Часть 2. «Незнакомцы писем не пишут» Глава 1. «Не прикасайся».
28 октября 2018 г., 13:45
— Женщина, мы завершили мировое турне, а ты до сих пор не нашла себе никого, — вздыхает девушка афроамериканской наружности, помешивая ложечкой свой зеленый чай, — и пусть я твой менеджер, но на правах подруги повторю то, что говорю тебе каждый день… — откидывает свои прямые белые волосы и корчит рожу, выпучивая глаза, — Джеф, тебе нужна девушка.
Рут лишь морщится, зачесывая свои черные волосы назад:
— Вив, это ничем хорошим не закончится.
— Ой, да брось, насколько мне известно, твоя бывшая, хоть я и не знаю ее имени, была та еще штучка, но это было давно. Тебе пора бы уже… — нотационно кивает, — сколько ты уже без секса?
— Боже… — закатывает глаза Рут, — ты же знаешь, что мне не до этого…
— Джеф, ты входишь в десятку самых сексуальных рок-звезд, какого черта? — брюнетка лишь усмехается. Она любила проводить время с Вивьен, которая стала ей не только менеджером, но и подругой. За три года многое изменилось. Группа ворвалась в шоу-бизнес, и сейчас довольствуется славой. Имя Рут у всех на слуху, она стала идолом, собственно, Джина, Зак и Дэн тоже отхватили по огромному куску.
Джина Мин. Ее имя знают не меньше имени Джеффри. Барабанщица знаменитой рок-группы, топ-модель. Ее отношения с Меган Шиллер не подтверждены, да и сами девушки уверяют прессу в том, что являются только друзьями, однако, парочка фотографий с зафиксированными поцелуями говорят об обратном.
Зак и Дэн женятся. Нет, не друг на друге, а на двух сестрах, с которыми познакомились на одном из концертов.
Ниа Зандер… ее имя так же известно, и вольно-невольно Рут натыкалась и натыкается на новости шоу-бизнеса или ее Твиттер. Девушка стала одной из самых выдающихся художников, ее выставки проходят во многих городах мира, однако больше всего она занята новой работой в ТВ-шоу «По секрету с Нией Зандер», где она беседует с множеством звезд. Помимо карьеры, девушка больше ничего и не строит. Шла парочка слухов, что у нее кто-то есть, но, скорее всего, это постаралась желтая пресса.
— Я не знаю, кем она должна быть или где ее встретить, чтобы все было взаправду, а не только из-за моего статуса, — Рут поднимается с места и прошагивает к сплошному окну, скрещивая руки на груди. Город вдруг давит ее, сдавливает… а сама она становится товаром и мишенью камер. Брюнетка кладет ладонь на оконное, затонированное стекло и вздыхает, — завтра презентация новой песни, — меняет тему.
— Да, но ты же не это хотела сказать? — сценично сжимает губы в полоску Вивьен.
— Я хотела сказать, что, если бы я встретила кого-то такого же ненормального и не смотревшего на мой статус, то, возможно, я могла бы влюбиться еще раз.
* * *
— За всю ночь и утро ты так ничего и не сказала, ни одного слова, — Меган проводит кончиком пальца по оголенной коже выступающих ключиц, которые видны из-за выреза шелкового черного халата Джины, сидящей рядом с девушкой на диване, с переплетенными ногами между собой. Та загадочно ухмыляется, демонстрируя ямочку на щеке: — Потому что я не хочу ничего портить. — Джин, я не хочу, чтобы пресса знала, что я… — Моя? — хмурится, а после пожимает плечами, — да мне пофиг, кто и что думает, вообще плевать, но меня бесит, что к тебе подкатывают парни, о девушках я и вовсе молчу, — Меган не сдерживает улыбку: — Мне нравится, когда ты бесишься. — Ты же знаешь, что однажды я психану и скажу прессе правду? — равнодушно отвечает, игнорируя девушку, волосы которой были покрашены в синий, а на носу были очки для зрения в серебряной оправе в форме капель. — Я твой стилист и визажист, но помимо тебя у меня еще есть клиенты. Можно, я хоть чего-нибудь добьюсь? — на самом деле, Меган стеснялась своего статуса, именно поэтому не позволяла Джине раскрывать их отношения. — Кстати, да. Насчет твоей работы, ты уволена, — спокойно выпаливает, на что Шиллер недоуменно отвечает: — Что? — Я не хочу делить своего визажиста с другими, — наклоняется к девушке, забираясь рукой под край ее халата, — но ты можешь легко вернуться на работу… — Джина, блять! — оскаливается Мэг, — я же сказала, что я не хочу быть известна только как твоя девушка, — отталкивает, обиженно вскакивая с дивана, — «о, это та, ну, которая с Джиной Мин», — делает пас рукой, а брюнетка закатывает глаза, — я так не хочу. — Ты три года тянешь кота за яйца, может уже хватит? — смягчается, вставая следом и обвивая руками тонкую женскую талию со спины, — и вообще, тебе скоро двадцать три, буквально два месяца и уже старуха… — утыкается кончиком носа за ухо. — Я не понимаю, ты меня выбесить хочешь? — хмурится Меган, — и уж, кто-кто, а тебе-то вообще двадцать пять в ноябре. — Я еще в самом расцвете сил, — ухмыляется, бесцеремонно проникает руками под халат и захватывает голую грудь девушки, заставляя ее тем самым напрячься, — ты будешь долго дуться? — Да, — делает спокойный вид, оставаясь в положении стоя. Смотрит в потолок, типа он интересный. Джина лишь усмехается и проскальзывает одной рукой ниже, бросая грудь. Услышав шумный вдох, она улыбается, а после опускается пальцами на междуножье и, по-хозяйски ласкает, принуждая девушку изогнуться и слегка, инстинктивно, раздвинуть ноги, — Джин…* * *
Ниа сидит в своем кресле в офисе учрежденной ею организации по спонсированию молодых и выдающихся талантов. «Продюсерский центр Нии Зандер». За время она поняла, что заниматься одним делом ей скучно, что она мультимедийный человек, настолько разносторонний, что не может заниматься только изобразительным искусством. Ей нравится эта шумная и насыщенная жизнь, а возможность помочь начинающим талантам стала еще больше вдохновлять ее. Только на своих работах она получила более двадцати миллионов долларов, половину из которых Ниа пожертвовала благотворительности. Она сама себе продюсер и менеджер. Ее ничто и никто не сковывает в желаниях реализовать себя. Иногда Ниа Зандер общается с Дюком, но это только иногда, когда ее график менее загружен. Они друзья, хорошие старые друзья, у которых были романтические и недолгие отношения. Девушка выбрала карьеру и построение собственного имени, оставила зарождающиеся чувства на фундаменте боли и замещения. — Мисс Зандер, завтра у вас назначено прослушивание двух групп и встреча с начинающей писательницей, — в ее кабинет входит пышная девушка, обладающая приятными красивыми чертами лица. — Бритни, не паясничай, — усмехается Ниа, поднимаясь с кресла, — иди сюда, — она обходит стол. Да, она изменилась. В ее гардеробе преобладают