Как правильно держать свечку

«Из-за новой двери в комнату главного лакея отлично слышно, о чем там болтают...» Хуан Суавес имел обыкновение ставить мысленные зарубки, проговаривая про себя важные и не очень наблюдения. Складируя их в голове на воображаемых полочках, чтобы извлечь на свет при необходимости. — Сам ты насосал! — искреннее возмущение в голосе Пако заставило Хуана ухмыльнуться. Ну и поставить ещё одну мысленную зарубку: парня можно продвигать по хозяйственной части. Может оказаться верным и не слишком... думающим там, где много додумывать и не надо. — Суавеса первый день, что ли, знаете?! — А ты соберано первый день знаешь? Глумливый голос Педро Гомеса. Так-так... — Нуу... — уверенности у Пако поубавилось. А и то — соберано и его привычку разбрасывать драгоценности направо и налево, одаривая случайных любовников дорогущими каменьями, все тут знали, да. — Но Суавес не из этих... которых соберано... того. — Тебе почем знать, дурилка? И потом, если соберано велит — уж без разницы, того ты или этого. И нагнешься, и в рот возьмешь. На этом болтуны попритихли. Обсуждать соберано — это вам не о новом управляющем судачить. Хуан пожал плечами и проследовал дальше по коридору, к лестнице. Пора сходить проверить, не надобно ли соберано чего. Аккуратно так сходить, соберано не вызывал. С любовничком занят, которого, в отличие от Хуана, действительно имеет и в хвост, и в гриву, как говорят в родном Хуановом Алвасете. Прикрывая пламя ладонью, Хуан осторожно заглянул в гостевую опочивальню, где соберано как раз приходовал виконта Валме. Вот уж кто точно насосал не на одно колечко — в каких только непотребных позах Хуан его с соберано не заставал. Фантазия у господ была, дайте Абвении каждому! — Суавес, подойдите-ка ближе, — не переставая натягивать виконта, окликнул соберано. Суавес тут же подошел, неслышно ступая по ковру. — Посветите сюда... Соберано прихватил Валме за волосы и повернул его голову так, чтоб на лицо падал свет. И принялся целовать, основательно так, с языком, как Хуан с утра Кончиту целовал. Валме даже глаза не открыл, ему до гуляющих вокруг постели управляющих и дела не было. Хуан же стоял, подсвечивая соберано любовничка, и любовался тем, как красиво отблескивает камень на его перстне. Подаренном в очень похожих обстоятельствах. Но не за то, на что намекал дурак Педро, а совсем даже и за другое. Удачно Хуан в тот раз отличился — соберано пьян был, что твой сапожник, а у него прием послов или еще что важное во дворце. Валме, помнится, все бегал вокруг и ругался, а соберано голый на постели сидел с гитарой и думать не думал собираться. Только напевал что-то странное и, кажется, неприличное. И тут Хуан со своим отваром, который матушка его, почтенная Роза, варить научила. Отвар этот не то что пьяных, мертвых в чувство привести может. Вот и соберано помогло. А Хуану перстень в приличную усадьбу ценой обломился. За честную службу, а не за то, что некоторые тут себе думают.