти слова, и, кинув Гэвину в лицо кухонное полотенце, которым до этого вытирал посуду, он ушёл из квартиры, громко хлопнув дверью. Гэвин потом всю ночь проторчал на пороге дома Хэнка, молча выслушивая от лейтенанта, какой он говнюк и что хрен он ещё приблизится к Коннору. И потом ещё неделю Коннор ловко избегал его в участке. Гэвин был прощён после поцелуя в быстро мигающий жёлтым диод и слов: «Прости, Коннор, я такой дебил. Вернись домой, пожалуйста». — Это интригующе. Хочешь, чтобы я сделал это сегодня? — Прямо сейчас. Гэвин нервно сглотнул. Это была не их первая совместная ночь, секс не был банальным, но он был слишком… людским. Та история с диодом дошла до самого Элайджи Камски, который, лично посетив брата, прочитал тому лекцию о возможностях андроидов. Гэвин краснел, ёрзал на стуле, до последнего отказывался принимать факт того, что может быть как-то иначе. Но Коннор был андроидом — был тем, кого Гэвин действительно любил. — Хорошо. Мне закрыть визоры, чтобы не смущать тебя? — Да. Ты доверяешь мне? — Да, — Коннор прикрыл глаза, погружаясь в темноту. Тело ощущалось немного непривычно в пространстве, которое невозможно было просканировать. С отключением зрения запустилась защитная программа, обостряющая другие чувства. Коннор отчётливо слышал, как тяжело дышал Гэвин, стоя у кровати; сенсоры на кончиках пальцев зацепились за ощущение ткани одеяла. Андроид вздрогнул, ощутив ладонь на своём лице, и почувствовал ответное вздрагивание руки. — Не анализируй пространство и оставайся в темноте. Активируй все сенсоры на скине. Я хочу, чтобы ты максимально ощущал меня, — хрипло проговорил Гэвин, накрывая большим пальцем губы андроида. Коннор ощутил, как тириум заструился быстрее внутри его тела, как начало теплеть в нижней части корпуса — там всегда нагревалось в первую очередь, когда он чувствовал возбуждение и активацию половых органов. Гэвин скользнул указательным и средним пальцами в рот Коннора, обхватывая ими синтетический язык. Коннор задохнулся — внутренним системам срочно потребовался глоток холодного воздуха, когда он ощутил скольжение пальцев по насыщенной сенсорами искусственной плоти. В сознании началась автоматическая обработка данных — шероховатая кожа, новая мозоль, незажившие сбитые костяшки, — которые Коннор мысленно смахивал, отдаваясь вспышкам испытываемых ощущений. — Ты действительно такой чувствительный здесь, — прошептал Гэвин, и Коннору казалось это самым громким и приятным звуком. Гэвин тяжело дышал, сжимая второй рукой плечо андроида. Синтетическая кожа начала нагреваться, чему Гэвин был рад. Значит, он делает всё правильно. Главное — самому не кончить раньше времени от одного вида Коннора: жадный и горячий рот, разъехавшиеся в стороны ноги и тяжело вздымающаяся грудь. Гэвин вытащил пальцы, делая шаг назад. Коннор потянулся вперёд, не желая расставаться с наполненностью своего рта. Он и раньше замечал, что его язык очень чувствительный. Гэвин думал, что Коннор так долго и тщательно сосёт ему, чтобы сделать приятно партнёру. Коннор же любил ощущение скольжения на своём языке, но ещё никогда ранее он так не отдавался процессу — приоритетной задачей всегда было удовольствие Гэвина. А сегодня приоритетной задачей оказался сам Коннор, слушаясь приказов своего человека. — Ты можешь почувствовать, что нагреваешься. Коннор слышал шорохи, но никак не мог их распознать. Гэвин находился примерно на расстоянии вытянутой руки, и Коннор ощущал исходящий от тела человека жар. Какой у него сейчас пульс? Температура тела? Коннор представил возбуждённого Гэвина с этим чёртовым полотенцем, что едва держится на бёдрах. Хотелось провести языком по коже человека, коснуться пальцами его тела. Будто услышав его мысли, Гэвин приблизился так, что кончиком носа Коннор упёрся в его живот. Гэвин оседлал его бёдра, стягивая с него футболку, и, заскользив пальцами по бедру, Коннор не наткнулся на полотенце. Андроид только высунул язык, чтобы провести им по горячей коже, как ощутил резкий толчок в плечо. Охнув, Коннор оказался лежащим на кровати, ощущая бёдрами вес Гэвина, который сместился куда-то вперёд. — Не пугайся этого ощущения, — продолжил Гэвин, прокладывая дорожку поцелуев-укусов, регистрировавшихся яркими вспышками, с шеи на грудь. — Я хочу, чтобы ты отдался ему. Хорошо, детка? Коннор вместо ответа застонал, зарываясь пальцами в ещё влажные волосы Гэвина. Жар внизу усилился, половые органы были активированы согласно его половой принадлежности — искусственный член встал, натягивая ткань шорт, задний проход стал влажным от выделяемой смазки. Сквозь темноту Коннор зарегистрировал две ярко-голубые вспышки в