Благодарность

2 год К.В. — Что?.. Вопрос звучал вульгарно и нелепо, но на большее Марсель сейчас способен не был. То, что в своем кабинете озвучил ему сейчас регент Талига и, главное, лучший друг и любовник — тоже, кошки его раздери, лучший! — лишило Марселя его хваленого красноречия. — Марсель, прошу тебя, не усложняй ситуацию. Я и так сделал для тебя всё, что мог. — Ты, верно, шутишь? И если так, шутка затянулась! Рокэ резко поднялся из-за стола и, подойдя к камину, носком сапога подтолкнул одно из недавно подброшенных поленьев к огню. — Я бы дорого дал, чтобы это была шутка, Марсель. Но увы. — Но ты не можешь в это верить! Это немыслимо! Рокэ! Ты... — Марсель тоже вскочил и теперь стоял напротив герцога. — Ты же знаешь меня столько лет!... — Вот именно. Я тебя знаю. И знаю, на что ты способен. Рокэ не опускал глаз, но говорил тихо. И Марсель, который за последние годы изучил его повадки и характер лучше, чем свои собственные, понимал, что Рокэ серьезен и что ему действительно тяжело даются эти слова. И это только разозлило Марселя ещё больше. — Абсурд... Это просто абсурд... — сердце билось неровными рывками. Происходящее не могло быть правдой и хотелось по-детски ущипнуть себя, чтобы проверить, не морок ли весь этот разговор. Вместо этого Марсель сделал шаг к Рокэ, но тот отступил, чуть ли не упираясь в каминную полку. Этот жест сказал Марселю больше, чем все предыдущие слова регента. Горло сдавило спазмом. Усилием воли заставив себя собраться и успокоиться, Марсель поднял тяжелый взгляд на Рокэ. Ни разу на памяти Марселя Рокэ Алва не выглядел настолько несчастным. Даже в клятом лабиринте, полумертвый, израненный, он умудрялся сохранять самообладание. И выражение лица герцога забивало в гроб с надеждами Марселя последний гвоздь. «Какие метафоры, Барботта был бы в восторге». Эта мысль немного привела Марселя в чувство. Одернув куртку кэналлийского покроя, в которой он явился во дворец прямо с дороги, Марсель холодно поклонился. — Я правильно понимаю, что заехать к себе переодеться я не могу? — Я даю тебе час форы, Марсель. Марсель криво усмехнулся. — Как щедро. Я не зря столько сделал для тебя за последние годы — теперь могу купаться в твоей благодарности. — Марсель... Вскинув руку, Марсель остановил Алву. — Не нужно. Не прощаясь, растаптывая этикет запыленными дорожными сапогами, Марсель Валме, теперь уже бывший экстерриор Талига и вот-вот бывший граф Валмон, вышел из кабинета регента Талига. Марсель опирался двумя руками о фальшборт и бездумно смотрел на море. Море так же равнодушно смотрело на него. Закат уже расцвечивал неспокойную сегодня гладь такими же неспокойными, тревожными цветами. А может, это в глазах Марселя сейчас любая картина преломлялась и казалась уродливой. Впервые с того дня, как Рокэ объявил Марселю, что он обвиняется в государственной измене, бывший граф смог взять себя в руки и подумать о любовнике. Вернее, бывшем любовнике, разумеется. До того бешеная скачка, лихорадочные прикидки, как быть дальше и в какую сторону податься, милосердно заполняли его сознание, не давая провалиться в омут сожалений. Здесь же, в клетке, которой, по сути, являлся корабль, спрятаться от своих мыслей было негде, и они высасывали из Марселя все душевные силы. По уму, стоило сейчас думать о том, кто столь виртуозно подставил его, и как вернуть себе положение и отомстить врагам, но... но Марсель мог думать только о Рокэ. От этих мыслей было больно, больно так, что трудно дышать. Марсель пытался заставить себя ненавидеть Рокэ, подстегнуть себя этой ненавистью, но увы. Внутри были только боль, печаль и тоска. Оставалось только надеяться, что ненависть придет позже. Иначе он просто сойдет с ума. 5 год К.