Бойчик

      Короткая стрижка, блондинистые волосы, выбритые виски, все такой же стиль одежды, а именно мешковатая толстовка и узкие джинсы. Беспроводные наушники в ушах, чупа-чупс во рту со вкусом клубнички. Выходит из автобуса, оглядывает ту самую школу, в которой он благодушно прогнил одиннадцать лет. Проходит дальше, петляя по переулкам, которые осторожно прорисовываются в его памяти. Доходит до нужного дома, оглядывая его.       За эти почти пять лет ничерта не поменялось. Все такой же пустой двор, детская площадка без единой души, сломанные скамейки. Подъезд номер два, на котором уже облезает бордовая краска. Тянет дверь на себя, но та не поддается. Ну хоть что-то тут починили, спустя столько времени. Отходит назад, оглядывая дом.       Достает из кармана пачку ментоловых сигарет, цепляя одну штуку длинными пальцами. Зажимает между зубов, поджигая. Сквозь белый дым рассматривает маленькие окошки, отсчитывая этажи и ищет именно то самое.       Докуривая до фильтра, бросает окурок на асфальт, затаптывая его подошвой новых кроссовок.       Диджейкин оглядывает старый домофон, вспоминая квартиру. Три цифры, которые благополучно стёрлись из памяти, сейчас очень даже нужны. Но нет, не помнит. — Ладно, — устало шепчет под нос, набирая рандомную квартиру, — здравствуйте, можете открыть? Забыл ключи от домофона, а дома никого нет…       И где он только научилась так врать? Точно, Питер.       По ту сторону телефона устало вздыхает женщина, проговаривая тихое «у вас у всех одна и та же отмазка», но все такие открывает. Улыбаясь своей же хитрости поднимается пешком на нужный этаж, переступая одну ступеньку.       Помнит, как весело они бегали после школы на перегонки. Кто быстрее добежит до квартиры — тот победитель. Спасибо маме за длинные ноги, Валера всегда прибегал первый, на что Мэйк очень злился. Постоянно твердил, что когда-нибудь он прибежит первый. Так и не прибежал.       И вот он у той самой двери. Кусает щеку изнутри, не решаясь позвонить. Боже, на что диджей надеется? Может, семейка Лава уже давно съехала в какой-нибудь другой город и живёт спокойно, не зная горя. Интересно, Мэйк не бросил музыку? Осталась ли у него та самая гитара? Давай, тряпка, соберись, просто позвони.       Разжимая кулак нервно выдыхая, все-таки нажимает на кнопку. Слышит тот самый звонок, который прерывал их миллион раз. Стук сердца учащается, а дыхание перехватывает от волнения.       Без каких-либо вопросов дверь открывается, а на пороге появляется девушка. С волнистыми короткими волосами, огромными очками на глазах, в домашней одежде, и с неряшливым хвостиком на макушке головы. Опускает смартфон вниз, оглядывая гостя. Босиком выбегает в подъезд напрыгивая на него. — Валера, ты вернулся! Я знала, знала, знала! — Лави. Как малышка подросла, не узнать прям. Обнимает его за шею, радостно визжа. Но затем спрыгивает с мальчика на ковер возле двери, на котором розовыми буквами написано <<welcome>>. Снимая очки с глаз, нервно складывает их, прижимая к груди и потерянно оглядываясь назад. — Но тебе нужно уйти. — Что? Почему? Мэйк дома? — Знаешь, — она прикусывает губу, стараясь не встречаться взглядом с блондином, — я не думаю, что он будет тебе рад. Ему было так тяжело, никакие таблетки не помогали, мы обошли столько психологов, — небольшая пауза, — а ты даже не отвечал на его звонки.       Правда. Когда на экране появлялась их совместная фотография с подписью ≪Любимый♥️≫, он обычно всегда откидывал телефон в сторону, наблюдая, как он вибрирует. Покусывая ногти ждал, когда ему наконец-то надоест это делать. На смс отвечал, но редко, а если и писал ему что-то в ответ то огромные сообщения о том, что ему очень жаль. — Пожалуйста. — Снимает черные очки с глаз, надевая их на голову. Девушка немного мнется, смотря в эти карие глаза, но все-таки, махнув рукой пропускает Диджейкина.       Проходит по тому самому коридору, останавливаясь у двери. К ногам прибегает пушистый, чёрно-белый комок. Кисеш. Лезет на колено, когтями цепляясь за ткань джинсов. — Прости, дружок. — Гладит его по голове, мило улыбаясь. Забыл его тут, оставил, как ещё одно воспоминание. Но уверен, что ребята заботились о нем. Слышит лёгкую мелодию гитары и его нежный, ничуть не изменившийся голос.

