Вкушая её плоть

      Ей больно. Так больно, что хочется закрыть глаза и не видеть колючую тьму. Тьму, заползающую в глаза, рот и уши…       Она страдает. Она её разрушает…       Как же хочется плакать. Плакать до изнеможения. Но слёз нет.       Потому что сейчас они принадлежат другой, а ты лишь бьёшься в конвульсиях, глубоко зарываясь в чужие волосы. Мысленно закапывая себя в пустую и сырую землю. Он — просто монстр, демон. Рушащий твои стены и оскверняющий мысли. Но всё же не только он один тут чудовище.       От горя к себе и ненависти к нему дышишь с приоткрытым ртом, издавая стон похожий на голос раненного зверя. Пока не видишь, хотя вместо тебя с ним другая. Какая это жестокая пытка. Так больно и приятно одновременно…       Волна наслаждения накатывает с большей силой и от такого иногда кричат.       Как же ей хочется плакать.       Глаза, обрамленные длинными ресницами — пленяют. Она умнее тебя, пусть и плохо обращается с телом. Эта женщина отлично умеет манипулировать другими. Она управляет взглядом, эмоциями и главное своим партнёром. Знает, что ему нужно и что нужно ей.       Испуг застревает где-то в горле. Кажется, зрение ненадолго возвращается. Широкие плечи, рыжие волосы, обнажённый торс и горящие зелёные глаза.       Нет!       В душе снова начинает пылать этот странный огонь.       Боже как жарко… Горе ей горе, она совсем юна.       Невинность кроется в душе. Не в той, кто в данную минуту нагло восседает на вампире, задирая школьную юбку и расстегивая пуговицы наспех надетой сорочки, что недавно была предназначена для обычного сна, тем самым вынуждая его присоединиться к ней.       Секунду Райто только смотрит. Изучает её тело сквозь прозрачную ткань кожи. Её выпирающие соски, молочную и почти не тронутую укусами шею, розовые губы дразнящие, вызывающие при слиянии запретное желание.       Столько раз. Столько раз он прикасался к ней. Но не так как этой ночью. Не как предыдущие.       Нет, она не станет для него особенной. Он знает это, потому как таких ночей у него было миллион. Застегнув рубашку, вампир отправится на балкон или выйдет за дверь, оставив девушку одну, наедине с её мыслями. Хорошими или плохими, ему плевать. Главное, что сам парень получит от этого удовольствие.       Она не единственная. Вокруг неё не крутится мир. Может быть всё изменится, для неё. Возможно после этого, даже сломается. Не его проблемы. Она сама пришла к нему. И теперь, когда Юи лежит так неподвижно, с раскрасневшимися щеками и блеском страха в глазах, в которых течет жизнь... С этим горючим волнением вперемешку с томлением, Райто не уступит.       Что последует дальше, что вампир сделает?       Спичка уже загорается.       Запястья зажаты в тиски двумя крепкими руками. Нет сил даже пошевелить пальцами, ноги затекли. Сознание вернулось, но тело не подконтрольно девушке.       Искра. Скоро будет искра.       С губ срывается благоговейный стон.       Для Юи это мягко и странно. Для них же это естественно.       — Нет, остановитесь! Прошу! — кричит она в пустоту, видя их силуэты. — Это не правильно, это противно!       — Кор-де-лия — возбуждено и медленно тянет Райто, целуя бледную и окровавленную шею девушки. Чувства сводят с ума. Обоих. Микс двух разных сочетаний и тело как и сама Юи будто в бреду.       Была полночь, когда особняк наполнился их стонами.       Это было что-то нечеловеческое. То, что вырвалось из её груди и застряло внизу живота пугало больше всего…       — Корделия. — шептали в её губы, опаляя жарким дыханием. Это адское и красивое пламя зелёных глаз будет манить вечно. Это чудовище. Этот демон будет преследовать и запомнит ночь надолго.       