классические вещи. И сейчас, Ниа Зандер одета в черные брюки по щиколотку и белую рубашку с черным галстуком. Ее походка узнаваема по отчеканивающим высоким туфлям. Она улыбается, обнимая пышную подругу, — Завтра я веду Грэмми, так что нам необходимо подобрать наряды, — отпускает и отходит к окну, скрещивая руки на груди. Ее волновал тот факт, что Рут Джеффри, вернее ее группа номинированы на награду «Лучший рок-альбом года», а это значит, что в огромном зале, где-то среди сотен лиц, в первых рядах будет сидеть она. А что, если они получат премию? Сможет ли Ниа спокойно вручить ее? Как тесен мир. До этого у них и не было возможности встретиться, но получив большую популярность и известность не только в качестве художника, но и в лице телеведущей, Ниа была приглашена провести и церемонию, в которой будет принимать участие и Рут Джеффри. Может отказаться? Девушка нервно сжимает пальцами свои плечи и поджимает губы. Она вдруг осознает, что былые чувства не угасли, а переросли в ненависть. Нам бывает больно и до злости обидно, когда человек, который раньше жить без вас не мог, вдруг дышит и добивается успеха. И он спокойно существует, нет, живет. Как такое возможно? Как можно просто взять и сбежать? Как ни в чем не бывало дальше петь и врываться в толпы? Почему она, Ниа Зандер, все еще думает об этом? Правда душит ее, шевелится в кармане… — Я должна знать, победят ли The Pistols And Flowers, — холодно произносит девушка, не поворачиваясь к подруге. — Зачем? — хмурится Бритни, приземляясь на диван. — Рут Джеффри моя бывшая девушка.* * *
— Джеф, — Джина входит в квартиру подруги, облегченно скидывая шляпу с головы и очки, — у меня для тебя новость, которая может либо обрадовать тебя, либо выбесить… Мин встречается с недоумевающими светло-бирюзовыми глазами: — О чем ты? — падает на раскладное кресло, устало потирая переносицу. — Ведущей «Грэмми» будет Ниа Зандер, — выдает как на духу, а Рут сначала даже не реагирует, но останавливается, держась пальцами за переносицу: — Что? — Насколько я знаю, у нее никого нет… и может быть вы помиритесь… — вдруг нервно тараторит, но Джеффри подрывается с места и хватается за голову, зарываясь пальцами в свои черные волосы: — Ты шутишь? Скажи, что шутишь… Господи, я не знаю, смогу ли я вести себя спокойно… Ее глаза краснеют, их цвет становится более ярким. Она кусает губы, а после вздыхает, опуская лицо на ладони. — Это же круто. Вы встретитесь уже будучи независимыми друг от друга. Тем более, ты Рут Джеффри, мировая рок-звезда, а она — клевая телеведущая, художник и продюсер. Вы теперь не те девчонки, — пытается поддержать брюнетку, которая вдруг неожиданно шумно выдыхает, надувая щеки, а после выдает: — Тащи сюда Меган, мне нужно выглядеть охуенно.* * *
Ниа уже почти проваливается в сон, как ее будит неожиданный телефонный звонок. Сонно забурчав, она нащупывает мобильный и отвечает: — Да? — Здравствуйте, ваш номер был в списке экстренных вызовов, Дюк Шиллер попал в аварию и сейчас в тяжелом состоянии в реанимации, нам необходимо, чтобы вы приехали и подписали бумаги за него. Спальня плывет в глазах. Сердце ударяет в виски, а телефон выскальзывает из хватки, но Ниа успевает ответить: — Я скоро буду, — и только потом выронить телефон и вскочить с постели. Она быстро идет к шкафу, даже не осознавая происходящее. Инерциально находит одежду, какие-то джинсы, какая-то рубашка и какие-то белые тапки. Ниа Зандер подхватывает сумку и складывает в нее свои электронные карты, документы и прочее. Берет в руки свой мобильный, который находит среди одеяла, и набирает номер подруги, старой доброй подруги, с которой долгое время не общалась. Комната сдавливает. Ей кажется, что все чертовски медленное и бытовое, что всему окружающему миру плевать… — Алло? — Мэг, Дюк попал в аварию, мой самолет будет готов через два часа. — Эн, это ты?.. Погоди…что? — Подъезжай к моему офису, — отключает вызов, вдруг понимая, что легкие плавятся. Девушку охватывает паника, но она старается мыслить рационально. Не выпуская телефон из рук, она делает следующий звонок: — Мам, мне необходим самый лучший нейрохирург в стране. — Ниа, три часа ночи, что случилось? — женский и сонный голос раздражает девушку, но та сдержанно выпаливает: — Мам, пришли к моему офису одного из лучших нейрохирургов страны. — Вопросы потом? — Да. Через секунды она звонит уже Бритни, надеясь спасти ситуацию с церемонией. Подруга любила поспать, и скорее всего навряд ли бы ответила, если бы не лишний стакан кефира на ночь: — Эн, ты чего? — Я улетаю в Канаду через два часа, пусть ищут другого ведущего, — ей вдруг становится стыдно, что она не забывает о работе, но… ей кажется, что иначе она сойдет с ума. Ей нужно говорить, бегать, кричать, материться… Она снова набирает номер: — Да, три часа ночи, но мне нужно, чтобы ты отвез меня к моему офису и связался с моим пилотом. У него час на всю подготовку, потому что дорогой мне человек в реанимации. — Скоро буду. — Сейчас же.* * *
Ниа едва сдерживает панику, поэтому стоит у окна в коридоре больницы. Меган сидит, закрывая голову руками. Хочется курить, пить, ворваться в операционную и узнать самочувствие близкого, но нельзя. Девушки знали, что парень был силен, а значит, просто обязан выкарабкаться, но их пугали последствия — вероятность того, что он сможет ходить, крайне мала, однако, тот факт, что его оперирует один из лучших нейрохирургов США, немного успокаивал. Ниа Зандер чертыхается и срывается вниз, на первый этаж больницы, чтобы остыть, но ее внимание привлекает игровой аппарат с множеством детских игрушек. Она игнорирует взгляды посетителей и персонала, опускает руки в карманы, а после хмурится, осознавая, что наличных и мелочи у нее нет. Слезы вдруг застилают лицо, Ниа обессиленно садится на скамью, накрывая голову руками. Навзрыд. Она всхлипывает, но тут же берет себя в руки, поджимая губы и поводя челюстью. Девушка поднимает голову, услышав рядом детский голос: — Мисс? — маленький мальчик стоит подле нее и улыбается, протягивая монетку, — Вы слишком красивая, чтобы плакать, — произносит, коверкая звуки, но сердце Нии содрогается. Она натягивает улыбку, принимая монету: — Спасибо, — неловко поджимает губы, смущенно вытирая слезы, — как тебя зовут? — Гарольд, но друзья зовут меня Рольди, — улыбается всей своей милой улыбкой, с дыркой вместо переднего зуба, — а вас? — Ниа, — вяло улыбается, шмыгая носом. — Твоему другу плохо? — виновато тупит носом ботинка пол. — Да, — опускает взгляд, поправляя свои светлые волосы, — где твои родители? — но она не успевает услышать ответ, потому что мальчика позвал мужчина, скорее всего отец, и им пришлось поспешно расстаться. Переведя дыхание, Ниа поднимается и подходит к автомату. Упирается лбом в стекло, зажмуривается и вздыхает. Опускает монету и обхватывает рычажок. Ее внимание привлекает мишка, которого она тут же хватает и дотягивает до выигрышной прямой. Девушка достает игрушку, а после встречается с глазами-точечками. Дюк похож на медведя? Он такой же сильный и широкоплечий, теплый… Ниа Зандер прижимает игрушку к груди, а после вдруг оказывается в старых добрых объятиях прежней подруги, которая просто утыкается носом в грудь и всхлипывает: — Прости…* * *