Да, я самый грустный парень на своём районе тишка цвета хаки, слёзы цвета моря, я вновь царапаю вены, но не станет летальным я навеки останусь стикером в её телеграмме, скоро прекратится дыхание, вот тогда полетаем, сколько о тебе думал, мой пульс уже не подскажет…

      Делает небольшую паузу.

моё небо в пурпурных тонах в его туннелях закончу свой путь если б к концу подходили слова я сказал бы, что больше сюда не вернусь, не вернусь, не вернусь, не вернусь, не вернусь… сказал бы, что я больше не вернусь…

      Перехватывает дыхание. Будто сейчас упадет прямо тут. Резко хватается за ручку, чуть ли не падая, залетает в комнату. Клетчатый парень, ох, да, он до сих пор одевается так, от неожиданности вздрагивает, округляя глаза. Наворачиваются слезы при виде того самого блондина, из-за которого он убивался месяцами. — Привет? — Пытается подойти к нему, но тот только бросает ту самую гитару на кровать, отталкивая от себя парня. Отходит в сторону окна, обнимая себя за плечи. — Издеваешься? Уходи. — Нет, — разводит руками, нервно взглатывая, — я тут ради тебя, и я не уйду, пока мы… — Я не хочу с тобой говорить! — Поднимает голову, наконец-то оглядывая своего маленького мальчика. Что ты сделал, со своей чудесной челкой? Отрезал, выкинул как старые воспоминания? А эти синяки под глазами, красные порезы на руках, оно того стоит? Господи.       Лав прикрывает лицо руками, тихо всхлипывая. Сколько рыдал, не мог понять, что произошло. Обнимал подушку, которая пропахла его сигаретами, долго выветривалась, а он все рыдал, рыдал. Снова начал держать лезвие в руках, делая себе порезы на запястьях. Один раз Дави запретила ему покупать лезвие, отобрала последнюю коробку, спрятав у себя в комнате и сказала, что пусть лучше будет ходить волосатым, чем изрезанным.       Много пил, пытался начать курить. Давился каждым затягом, чуть ли не до тошноты кашляя. Кроки, после долгих уговоров даже притащил ему небольшой пакетик порошка, но даже это не помогало заглушить ту боль.       Мейби часто приходила к ним, зависая с Лави, а так же утешала Мэйка. Вытаскивала его на улицу, заставляла ходить с ней по магазинам, в кино, оставаться на ночёвку друг у друга. Делала все, чтобы поднять ему настроение.       Диджей аккуратно обнимает его, хоть тот и пытается вырваться, в скором времени тает в его руках, утыкаясь в грудь. Розоволосая молча наблюдала из коридора, покусывая нижнюю губу. Но когда они обнялись, все-таки закрыла дверь, уходя в свою комнату. — Тише, тише, — шмыгает носом, а толстовка моментально пропитывается солёной жидкостью. Лав поднимает голову, аккуратно и неуверенно касаясь тех самых любимых губ. Дрожит, осторожно покусывает нижнюю, а затем и верхнюю. Как ему это не хватало. Словно воздух, наркотик, без которого он просто умирал все это время, — Я же обещал, что навсегда.       Мэйк кивает, обнимая его, хоть в глубине души он до сих пор ненавидит диджея. Хотя бы за то, что он кинул парня, ничего не сказав, прямо на дискотеке. На выпускном балу, на одном из самых запоминающих праздников жизни. Или за то, что не отвечал на звонки, сообщения. Удалил почти везде аккаунты, абстрагировался от мира. Но он любит. Так сильно его любит, до сих пор.       Диджейкин так же. Сколько раз пытался забыть его, начать новые отношения, напивался до потери сознания, пытаясь трахнуть какую-то девчонку в клубе, а иногда даже и парня. Но все заканчивалось херово, каждый раз, как в дне Сурка, долбанный Питер словно не хотел, чтобы он был счастлив.       Но счастье то далеко не в столице. Оно тут, в тихом и мирном городе N, где они счастливы. — Просто больше не бросай меня. — Аккуратно шепчет Мэйк, прикрывая глаза. — Обещаю, — целует его в лоб, все так же сильнее обнимая, — навсегда.