Случайный свидетель

Последние полчаса пути дались Марселю особенно тяжело — высунувшись в окно кареты и едва завидев вдали очертания замка Воронов, он почувствовал, как его тело прошивает сладкая дрожь самого предательского толка.Терпение никогда не было отличительной чертой графа Валмона — остановив кортеж, он вылез из кареты и пересел на весело гарцевавшего Ызарга (своим неблагозвучным именем бедняга был обязан дурацкому пари, проигранному мерзавцу Лионелю). Взяв с собой пять человек охраны, он пришпорил коня, направляя его по узкой тропке, сокращавшей путь на пару хорн. Рокэ будет недоволен его беспечностью, но Марсель готов был рискнуть неудовольствием Ворона ради возможности увидеть его поскорее. Полтора года, они не виделись клятых полтора года, и Марсель уже с ума сходил самым натуральным образом, не находя в себе сил противостоять иссушающей душу тоске по своему блистательному любовнику. Единственная отрада, письма Рокэ, самого фривольного содержания и даже с картинками, уже не особо спасала ситуацию, и Марсель при первой же возможности бросился в Алвасете, даже не показавшись в собственном графстве. Наверняка Рокэ сварливо попеняет ему и по этому поводу, но какое это имеет значение... Пока Рокэ будет выговаривать ему приобретенным за последние годы менторским тоном, Марсель сможет запустить ладони герцогу под рубашку. Или ещё куда. Мысли Марселя стремительно приобретали самый разнузданный ход, и он невольно перевел своего мориска из рыси в кентер, что было небезопасно на каменистой тропке. Пьер, его новый офицер по особым поручениям, тут же нарисовался рядом, отставая всего на полкорпуса, положенные по этикету. Делать замечания начальству Пьер, разумеется, не смел, но полный вежливого укора и даже скорби взгляд офицера был более чем красноречив, и Марсель, рассмеявшись, чуть натянул поводья. «Свернуть шею, почти добравшись до цели — непозволительная для Валмона глупость», — объявил сам себе Марсель, невольно возвращаясь взглядом к слепяще белым под безжалостным южным солнцем стенам замка. Ещё немного, совсем немного — и он у цели... *** Запыленных всадников в форме талигойских офицеров остановили у наружной стены и пропустили только тогда, когда Марсель выдвинулся вперед и снял шляпу. Капитан рэй Гальега, знавший его в лицо, после цветистого приветствия отрядил с ними своего человека, чтобы маленькому отряду не чинили препятствий далее. По всей видимости, Гальега отправил кого-то и вперед — когда Марсель наконец оказался во дворе замка перед парадным входом, на ступенях его ждал лично соберано Кэналлоа, герцог Рокэ Алва. Рокэ был одет самым что ни на есть неофициальным образом — в похожую на тунику белую рубаху наподобие тех, что носят его родичи мориски, с небольшим вырезом, в который тут же уперся непослушный взгляд Марселя, и свободные штаны. Марсель подошел на приличествующее ситуации расстояние и поклонился. — Господин герцог. — Господин Первый маршал, — Рокэ наклонил голову в ответ, — рад видеть вас. Вы на удивление вовремя, я как раз собирался обедать. Разделите со мной трапезу или предпочитаете сначала отдохнуть с дороги? — О, я не устал. Путешествие по вашему благословенному краю — сплошная увеселительная прогулка. Рокэ усмехнулся. — Что ж, тогда не будем терять времени. Надеюсь, мои повара не уронят репутацию кэналлийской кухни в глазах такого гурмана, как вы. *** Коротко распорядившись о том, чтобы людей Валмона покормили и устроили, Рокэ взял Первого маршала под руку и повел в дом. Небольшая стайка придворных плавно перетекла вслед за ними. — Я могу поздравить вас с завершением Северной кампании, граф? — О да. Наконец я могу с чистой душой предоставить присмотр за этим местом с гиблым климатом генералу Давенпорту. Они созданы друг для друга. — Бедняга Чарльз, — усмехнулся Рокэ, — он всё такой же обидчивый зануда? — Вовсе нет. Он теперь гораздо обидчивее и зануднее. Они рассмеялись, а Марсель понял, что сил на этикет у него просто нет. — Господин герцог, прежде чем мы приступим к трапезе, я хотел бы передать вам бумаги, требующие вашего внимания. Наедине. Марсель похлопал себя по карману, якобы хранящему оные бумаги, но на деле содержащему только небьющийся флакончик с маслом, предусмотрительно прихваченный оптимистичным графом из дорожного несессера. — Разумеется, граф. Пройдемте в мой кабинет. Когда они дошли до кабинета, Рокэ отпустил свиту и пригласил Марселя внутрь. Едва дверь за ними закрылась, они одновременно шагнули друг к другу, неловко столкнувшись, но ничуть этого не смутившись. Поцелуй вышел жестким, даже жестоким, но Марсель не сразу осознал это. Только когда почувствовал на языке солоноватый привкус крови, он со стоном отвел голову назад, одновременно прихватывая Рокэ за волосы на затылке и заставляя его тоже отклониться. — Думал, с ума сойду... Смотреть на прекрасное лицо Рокэ было так сладко, так больно, что Марсель замер, любуясь сверкающими глазами и хищно раздувающимися ноздрями, не в силах оторвать взгляд от гипнотической картины перед собой. Но Рокэ тянуть время настроен не был. С силой притянув Марселя обратно, снова поцеловал его, одновременно шаря коварными пальцами в паху графа. Марсель решил не отставать