Меган Шиллер и Ниа Зандер спят, сидя на скамье ожидания, уперевшись друг на друга головами. Операция идет уже двадцать шестой час, стены больницы сдерживают назойливых репортеров, которые пронюхали местоположение Нии и Меган, особенно их интересовала их связь, и история прошлого, которую они хотели бы получить из уст девушек. Их не волновал тот факт, что важный для них человек находится в операционной, не волновали их чувства. Дайте им новость или интересное интервью, а остальное не важно. — Мисс Зандер? — из операционной выходит доктор Ричардс, которого Ниа любезно попросила лично оперировать Дюка. Он осторожно теребит девушку по плечу, в результате чего та просыпается: — Да? — еще сонно, а после вскакивает, забыв о падающей Меган, — что с ним? Как он? — Операция прошла успешно, но, чтобы он смог ходить, ему необходимо внимание, наилучшие условия и ежедневный уход, — вытирает пот со лба платком. Под глазами значительные круги. — Я… — Ниа вдруг заикается, а после задает вопрос, — я могу к нему зайти? — стискивает в руках маленького плюшевого медведя. — Он еще не пришел в сознание. Вам придется подождать час, потому что операция была очень долгой. — Хорошо, сколько я вам должна? — согласно кивает, опуская глаза. — Мисс Зандер… ваша мать в свое время очень помогла мне, так что ничего не нужно, — отвечает, опуская руку на плечо девушки, — к тому же, тот факт, что такой занятой человек, как вы, бросил все, чтобы помочь другу, говорит о многом. У вас трепетное сердце, — улыбается, а Ниа признательно накрывает его руку своей: — Спасибо вам большое, доктор Ричардс. — Все рекомендации я напишу после того, как выпишу его из больницы. — Так вы задержитесь? — хмурится, понимая, что это может стоить доктору времени. — Он мой пациент, — добро улыбается, а после вздыхает, — с вашего позволения я поеду в отель и хорошенько отосплюсь, — подытоживает, уже отходя от девушки, но Ниа вдруг подрывается и обнимает доктора: — Спасибо.* * *
Меган с раздирающимся сердцем сидит подле брата. Ей становится стыдно, что не взяла трубку ночью, не думая, что это может быть настолько серьезно. — М-м…- Дюк открывает глаза, морщится. Вдруг понимает, что не может нормально пошевелиться: его загипсованные ноги подвешены к конструкции, спина горит так, будто изрезана, правая сторона ребер кричит о боли, а левая рука сдерживается капельницей. — Дюк?.. — сестра еле сдерживает слезы, чтобы не делать брату еще больнее. — Мэг… — он тяжело шевелит губами, палата в глазах плывет, снова закрывает глаза, жмурится. — Как ты так умудрился? — но спрашивает не с упреком, а просто с непониманием. — Я… — парень морщится, — мужик… на джипе… — Он сейчас под арестом, — кивает, отводит взгляд, поджимая губы. И Дюк это видит, поэтому переводит взгляд на потолок, который рябит в глаза его полусонного сознания. — Что с моими ногами? — вдруг спрашивает, хмурясь. Он с ужасом смотрит на ноги, — я почти их не чувствую… Меган не выдерживает. Она резко вскакивает, закрывая рот ладонью, чтобы не разрыдаться, бросает: — Прости… я не могу, — поспешно выходит прочь, даже выбегает, врезаясь в Нию: — Как он? — но, увидев истеричные рыдания подруги, врывается в палату. Темно-голубые глаза встречаются с темно-зелеными. Девушка сжимает игрушку в руках и делает шаг к постели: — Привет, — спокойная улыбка дается ей не без труда, но Ниа понимает, что парень уже видел слезы сестры, поэтому весь груз должен взвалиться на ее плечи. — Привет… — Дюк хмурится, отводя взгляд куда-то в сторону. Его отшибленное сердце задыхается, но теплая рука вдруг накрывает его ладонь, принуждая вернуться к фокусу глаз. — Это тебе… — Ниа со слезами на глазах, которые она каким-то чудом сдерживает, протягивает парню маленького плюшевого мишку, — он на тебя похож… Дюк улыбается, принимая игрушку, едва соприкасаясь кончиками пальцев с кистью девушки. Кладет подарок себе на грудь и опускает глаза. Ниа Зандер не знала, плачут ли медведи, но ей казалось, что эта тайна вдруг открывается, что, вот-вот, и он взревет, но голубые блестящие глаза ловят фокус темно-зеленых, смотря с такой благодарностью и одновременным укором. «Зачем ты все бросила? Это того не стоит…» «Стоишь.» — отвечали ее глаза, а улыбка, которая проступала на бронированном сердце, говорила, — «я больше никуда не уеду.»* * *
Рут Джеффри стоит у микрофона вместе со своей группой. В ее руках «Грэмми», и вроде бы она рада, она прекрасно выглядит в этом черном платье с кожаной жилеткой такого же цвета, в этих туфлях с шипами на высоком каблуке… но осознание того, что Ниа Зандер улетела к брату Меган, тревожило. Нет, не тревожило, оно окончательно взбесило ее. Наверно, остатки чувств только что рассыпались в прах или исчезли за броней на сердце. Ее речь пламенна и отчетлива, и вроде бы все как всегда, но… Через пять часов у нее выступление, презентация новой песни на «Шоу Эллен ДеДженерес». Она улыбается, зрители верят, аплодируют, купают группу в овациях. Джина с парнями тоже вставляют свое слово. И все вроде бы шикарно, но у Рут ощущение, будто она плавится от досады и гнева. Они садятся на место, Джеффри дает подруге статуэтку, а после спокойно смотрит на продолжение премии, однако, если бы окружающие обладала теплозрением, то увидели бы, как накалилась девушка. Наверно, если бы Рут была мультяшным персонажем, то голова бы ее дымилась.* * *