В. Марсель крепко прижал к себе брата. Они виделись впервые после побега Марселя. С тех пор многое изменилось: Серж стал графом Валмоном, Марсель — гайифским герцогом и зятем императора. И вот — свиделись. В королевском дворце в Олларии, на приеме, устроенном регентом Талига Алвой в честь высокого гостя из Гайифы. Когда открылись подробности заговора против Марселя и его доброе имя было восстановлено, Рокэ лично написал бежавшему в Гайифу Марселю письмо. Марсель предполагал, что с небрежными извинениями и предложением вернуться и снова поработать на благо Талига и его регента. Читать Марсель не стал, боясь, что дрогнет и растеряет решимость послать неблагодарную закатную тварь к кошкам навсегда. Не давая себе времени передумать, Марсель тогда выбросил подписанное Алвой письмо в камин и смотрел, как огонь равнодушно пожирает бумагу. Официальная часть приема далась Марселю легче, чем он опасался. Вежливо улыбаясь Рокэ и отвечая на приветствие, Марсель умудрился не дрогнуть лицом и не выдать себя никаким иным образом. Рокэ тоже, казалось, был совершенно спокоен. Похоже, бесплодными сожалениями о поруганной любви и дружбе здесь изводил себя только Марсель. После торжественного ужина Марсель хотел вежливо распрощаться и уехать, дабы не терзать себя более обществом Рокэ, которого так и не смог толком возненавидеть, но тот неожиданно подошел вплотную. — Герцог, не уделите мне пару минут? Я хотел бы конфиденциально обсудить с вами пару вопросов. — Разумеется, господин регент, — Марсель кивнул. Не будь рядом других гостей, Марсель, возможно, послал бы Рокэ к тварям, но устраивать дипломатический скандал прилюдно было нелепо. К кабинету Рокэ они шли молча. Марсель невольно вспоминал, как часто они с Алвой раньше шли рядом этими коридорами. Тогда, в другой жизни. Кабинет Рокэ не изменился. Казалось, Марсель был тут буквально вчера. За спиной Марселя закрылась дверь. Он услышал звук проворачиваемого в замке ключа. Нахмурившись, Марсель обернулся, и в ту же секунду на его талию легли знакомые властные руки. — Я так скучал... — Рокэ притянул Марселя к себе, явно намереваясь поцеловать. Марсель на мгновение замер от такой неслыханной наглости. А потом ярость буквально затопила его. Он с силой оттолкнул от себя Рокэ и отступил на шаг. — Ты всерьез рассчитывал, что между нами еще что-то возможно?! — Я не рассчитывал. Но надеялся. Рокэ сделал шаг вперед. — Рокэ, не смей. Рокэ сделал еще один шаг. Марсель отступил. — Рокэ, я уйду, если ты не остановишься. Марсель искренне надеялся, что найдет в себе силы действительно уйти, если Рокэ будет настаивать на своем. Рокэ поднял ладони, демонстрируя согласие с условием Марселя. — Хотя бы выпьешь со мной? — Благодарю, но я сегодня уже выпил достаточно. Так что ты хотел обсудить? — Марсель. Ты же прекрасно понимаешь, что меньше всего я хочу сейчас обсуждать политику. Мы не виделись так давно... — Да, с тех самых пор, как ты с позором выкинул меня из Талига. — Марсель... — Рокэ, прошу тебя. В голосе прорезались предательские умоляющие нотки, и, конечно, они не ускользнули от внимания Рокэ. Но это в известном смысле сыграло Марселю на руку. Рокэ остановился. Во властном, жестком взоре промелькнуло нечто, что можно было счесть за печаль. — Давай всё же выпьем. Они сели, Марсель вежливо пригубил разлитое по бокалам вино. Какое-то время они молчали. — Хотя бы ответь — есть шанс, что ты простишь меня? — Я не держу на тебя зла. — Я спрашиваю не об этом. — Тогда — нет. Они снова помолчали. Молчать вместе было почти уютно. Это настораживало, и Марсель поторопился откланяться. Когда он уже подошел к двери, Рокэ его окликнул: — Марсель. Помнишь сонет, который ты мне подарил после нашей первой ночи? Марсель поджал губы. — Смутно. — В нем шла речь, в частности, о моей непобедимости. — И? — Марсель иронично задрал бровь. — И я не намерен проигрывать и эту битву. Марсель не ответил. Развернувшись, он вышел из кабинета. И уже пройдя шагов десять, понял, что улыбается.