и задрал длинный подол морисской туники соберано, с наслаждением оглаживая твердый напряженный живот и поясницу. Как же давно он не ласкал это тело... но пальцы помнят каждый шрам, каждую проклятую отметину на этом совершенстве... Рокэ прервал поцелуй и прикусил губу Марселя, после чего весело ухмыльнулся. — Жребий бросать будем? — К Чужому жребий. Давай, как ты хочешь. Рокэ коротко кивнул и принялся стягивать с Марселя форменный колет. Руки у герцога были ловкие, как у заправских шулеров, не прошло и минуты, как вся одежда Марселя, за исключением чулок, уже валялась на полу. — И как, по-твоему, я отсюда выйду?... — теперь уже Марсель помогал любовнику избавляться от штанов, под которыми, хвала Леворукому, ничего не было. — Отсюда есть ход в мою спальню. Переоденешься там, — Рокэ стянул тунику через голову и отбросил её. Марсель ждал этого момента полтора года. Но сейчас медлил, жадно вбирая в память мельчайшие детали, которыми можно будет потом тешить себя в очередном походе, когда он будет за тысячи хорн от Рокэ. Тренированное, без каких-либо признаков дряблости тело, возраст которого выдавали только редкие седые волоски на груди и животе, впрочем, терявшиеся среди черной мягкой на ощупь поросли, налитой ровный член, к которому так и тянуло прикоснуться губами... Марсель чувствовал, что вот-вот заскулит, как животное, которое дразнят подачкой. Рокэ не торопил его, просто тоже смотрел, и в его взгляде Марсель видел отражение собственных чувств. И это... это делало Марселя счастливым. Но чересчур затягивать лирические моменты не было свойственно ни одному из них. Рокэ дернул Марселя за руку и потащил к окну. — Хочу тебя там. Сзади. Пояснение было исчерпывающим — Рокэ был толковым командиром. Подобная диспозиция не была для Марселя в новинку — герцог Алва всегда любил выбирать для соития неудобные места вроде подоконников, столов и прочих некомфортных с точки зрения Марселя поверхностей. Но Марсель никогда не перечил Рокэ по этой части. Вот и сейчас он послушно уперся руками в широкий подоконник, прогибаясь в пояснице. Когда его бесстыдно оттопыренного зада коснулись ласковые ладони, Марсель вздрогнул от предвкушения. Когда же давно не знавшей мужского клинка дырки коснулся влажный язык, Марсель застонал в голос и подался назад, едва не потеряв равновесие. Чтобы удержаться, граф ухватился за портьеру, которая вдруг с шумом обрушилась, открывая взору любовников неожиданного свидетеля их занятий. — Создатель!... Марсель резко выпрямился, толкнув Рокэ и инстинктивно прикрывая срамное место ладонью. На подоконнике, замерев и широко открыв синие глаза, стоял мальчик восьми лет, которого Марсель узнал, хотя и не видел два года. Карлос, маркиз Алвасете. — Маркиз. Что вы здесь делаете? Объяснитесь! Голос Рокэ у самого уха Марселя был холоден, как снега Торки. Мальчик ловко спрыгнул с подоконника и поклонился. — Господин герцог, господин граф. Прошу прощения за... — ребенок запнулся, явно подыскивая нейтральную формулировку. — Что вы здесь делаете и почему не обозначили свое присутствие раньше? Марсель чувствовал себя дурно от того, в какой ситуации они оказались, но ничего не мог сделать. Любое его действие будет выглядеть глупо и ничто не возместит ущерба, который уже нанесен. — Мы играли с кузенами в прятки, — тихо, но отчетливо заговорил Карлос. — И я спрятался здесь. Когда вы вошли, я испугался, что вы будете гневаться за то, что я пробрался сюда без вашего ведома, и решил, что подожду, пока вы уйдете. А потом... — Довольно. Идите к себе, что делать с вами и вашими гувернерами, я решу позже. — Мэтр Сюлли не виноват, господин герцог! — мальчик вскинул голову, и синие глаза сверкнули знакомым Марселю светом. — Я ослушался и убежал от него! Марсель невольно восхитился юным маркизом. Перед угрозой сурового наказания не побояться спорить с отцом из-за ментора или кто он там — это нужно быть... нужно быть сыном такого отца. — В таком случае вы за всё и ответите. Идите. Мальчик поклонился отцу и Марселю и с гордо поднятой головой вышел собственноручно открыв и закрыв за собой дверь. Едва они остались одни, Марсель обессиленно привалился к массивному столу, стоявшему у окна. — У меня такое чувство, будто я в кошмарном сне. Рокэ удивленно вздернул бровь. — Это не то, что я хотел бы слышать от любовника, пропадавшего полтора года. Марсель изумленно уставился на Рокэ, имевшего самый невозмутимый вид, словно их и не застал только что за непристойными игрищами его сын. Мало того, что на лице Рокэ не было и подобия смущения, так ещё и его клинок имел самый боевой что ни на есть вид. — Рокэ!.. — Да? — герцог придвинулся к упирающемуся задом в край стола Марселю и встал между его ног, поглаживая его бедра. — Ты же не хочешь сказать, что... — Марсель, я вообще не хочу сейчас говорить. Рокэ вздернул Марселя за бедра, усаживая на стол, и тут же надавил ему на грудь, заставляя откинуться назад. Марсель, конечно, мог бы подискутировать ещё, но Рокэ навалился на него, некуртуазно подминая под себя и заставляя развести и согнуть ноги, и это отвлекло Марселя от морализаторских речей. А когда твердый клинок Рокэ толкнулся в его тело, Марсель и вовсе забыл, на каком он свете.