«Интересно… вот мы ходим по полу, сила притяжения и т.д., то есть, получается, то, что над головой — потолок? Но, вот летучая мышь, например, она спит вверх ногами. Или это мы ходим по потолку… Дети рождаются и видят мир перевернутым, то есть, мы изначально ходим по потолку?» — размышляла Рут Джеффри, находя в этом для себя какое-то развлечение. — Джеффри? — Вив выводит ее из транса, — так как тебе ребята? И тут она осознает, что находится на кастинге танцоров к своему клипу. Виновато впечатывается глазами в бледные травянистые, похожие на кошачьи. Очень необычная и привлекательная внешность… женственная мужеподобность? Короткие белые волосы с каким-то бледно-розовым и серебряным отливом… курносый аккуратный нос и кукольные губы. Высокие скулы… она застревает на этом лице, которое вдруг хмурится ей: — Она даже не смотрела, — из кукольных губ вылетает недовольство, Рут приходит в себя и вздыхает: — Извините, голова кругом, — потирает переносицу. Замечает ехидное выражение на лице Вив, которая едва сдерживает ухмылку: — Все, кроме восемьдесят девятой, свободны. Рут Джеффри пропала. Подруга заметила, как она пялилась на эту девицу. Опускает голову на стол, сокрушенно понимая, что Вив не остановить, — Завтра вы свободны? — брюнетка так и лежит лицом на столе, стыдливо пряча глаза. — Да, а что? — голос девушки звучит мелодично и в то же время остро, она взволнована, потому что ожидает услышать положительный ответ к возможности съемок. — Завтра в восемь за вами заедут, — спокойно продолжает Вивьен, а Джеффри чертыхается про себя. — Зачем? Да и вы не знаете мой адрес… — ее голос смущается, нервничает. — Вы пойдете завтра на свидание с моей подругой, — улыбается Вивьен, Рут лишь вздыхает от неизбежности. — А кто ваша подруга? — и тут Джеффри так вяло поднимает руку, все так же валяясь лицом на столе, тем самым показывая всю свою незаинтересованность: — Я. Молчание. Нервный смешок: — Это шутка? — Она не отстанет, пока не найдет мне девушку, — выпаливает в стол, устало зевая, — тебе лучше согласиться, иначе она тебя достанет. — Эм… ладно… — ее голос улыбается, — завтра… в восемь… «Я сейчас на полу, а что, если это мой потолок? Или все же я пока что на полу?»* * *
— Послезавтра будут съемки, завтра до семи репетиция с отобранными танцорами… Рут лишь тяжело вздыхает, прерывая подругу: — Вив, может хватит? — Что «хватит»? — недоуменно уставляется на нее, будто сделала самую обыкновенную вещь в мире. — На кой-хрен ты решаешь вместо меня с кем мне встречаться? — устало зажевывает губу. — Потому что хватит уже ходить одной, — возмущенно толкает ее в плечо, а та лишь фыркает: — Мне так нравится. — Сходишь — не умрешь. Тебе не свадьбу играть, — просматривает бумаги, перелистывая стопку, — как твой менеджер, я тебе наставляю сходить завтра и развлечься. Все будет проходить тайно и уединенно. Она подпишет контракт о неразглашении. — Да пофиг мне, — поправляет свои волосы назад, — то, что я на нее посмотрела, не значит, что она мне понравилась. Мне никто не нравится, — откидывается на спинку стула, все так же сидя за столом жюри. — Джеф, ты задолбала уже всех. Кто же у тебя такой был, что ты все никак не можешь переключиться? Джеффри морщится, нервно усмехается: — Неважно, — «важно. Она в каждой моей песне, какой-нибудь строчке, но она там есть. И это бесит, но ничего не могу с этим сделать.» — Джеф? — она пытливо уставляется на подругу, но та лишь поднимается с места: — Бессмысленно спрашивать, я не отвечу. Без прощания идет к выходу, встречается со своей охраной, которая будет выводит ее из здания сквозь толпу репортеров и фанатов. Она привыкла к этому, ей плевать. Все однообразно, вся ее жизнь на показе. Рут Джеффри так боялась стать частью сцены, быть запрограммированным роботом популярности, а в итоге — она лицо многих брэндов, фотомодель… Ее тошнит от этого, но, а что еще ей остается?* * *
Рут Джеффри по своему обыкновению сидит в излюбленной комнате. Это большое пространство с серыми стенами, которые не имели отделки. Просто пустая комната, посреди которой и сидела девушка, обвивая пальцами гриф своей гитары. Рут нежно проводит кистью по «талии» инструмента и вздыхает. — Что, если и правда сходить на это чертово свидание? — обращается к голым стенам, — она же меня не съест, — усмехается, — пора бы уже перестать ныть из-за… — но не осмеливается произнести имя, — нее… — выпаливает, чувствуя себя так, будто только что чуть не сказала «Битл Джус» три раза. Тонкие белые пальцы запускаются в черные, как смоль, волосы. Из женской груди слышен глубокий вздох. Бледно-бирюзовые глаза смотрят на музыкальный инструмент, пытаясь заставить себя придумать что-то новое. Что-нибудь… Но, увы. Джеффри поджимает губы, переводит взгляд на пустую стену. Она ругает себя, бесчисленно ругает. У нее нет ничего, кроме сцены и дружбы с Вив. Джина стала становиться чужой, их отношения теперь основаны на совместной работе. Изредка, раз в месяц, а то и реже, они иногда сидят вместе в доме Джины, который располагался на пляже. Тогда они болтают, выпивают, играют в карты или просто смотрят фильмы. Но этого не хватает для заполнения огромного оврага между ними. " — Ты никогда не думала, как бы сложилась наша жизнь, если бы тогда не подошла ко мне и не предложила кофе? — Мне кажется, что я бы так и осталась девчонкой, которая просто любила играть на гитаре и носить черно-серую одежду. — А разве ты теперь не та девчонка? — Мне кажется, что я уже не я. Все стало каким-то бессмысленным. Моя музыка стала бессмысленной. — У тебя нет просто желания и стремления из-за отсутствия одного человека. — Не говори о ней. — Я могу не говорить о ней, но ты кричишь об этом в каждом своем взгляде, в каждой песне. — Ты ничего не знаешь. — Я знаю, как ты смотришь на нее, видя ее лицо на таблоидах журналов, в эфирах телепередач. Ты вздрагиваешь при произношении ее имени. — Это бессмысленно. — Даже в бессмысленном есть доля смысла. — Все в прошлом. — Вот именно, ты застряла в прошлом…» Пальцы ударяют по струнам, но ритм повторяется. Рут останавливается, чертыхается и встает с пола, оставляя гитару в одиночестве у стены: — Блять.* * *