Да, Райто никогда не признает и не скажет ей этого. А Юи в силу помутнения рассудка даже не вспомнит. Просто не сможет вспомнить эту порочную, позже как она ему скажет любовь. Запечатает образ крепких рук, сладких и сочных губ, проникающих и захватывающих в кольцо страсти её язык, подбрасывая каждый раз их на пик блаженства.       Когда послышался низкий стон, он вошёл в неё.       — Райто. — Хищно смотрели чьи-то ядовитые и такие же хитрые глаза. Вампир замер. Знал. Он всегда знал, что она где-то рядом. Не ушла и не оставила его в покое. Не бросила. Нет, эту ночь ему суждено запомнить.       — Дорогой, я так люблю тебя.       Запах. Её запах. Это вино и наркотик. Ядовитая смесь. Сладкая горечь.       — Какое податливое тело, — усмехается Райто, скользя пальцами по её бедру, стараясь не показывать, что начинает нервничать. Но родную мать не проведёшь.       — Я и не такое могу, — игриво шепчет девушка и тянется руками к его застывшему лицу. Она бесстыдно очерчивает ногтями мужские скулы и прислоняется алеющими щеками.       Тьма, будто нескончаемая чаша густой крови. Комори почти погрязла в ней. Осталось только лицо, да залипающие волосы, режущие не хуже ножа бесстыдные алые пятна. Сколько ещё Юи придётся проваливаться в этот греховный кошмар?       Тьма словно одеяло, укрывает и растворяет…       Сознание покидало тело. Ей невыносимо слышать, как вампир произносит имя той женщины. Сколько раз Райто произнёс его?!       Ненавидишь это едкое и гадкое чувство. До хруста в костях ненавидишь! Только теперь понимаешь Канато и Аято. Каково было тем каждый раз, стоило произнести то проклятое имя.       Демон оставляет на хрупких руках и ногах браслеты-полумесяцы.        Скрип. Снова скрип и металлический привкус крови.       — Сгораю… — металась и твердила душа, прячась в белокурых локонах, умоляя чтоб это закончилось. Она молилась и ждала. Мечтала, что та женщина передумает и возьмёт её за руку, чтобы этот кошмар наконец-то кончился. Больше не хотелось ощущать такую дикую любовь и слышать, как парень обращается к другой.       В один момент Юи захотелось распахнуть глаза, окунаясь во тьму.       Не так она хотела. Этого вообще не должно было произойти. Почему так?       — Не уходи от меня, Корделия! Не уходи! — порхали будто крылья его слова, а действия были резкими. Они выдавали его начало, его садистскую натуру. — Хочу видеть только тебя! Упиваться тобой. Выпить всё до последние капли! — сцеплялись цепкие пальцы с пальцами девушки в прерывистом дыхании обоих. Ритм который задавали их тела казался Юи танцем на раскалённых углях.       Клыки. Они были повсюду. Мерещились даже в видениях, ставшими красно яркой реальностью.       — Тьма не заполнит всё, не поглотит. Есть только она да кто-то. — шептал Комори чей-то голос в пустоте. — Тот, кто сейчас делает это с тобой. Тот, кто вкушает плоть.       Скрип. Скрип.       Юи не дышит. Кажется, больше не сможет дышать.       Райто прекращает поцелуи.       Отпускает. Наконец что-то отпускает её. Невидимые женские когти отпускают. Становится легче, но боль не уходит.       Была глубокая ночь, когда в особняке стало тихо и мирно.       Оставшись наедине с собой, варясь на адском огне бреда и диких чувств Юи разрывает. Она хрипит и плачет в совершенной мгле.       Только когда обессиленно повиснет на потной подушке, высунув одну руку из-под простыни на край кровати, её разум всё забудет.       Юи не заметит чей-то силуэт у окна. Не увидит как кто-то улыбается и смотрит на неё, мрачно торжествуя.