Не считается

— Винсент, не стоило. На столе перед Лео стоял торт — сегодня был его день рождения, первый, который он справлял в качестве Глена, главы дома Баскервилей.       Когда его отец был ещё жив и приносил в семью какой-никакой, но всё же доход, мать в этот день покупала Лео угощение в местной пекарне — обычно это были самые дешёвые, но всё равно вкусные булочки. После смерти отца пришлось отказаться и от них. Единственное, что хоть как-то напоминало Лео о том, что этот день — особенный, было усталое поздравление от матери. Но когда не стало и её, Лео перестал отличать этот день от других — в приюте Фианы праздники отмечали редко.       Но с появлением Элиота всё изменилось. В свой пятнадцатый день рождения, когда приём по случаю совершеннолетия юного Найтрея уже подходил к концу, Элиот, уставший от повышенного внимания к своей персоне, отошёл вместе с Лео подальше от толпы гостей и спросил: — Ну, а твой-то когда? Лео потребовалось некоторое время, чтобы понять, что у него спрашивает Элиот, а потом ещё немного, чтобы вспомнить точную дату. — Это же через два месяца! — непонятно почему возмутился Элиот. — Ну, ничего, успеем. На попытки Лео заверить, что ему ничего не надо, Элиот только отмахнулся.       В итоге через пару месяцев, войдя в их комнату в общежитии Латвижской академии, Лео увидел на столе небольшой, но очень аппетитно выглядящий торт с одной свечкой посередине. И стоящего рядом Элиота, смущённо потиравшего свой затылок. — Представляешь, у них не нашлось пятнадцати маленьких свечек, только десять, остальные слишком большие, для подсвечников, поэтому я решил, что лучше так... Так же тоже можно? — неловко бормотал он себе под нос. Лео только улыбнулся и ответил, что все пятнадцать всё равно бы не задул. Элиот зажёг свечку и, прямо светясь от предвкушения, напомнил ему не забыть загадать желание. Сам Лео не был знаком с этой традицией и таким способом желаний ещё ни разу не загадывал, но отчего-то в этот момент прикрыл глаза и несколько раз повторил про себя: «Хочу, чтобы Элиот жил. Хочу, чтобы с ним всё было в порядке. Пусть Элиот будет жив. Пусть тогда это и правда был лишь плохой сон». Воспоминания о недавнем происшествии в ущелье никак не шли из головы Лео, даже несмотря на заверения Элиота в том, что ему всё это только привиделось. Лео открыл глаза и легко задул свечку.       В течение следующего года погибло трое старших братьев Элиота. Но сам он был жив. И... — В этот раз заранее подготовился, — гордо произнёс Элиот, показывая на торт, украшенный шестнадцатью декоративными свечками всех цветов радуги. — Элиот, я столько не задую, — проворчал Лео, но всё же улыбнулся, садясь за стол и внимательно смотря на танцующие огоньки множества свечек. — Я в тебя верю, давай, загадывай уже желание, а то я есть хочу. — Элиот наклонился и опёрся локтями на стол, ожидая, когда можно будет перейти к самой вкусной части их небольшого празднества. Лео вспомнил своё прошлогоднее и, в этот раз ещё отчаяннее желая Элиоту жить, задул свечи. Все, кроме одной. Элиот какое-то время смотрел на оставшийся светить огонёк, но потом, спохватившись, ободряюще похлопал Лео по спине и уверенно заявил: — Ну, одна не считается. И задул её сам.       На стоящем сейчас перед ним торте была всего одна свечка — Винсент был предусмотрительным и не переоценивал возможности своего господина. Лео некоторое время смотрел на ровно светящий огонёк, а потом тихо дунул на пламя. Свечка послушно погасла. Лео ничего не загадал.