Высокая девушка в черных брюках по щиколотку, в белой легкой блузке с глубоким декольте входит в VIP-комнату одного из самых дорогих ресторанов Голливуда. На ногах красуются черные туфли на высоком каблуке. Темные, как смоль волосы, виднеются из-под фетровой черной шляпы. Темно-бирюзовые глаза пробегают по комнате и останавливаются на пустом столике. — Ну и где она? — фыркает, запуская руки в карманы, а после по-хозяйски проходит к столику и садится за него, откидываясь на спинку стула. Рут Джеффри тяжело вздыхает, недовольно кидает взгляд на город за тонированным окном. «Зачем я приперлась? Эта девица еще подумает, будто я тут рада находиться. С другой стороны, зачем тогда я здесь, если я не рада подобному?» — не понимает сама себя, — «Ладно, возможно, это даже интересно, что-то новое в моей жизни. Интересно, в чем она заявится?» На ее немой вопрос быстро приходит ответ. Высокая девушка с белыми короткими волосами входит в комнату, всем своим видом показывая свою отчужденность. Рут даже поднимает бровь подобному наряду. Узкие обтягивающие кожаные штаны, черная просвечивающая кофта, под которой были видны черный бюстгальтер и портупея. Черная косуха и ботинки с шипами того же цвета. Девица беспардонно заваливается за столик: — Привет. — Привет, — поднимает бровь Рут, проскальзывая по той взглядом. — Тебя что-то смущает? — усмехается девушка, демонстрируя великолепные белые зубы, — извини, но мне пофиг на место нашего свидания, я одеваюсь так, как хочу. — пожимает плечами. Рут Джеффри молчит, лишь ухмыляется, касаясь кончиками пальцев своих пухловатых губ. — Я — Шанди, — продолжает девушка, протягивая руку брюнетке, которая ответно ее пожимает: — Рут. — Ваше меню, мисс, — в комнату входит официант, кладет по одной кожаной папке девушкам и удаляется. Джеффри холодно обращается к выбору блюд, игнорируя собеседницу, которая тем временем игриво разглядывает рок-звезду и вдруг издает смешок: — Извини, но я не думала, что ты носишь такую одежду. — По-твоему, я должна ходить в черной одежде, желательно, в коже? — перелистывает страницу меню, не переводя глаз с текста, — стереотипно. — По-моему, тебе лучше без одежды. Тебе это к лицу… — ухмыляется Шанди, а Рут лишь вздергивает брови, переводя фокус глаз в яркие кошачьи болотистые: — Да ну? А что еще мне к лицу? — Я.* * *
— Чем ты занимаешься по жизни? — спрашивает Рут, кладя себе в рот кусочек куриного мяса. — Танцую, — усмехается, а после закусывает губу, — а еще я фотомодель, не знаменитая сучка, конечно, но да, — пожимает плечами, нервно ковыряя вилкой свой салат. — Знаешь, я могу рассказать о себе, если тебе интересно, о своей прошлой жизни, до того, как вступила на сцену, — Джеффри складывает руки на стол, вертя пальцами салфетку. — Я уже читала Википедию, — отмахивается, — так что… Ты вообще настоящая? — Я заработала на контрабанде наркотиков, потому что ушла от своего отца куда глядят глаза, а все потому, что он делал из меня кого-то другого. Он ненавидел музыку, мою ориентацию, мою одежду. Я должна была быть милой и застенчивой девчонкой, которая встречалась с лучшим квотербеком школьной футбольной команды. — выпаливает, ловя фокус болотистых глаз. Шанди нервно улыбается, а после уже с сочувствующим видом смотрит на девушку, — этого нет в интернете, как и нет того, что два года назад я потеряла любовь всей своей жизни, и теперь, только теперь, мне кажется, что я смогу двигаться дальше… — сжимает вилку в руке, — моя лучшая подруга предала меня, рассказала обо мне правду ей, а конкретнее, то, что изначально я хотела использовать ее состояние, чтобы откупиться от наркобарона, который терроризировал меня несколько лет, — оскаливается, Шанди напрягается, едва сглатывая ком, — а теперь я должна сидеть на свидании с какой-то девчонкой, которая возомнила себя королевой жизни и отвечать на ее ядовитый язык. Этого нет в Википедии, — поднимается с места, — так что да, я, блять, настоящая. — разворачивается, чтобы уйти, но Шанди быстро преграждает ей путь: — Погоди, — ее рука нервно касается пальцев брюнетки, — не хочешь прокатиться на мотоцикле? — ухмыляется, но уже не с ядом, а с долей детского лепета и нежности, — я прочла, что ты любила раньше кататься… правда, у тебя не тот наряд… — Плевать, погнали.* * *
— А ты точно помнишь, как водить мотоцикл? — Шанди садится позади брюнетки, которая в свою очередь в приятной лихорадке обхватывает пальцами руль: — Можно забыть свое имя, что ты делал вчера, даты рождения, но как водить байк — ни за что, — улыбается, поворачивая ключ зажигания, — нам нужно быстро смыться, потому что прохожие стали на меня пялиться, — надевает шлем, — так что — держись. Рев двигателя похож на рок. Старый, добрый и незаурядный. Рут всегда сравнивала мотив дороги на мотоцикле с чем-то высоким, с не просто движением, а с эстетикой собственного мировоззрения. Ветер встречает ее, обхватывает плечи, подхватывает и захватывает ее дыхание. Пальцы едва знакомой девушки впиваются в ее талию, прикасаются к коже через легкую ткань. Может, это то, что и нужно Рут Джеффри? Свобода? Дорога домой. Брюнетка подсознательно едет к себе, в свой огромный дом. Зачем? Впервые она хочет показать незнакомке себя. Стоп. Впервые? А как же… та незнакомка? Незнакомка по телефону? В прошлом. Все в прошлом. Эти стены, этот дом, многочисленные комнаты… ей не нужна плоть этой девчонки, она хочет залезть в ее душу, осесть в ней. Хоть где-то осесть. Возможно, она слишком открыта, слишком быстро стала говорить с ней так, будто они давно знакомы. Этому есть причина… Дерзкая девчонка, которая остра на язык и берет то, что хочет. Это она о ней или о себе? Эта Шанди — как ее воплощение, ее настоящее лицо. Но способна ли эта девица ее понять и воспринять? Полюбить ее? Да, она вцепилась в эту девчонку, как в шанс сделать глоток свежего воздуха. А кто сказал, что рок-звезды делают то, что хотят? Кто сказал, что Рут Джеффри спокойно дышит воздухом? Она променяла этот воздух на табачный дым, потому что воздух обжигал ее легкие, она дышала одним и тем же пространством с человеком, который больше ей не принадлежит. Попытка найти кислород оказалась куда проще, нужно было лишь встретиться с чем-то диким. Потому что Рут Джеффри и есть эта дикость.* * *
— Твою мать, Мэг, что ты делаешь?! — Джина влетает на кухню на шум битой посуды и застает девушку в истерике. — Меня все достало! — очередная тарелка летит к чертям в стену и разбивается в дребезги, — я хреновая сестра! Я даже трубку не взяла, пока мой брат лежал в реанимации! — хватает в руки вазу, которую тут же отправляет в пол, — я ужасный друг! Я почти два года не общалась с Нией, а в итоге даже она, несмотря на весь свой график, пыталась со мной связаться, но я опять же игнорировала! — ударяет ногой в стол, — она бросила все, отказалась от вещания Грэмми, чтобы быть с Дюком, чтобы помочь ему, а что я? — падает на пол, садясь спиной к столешнице, — я просто села на ее самолет и полетела… — зарывается лицом в свои предплечья, которые ранимо положила на согнутые колени, — я ужасная девушка… я ничего не умею… — О… Меган… — Джина вздыхает, обеспокоенно смотря на Шиллер, — ты прекрасный визажист, ты умеешь делать из дерьма конфетку. — присаживается на корточки подле, — а еще ты умеешь прекрасно бить посуду, — вытирает слезы с ее щеки, а Мэг усмехается сквозь