сознании и то, как жар потёк тонкой полоской вверх по животу и позвоночнику. — Гэвин, я… — хрипло зашептал Коннор, ощущая, как губы скользят точно по горящей полосе на животе. — Что такое, малыш? Коннор ощутил укус на имитированной тазовой кости и резкий скачок жаркой полосы до подбородка и затылка одновременно. — Я чувствую себя очень странно. Но это приятно. Ах! — Коннора выгнуло дугой, подбросило на кровати. — Сделай так ещё! — Какие мы требовательные, а, — Гэвин наклонил голову и ещё раз прошёлся языком по головке члена андроида. Перед глазами Коннора плясали ярко-голубые огни, бёдра непроизвольно толкнулись вперёд. Ощущения были схожи с ощущениями языка ранее, только усиленные в несколько раз. Теперь Коннору стало понятно, зачем Гэвин попросил его погрузиться в темноту. За невозможностью фиксировать и анализировать всё через зрение активировались другие функции, которые оказались задействованы в половой системе. Коннор ощущал, как Гэвин глубоко принимает его, как кожа нагревается под прикосновениями, как по телу разливается жар. Смазка натекла на кровать под него, смешиваясь со слюной. Коннор ждал привычного ощущения заполненности, ждал скольжения внутри себя, ждал сильных толчков. — Ааах! — два стона смешались в один, разлившись по комнате. Коннор, дрожа, сжимал напряжённые бёдра насадившегося на его член Гэвина. Гэвин опёрся руками о живот Коннора, приподнимаясь и опускаясь вновь. Темноту в сознании Коннора заполонял ярко-голубой свет, тело было полностью окутано жаром. Системы предупреждали о возможности перегрева и потери контроля над скином, но Коннор равнодушно сбрасывал уведомления. Приоритетная задача — увидеть Гэвина. — Я хочу увидеть тебя сейчас. — Нет, нельзя. Ах, блядь… Я не хочу, чтобы ты опять начал всё анализировать. Я хочу, чтобы ты чувствовал. Коннор потянул Гэвина за руки, перевернул, подмял под себя. Подхватив его под колени, резко дёрнул на себя, вызывая хриплый громкий стон. Толкнуться, перехватить удобнее, вызвать эту жаркую волну, услышать вновь этот стон. Коннор боялся сорваться в образовавшуюся голубую пропасть и потерять контроль — и одновременно так желал этого. — Жестянка, чёрт тебя возьми, прекрати себя сдерживать! Он чувствовал, как под пальцами исчезает скин, обнажается пластик. Он должен увидеть это. Должен знать, что Гэвину тоже хорошо. Иначе всё бессмысленно. Не прекращая двигаться, Коннор открыл глаза, возобновляя работу визоров. Комнату заполняло мягкое голубое свечение, исходившее от него. Весь корпус покрывал светящийся узор — стыки пластин, по которым бежал тириум. Под ним лежал Гэвин с перекошенным от удовольствия лицом. Коннор, не прекращая движения, сконцентрировал всё внимание на своём человеке, отпечатывая навсегда в сознании этот образ. Гэвин, обнимающий его ногой за поясницу. Гэвин, чья нога закинута на плечо. Гэвин, полностью раскрытый и принимающий его глубоко внутрь. Гэвин, чей член бился о живот от каждого толчка. Гэвин с красными пятнами на шее и щеках. Гэвин. Гэвин. Гэвин. Голубое свечение стало ещё ярче. Коннор чувствовал себя на краю пропасти. Он вбивался в податливое тело, уткнувшись в шею и жадно вдыхая запах пота и возбуждения. Гэвин задыхался от прокатывающихся по простате толчков, от трения, от шёпота его имени. Коннор подошёл так близко к краю, что не успел зарегистрировать момент, когда сорвался. Последнее, что он помнил перед перезагрузкой сознания, — громкий стон Гэвина и сжимающиеся вокруг него мышцы. Когда он очнулся, первое зарегистрированное чувство — пальцы Гэвина, перебирающие пряди его волос. — Коннор. Ты как? — Я не знаю. Как будто перегрузился. Хорошо, — Коннор продолжал лежать на Гэвине, уткнувшись в его шею. Сознание было чистым, пустым, как заснеженное поле. Пульс Гэвина уже замедлился, между их животами было что-то мокрое и немного липкое. Сперма? Коннор очень хотел, чтобы Гэвин кончил. — А ты как? — Я в ахуе. Ты светился как новогодняя ёлка. Это было очень странно, — Коннор почувствовал липкий страх, проскользнувший юркой змеёй. До этого он старался быть максимально человечным любовником для Гэвина. — Но эту ночь я ставлю в ряд лучших. Наша первая ночь всегда будет лидером в марафоне моей сексуальной жизни. Коннор привстал на руках и заглянул в лицо Гэвина. Его человек улыбался и казался дико довольным собой. Обоняние запоздало зарегистрировало запах спермы, сканирование тела подтверждало, что Гэвин получил разрядку. — Наша первая ночь записана на всех моих носителях. Эта тоже. Мне было очень хорошо. Когда мы повторим? Гэвин довольно улыбался и прижимал своего андроида к себе. Он точно разбудил этой ночью ненасытного монстра.