приступ пелены: — Мне никогда не нравился этот сервиз. — Милая, мне позвонить в услуги, чтобы они тут прибрались? — Джина сдержанно оглядывает свой любимый разбитый сервиз, а после улыбается как можно мягче, — мне нужно на съемки, потому что завтра у нас репетиция с Джеф… — осекается, вглядываясь в лицо Меган, — так Эн теперь возится с Дюком? — Как только его выпишут, я на время буду жить у Нии и помогать брату, — добавляет, а после отвечает на вопрос, что было ее характерной чертой, — да, она сейчас с ним, а что? — карие глаза недоуменно смотрят в темные карие напротив. — Я бы хотела снова свести Нию и Джеф… — хмурится Джина, — это же реально? — виновато прикусывает губу. — Ниа не отойдет от Дюка ни на шаг… — качает головой, — если только он поправится… А он поправится, — тут же добавляет, шумно выдыхая. — Как думаешь, Эн еще ее любит? — озадаченно переводит взгляд на разбитую тарелку, — или они — как этот сервиз? — Я не спрашивала ее про Рут, — пожимает плечами, но если я спрошу, а она спокойно ответит — хана, она остыла. А вот, если начнет посылать меня к черту — то все еще любит. Ниа — это Ниа, она не меняется.* * *
— Ты можешь располагаться в одной из гостевых, — кидает Рут, спокойно бросая Шанди в холле своего дома. Брюнетка уходит на кухню, лениво подходит к барной стойке и достает бутылку, краем глаза следя за тем, как девушка оглядывает холл, где был стеклянный пол, под котором переливалась водная гладь бассейна на нулевом этаже здания. Джеффри ожидала какого-нибудь смущения от новой знакомой, но та лишь хмыкает и подходит к стойке, вставая напротив Рут: — Ты каждого незнакомого человека водишь к себе домой и приглашаешь переночевать в гостевой? — говорит с ухмылкой, вглядываясь своими кошачьими в каждый миллиметр лица брюнетки. — Нет, — спокойно отвечает, наливая себе в бокал красного сухого вина. — Я особенная? — ухмыляется, упираясь руками в стойку. — Ты просто мне напоминаешь кое-кого, — ставит бутылку, не переводя глаз на девушку, а затем легким движением кисти сбалтывает напиток и отпивает, на что Шанди смотрит, поджимая губы: — И кого же? — Меня три года назад, — равнодушно отвечает, а после ловит фокус кошачьих глаз: — А разве ты изменилась? — игриво поднимает бровь, открыто проскальзывая хищным взглядом по девушке, что та замечает и холодно выпаливает: — Если ты думаешь, что я позволю тебе ко мне прикоснуться, то ты ошибаешься, — делает глоток, а затем обходит барную стойку и шагает к плетеным из ротанга креслам, в одно из которых и садится. Шанди хмурится: — А тогда для чего ты пришла на это свидание? — вальяжно садится в соседнее, пытаясь изучить Рут взглядом. — А чем черт не шутит? — усмехается брюнетка, — мне скучно, так почему бы и нет? — То, что ты рассказала о себе, правда? — девушка хмурится, нервно постукивая указательным по подлокотникам. — Да, — спокойно отвечает, делая очередной глоток. Они замолчали. Рут Джеффри поймала взглядом пустую материальную точку, а Шанди буравила девушку взглядом, пытаясь остановить собственное желание поведать той свою историю. Как только бокал снова оказался на уровне губ брюнетки, беловолосая выпаливает: — Меня зовут Шанди Кинг, я родилась и выросла в Австралии. Меня растила бабушка, так как отец умер от рака легких, когда я была еще маленькой. А мать после его смерти стала работать шлюхой. После смерти бабушки я собрала все, что могла продать, и на эти деньги улетела в США, — Рут переводит на девушку взгляд, — где-то год я жила в Детройте, пока один парень не предложил мне пойти в его танцевальную группу. Танцы были для меня всем с детства. Это единственное, что заставляло меня жить и двигаться… — Шанди вдруг перестает казаться колючкой, что замечает Рут, — мы выиграли турнир и на эти деньги я смогла перебраться с тем парнем сюда. Его убили два года назад в случайной перестрелке на одной из улиц Детройта, когда он вернулся туда, чтобы забрать наши оставшиеся вещи. Рут сглатывает ком: — Шанди… — Тебе может показаться, что я отлично живу, но из всего дорогого у меня только байк. Я живу в общежитии, хожу на кастинги танцоров. Иногда, когда нет денег даже на еду, я копаюсь в машинах на работе друга… — тут бледноволосая скидывает с себя кожанку и протягивает внутреннюю сторону руки Рут, показывая небольшой ожог, — три дня назад я варила металл, искра попала на кожу… — она хмурится, отводит взгляд, — Мать всегда говорила, что я красива, поэтому тушила об меня бычки там, где бы не было видно, — тяжело сглатывает, — чтобы камера видела только гладкую кожу… — касается пальцами внутренней стороны своих бедер, — я впервые говорю об этом, потому что мы скорее всего больше не встретимся, а иногда… очень хочется выговориться, — опускает взгляд, откидываясь на спинку кресла. Они снова замолчали. Рут переводит глаза на свой бокал. Вздыхает, осушивает его, встает, ставит фужер на стол и подходит к девушке, протягивая руку: — Пойдем, я покажу тебе кое-что.* * *
— И что это? — недоуменно спрашивает Шанди, оглядывая пустую комнату, в которую привела ее Рут Джеффри. — Моя душа, — отвечает брюнетка, смотря на то, как девушка разглядывает единственный предмет в комнате — старую гитару, которая покоилась на стене. — Почему здесь только одна гитара и ничего больше? — хмурится беловолосая, переводя кошачьи глаза на Рут. Та молчит, пусто подходит к музыкальному инструменту, протягивает к нему руку и едва касается подушечками пальцев изгиба дерева: — Потому что внутри осталась только эта гитара, как напоминание о чем-то светлом, о том, что я умело потеряла, — вздыхает, а после как-то тоскливо переводит взгляд своих тусклых бледно-бирюзовых глаз на потолок, — из всех гитар, только у нее не было имени до определенного момента. — У нее есть имя? — морщится Шанди, но затем меняется в лице, замечая покраснение глаз девушки, — ты можешь не говорить его, если хочешь… И беловолосая как-то теряется, сдерживая желание прикоснуться к Джеффри, сдерживая навязчивый приступ совершить вторжение в область личного пространства и тела девушки. — Ее имя… — но она не заканчивает фразу, боясь произнести вслух название чего-то, что таится где-то в недрах ее тлеющей души. — Все нормально? — спрашивает с каким-то испугом или страхом задеть брюнетку. — Все давно уже не нормально, — вздыхает, шмыгает носом, отворачивается, а затем, как-то по-детски, как-то пылко выпаливает, чертыхаясь про себя, буквально принуждая себя произнести вслух имя этой гитары, — ее зовут Ниа. — Это имя той девушки? — произносит, а после закрадывается, потому что по взгляду Джеффри она вдруг осознает, что эта девушка — не та рок-звезда, не то лицо, которое мелькает на таблоидах, она проста и одновременно недостижима. И тут Шанди, неожиданно для себя, касается пальцами мягкой руки Рут. Та вздрагивает, хмурится и отстраняется: — Да. Это то самое имя… — отходит в угол комнаты, садится, упираясь спиной в бетонную стену, и откидывает голову, — тебе лучше уйти.* * *
— Ниа, вовсе не обязательно так за мной ухаживать… у тебя и так дел по горло, — Дюк хмурится тому, как Зандер заботливо, даже кропотливо поправляет его постель. — Я тебя привезла сюда не для того, чтобы за тобой ухаживали слуги или сиделки, — спокойно отвечает, садясь на край кровати. — Достаточно того, что ты привезла меня в свой дом, я не хочу быть обузой, — парень нервно теребит одеяло, кидая взгляд на свои ноги, которые были загипсованы. — Ты не обуза, — так же отвечает, перехватывая правую кисть руки Дюка, что в следующий миг накрывает своими губами, — я вернусь к работе, когда ты поправишься, — ловит фокус темно-голубых глаз, которые снова хмурятся не то от чувства безысходности, не то от нахлынувших эмоций. — Мисс Зандер, к вам мисс Шиллер, — в спальню входит дворецкий, который тут же кидает взгляд на Дюка и обращается к нему, — вам что-нибудь нужно? — Капельку моего достоинства, пожалуйста, — горько усмехается парень, за что получает легкий толчок от Нии: — Пусть войдет. Дворецкий кивает и покидает покои, через несколько секунд в спальню входит высокая девушка с темно-синими волосами и карими глазами: — Привет, — она неловко поджимает губы, быстро подходит к постели брата и обнимает его, — как ты? — через секунды понимает абсурдность, поэтому тяжело и виновато вздыхает, — извини. — Ладно, вы болтайте, а я пока пойду в свой кабинет, — быстро подытоживает Ниа и удаляется. Ниа Зандер идет по коридору, раздумывая по своему обыкновению над тем, что ее волнует, над выплескиванием своих эмоций на холст. Она входит в свою мастерскую. Оглядывает картины, половина из которых была не закончена. Садится на пол напротив холста, изображающего девушку, опустившую голову в воду, в море. Ее глаза переливались бирюзой и сиренью, а волосы, черные как смоль, были окутаны полумраком глубины. Ниа Зандер вздыхает, кидая взгляд на знакомые черты лица, которые смотрели на полупрозрачную медузу, плывущую ей навстречу. Девушка вскакивает, кусает губы, а после закидывает на картину черную ткань. — Блять… — она запускает пальцы в свои светлые волосы, переводит дыхание и подходит к окну. — Эн? — голос Меган заставляет ее вздрогнуть: — А? — Дюк уснул, видимо, перелет его утомил… — опускает глаза, а затем окидывает мастерскую подруги, — это… прекрасно… — Ага, — кивает, отмахиваясь, — как у тебя с Джиной? — быстро меняет тему, смотря на вид из окна на город, — вы же вместе, ведь так? — Да… — отвечает Шиллер, — Эн, можно тебя спросить кое о чем? — нервно щелкает пальцами. — Да? — У тебя еще есть чувства к Рут? — выпаливает на одном дыхании, поднимая глаза на Зандер. Та хмурится, поднимает брови, встречаясь глазами с подругой: — С чего такие вопросы? — Просто ответь… — поджимает губы Мэг. — Пусть твоя Рут горит в Аду.* * *
«Почему так холодно? Почему мои глаза так прикованы к потолку, что я не могу их закрыть? Они вообще открыты? Так темно, что непонятно, закрыты ли у меня глаза или нет. Наверно, я все-таки пялюсь в темноту, тем самым смущая ее, поэтому она в ответ смотрит в меня…» Рут лежит на кровати, раскинув в стороны конечности, в форме морской звезды. Она не укрывается одеялом, не лежит в пижаме, чтобы уйти в царство Морфея. Она будто специально вот так, в одежде, лежит и вглядывается в темноту комнаты. «Я должна самосовершенствоваться, создавать что-то… Бред, дрочить одно и то же, надеясь на создание нового — онанизм, самосовершенствование — это онанизм? Ты «любишь» себя, «трахаешь» себя же и свои таланты. Самодрочка.» — вздыхает, поворачиваясь на бок, но, понимая, что уснуть не сможет, встает и, не включая свет, подходит к окну, которое тут же отрывает, разводя черные шторы и впуская лунный свет и огни города в свою спальню, — «саморазрушение — вот путь к новому. Сигареты, отчуждение, посылание к черту правильное поведение на публику — как ампутация ноги, которую волочишь, пытаясь идти, а она лишь причиняет боль и задерживает тебя… Нет. Не так. Это как вырезать аппендицит.» Рут могла часами размышлять о чем-то, давая самые смелые и мерзкие определения чему-либо, это помогало ей найти покой, найти себя в этих жутковатых мыслях. «Мне казалось, что одиночество всегда было далеко от меня. Оно бродило где-то в округе, словно хищник, будто выжидая момент, чтобы наброситься…» — подрывается с места, включает свет и садится на пол, включая большую плазменную панель. Переводит дыхание, перелистывает каналы, — «Мне страшно, потому что я чувствую спиной приближение этого, оно вот-вот набросится на меня и заполучит…» Бледно-бирюзовые глаза уже спокойно глядят за событиями сериала «Теория большого взрыва», брюнетка уже не замечает тревоги и одиночества, а оно притаилось и ждет… ждет, когда она, наконец, перестанет цепляться за воздух.* * *
Рут Джеффри вылезает из машины, ее бледно-бирюзовые глаза холодно встречают толпу, сдерживаемую охраной. Волосы, черные, как сажа, от мановения ветра слегка скрывают лицо, на котором явно видно безразличие к окружающему. Вдобавок, ее губы искажаются из-за жвачки, которую та то надувала, то лопала, проходя мимо толпы в здание. Вялой, вальяжной походкой она входит в здание, где она предстанет перед журналистами и будет отвечать на их вопросы. Она чувствует вспышки камер на себе, взгляды, но брюнетка лишь фыркает, вставая за трибуну. Камера начинает снимать, а вопросы резко сыпаться: — Когда вы планируете следующий тур? — После того, как напишу новый альбом, — отвечает с насмешкой. — Почему вы не общаетесь со своим отцом? — Это правда, что у вас роман с девушкой? — Что вас вдохновляет? — Что означает ваша татуировка медузы на шее, которую вы тщательно скрываете своими волосами? Рут поджимает губы, хмурится, переводит дыхание. — Мисс Джеффри, это правда, что Джина Мин встречается со своим визажистом? — Когда вы в последний раз виделись с отцом? — В чем ваш секрет успеха? — За последние месяцы вы так и не написали новых песен, почему? — Это правда, что вы отказываетесь петь чужие песни и поете только свои? Адреналин вдруг подскакивает, Рут окидывает взглядом прессу, мимолетно смотрит в камеру, а после выдыхает в микрофон, тыкая пальцем поочередно: — Ты — иди нахуй. Ты — иди нахуй. Ты — иди нахуй. Ты — клевая кепка, — обращается к парню в бейсболке с ушами Микки Мауса, — и ты — иди нахуй. Вивьен опешенно смотрит на девушку, которая показательно средним пальцем, обращенным камере, покидает пресс-зал. Тут же кидается к трибуне, пытаясь сгладить конфликт. А Рут бежит к черному выходу, быстро его распахивает, отталкивает двух охранников и встречается своими глазами с девушкой в мотоциклетном шлеме, которая будто ждала ее, но Джеффри не ожидала ее встретить. Ощущая спиной шум, брюнетка недолго думает и садится позади: — Что ты здесь делаешь? — Я тоже хочу показать тебе свою комнату.* * *
За день до этого… — Неважно выглядишь, — сочувственно хмурится гримерша, наводя марафет Рут перед ее выходом на съемочную площадку. «Сама очевидность» — устало фыркает про себя Джеффри, смотря на темные круги по глазами. — Депрессия? — продолжает разговор девушка, — сложно, наверно, быть постоянно наплаву… Рут не реагирует, лишь смотрит на свое отражение, пытаясь в нем найти себя. — Хей, я могу помочь расслабиться, — опускается к ее уху девушка, на что Джеффри недоуменно хмурится: — Прости, что? Тело кидается в дрожь, а гримерша лишь вздыхает — Расслабься, — достает из кармана футляр, откуда достает одну белую таблетку и кладет на столик гримерной рок-звезды, — от одной таблеточки ничего не будет. Рут Джеффри едва глотает воздух от гнева: — Вон… Девушка вздрагивает: — Ты чего? Весь Эл-Эй балуется, что не так? — Я сказала — вон! — оскаливается Рут, хватаясь рукой за стол, а испепеляющий взгляд бледно-бирюзовых глаз заставляет подчиниться. Дверь быстро закрывается, а брюнетка стоит посреди гримерной. «Серьезно? Я настолько плоха, что мне предлагают аптечные наркотики?» — кидает взгляд на таблетку, фыркает, хватает предложенное со стола, и уже подходит к окну, чтобы выбросить, но звонок принуждает ее остановиться. Чертыхнувшись, Джеффри подхватывает телефон. Сглатывает ком при виде номера. Руки дрожат, но она отвечает, собирая себя: — Да? — Рут? — голос был женский, знакомый, но брюнетка все же не сразу понимает, кто это ей звонит с номера ее отца? И только через секунду осознает: — Кейт? — Да… — голос мачехи уже не так свеж, как был годы назад, — Рут, ты должна приехать, я… мы не хотели портить твою жизнь, поэтому… — Что случилось? — тревога подскакивает к легким. Она слышит, как на том конце провода происходит возня, а после ей в трубку отвечает молодой детский голос мальчика: — У меня день рождения через месяц, я уговорил маму, чтобы она дала мне с тобой познакомиться… — лицо брюнетки дрожит, оно приобретает безумные оттенки шока и истеричной улыбки, — Рут? Ты же приедешь? Ты же моя сестра… — мальчик слегка картавит, по голосу ему лет шесть, но Джеффри только судорожно глотает воздух. Телефон выскальзывает из рук, она уже не слышит. «Он заменил меня… Уже лет шесть у меня есть брат, а я даже не знала об этом. Нет, это шутка какая-то. Пресса бы знала, только… если они не развелись…» — Блять! — она срывается в голосе, понимает, что держит что-то в кулаке. Глаза впечатываются в таблетку. «Им нужны мои деньги, а не я. Когда я была никем, они и не вспоминали про меня…» Ладонь закидывает таблетку в рот. Глоток.* * *
— Ты так медленно ходишь, ты под кайфом? — Шанди усмехается, прогуливаясь вместе с Джеффри по ночному городу. — Мой ритм жизни не позволяет мне ходить и наслаждаться этим, — пожимает плечам Рут, а после ухмыляется, — и да, я немного под кайфом. Я же раньше не принимала никакой такой хрени, имела дело с ней, но не употребляла, а тут, недавно бац… и я психанула, — корчится в гримасе, — достало все. — Ты послала к черту тех журналюг, это было эпично, по крайней мере, по ТВ показали, было круто, — кивает девушка, — а вообще, у тебя же с собой эти таблетки? — останавливается, обращаясь к брюнетке. Рут хмурится, недовольно отвечая: — А что? — Дай мне их, — Шанди протягивает руку к девушке, на что Джеффри недоверчиво смотрит: — У меня еще нет зависимости, все нормально. — Поэтому дай мне их, — беловолосая настаивает, но Рут не подчиняется. Мрак ночи окутывает их, а район, в котором они находятся был самым обычным. Где-то в глубине, между домов, посапывал бездомный, где-то пробегала кошка. Это совершенно другая сторона Города Ангелов, друга реальность, противопоставленная Голливуду, но Джеффри было плевать: — Я хочу на крышу, — подрывается с места к пожарной лестнице, идущей возле квартирных окон. — Хей! — Шанди кидается следом. «Так тепло. Мои мышцы, мое тело так спокойно… так вот, что я перевозила когда-то. Успокоительное.» Рут Джеффри добирается до крыши. В одышке садится на холодную поверхность и смотрит на звезды, которые видны не смотря на фонари и пытаются сравниться с ними в свете. Брюнетка вдруг вздыхает, а Шанди садится рядом, позволяя той положить голове себе на плечо: — У меня крыша едет… — Понятно, а грустишь почему? — Ну, знаешь ли, она могла бы и помахать на прощание, — вздыхает, достает из кармана куртки упаковку лекарства и протягивает его Шанди, — забери это от меня, пока я в дурдом не попала, или того хуже — в клинику. — Мы все уже давно должны быть в дурдоме, — усмехается девушка, забирая таблетки, — Потому что только ненормальные могут спокойно жить на этой гребаной земле. Брюнетка смотрит на небо, краем глаза смотря, как Шанди открывает упаковку таблеток и высыпает их в ладонь, затем выбрасывает за пределы крыши вниз, куда-то в пустоту асфальта, который стал конечной остановкой таблеток. — Ага. А эти звезды — те, кто послал нахрен весь этот мир и свалил в космос. — Ты чокнутая, — усмехается Шанди. — Это ты к чему? — поднимает бровь Рут, прикусывая нижнюю губы. — К тому, что тебе придется торчать на этой чертовой планете вместе со мной, — и белокурая целует, уверенно, от этого и нелепо, ожидая резкой реакции от брюнетки, но та хладнокровно отвечает, кусая ее: — Ты не выживешь в моем мире.* * *
Шанди открывает дверь своей ветхой квартиры так, будто у нее самое клевое пристанище в мире. Она не сковывает себя в движениях, пропускает Рут внутрь и закрывает дверь, которую можно легко вышибить. Старый диван, обитый бордовой тканью, стоял напротив стены, посреди гостиной, и смотрел на маленький плазменный телевизор. На журнальном подранном столике лежала игровая приставка с контроллерами. Слева туалетная комната с белой, пожелтевшей от старости, дверью. За поворотом кухня, в которой был холодильник, электрическая плита и две драные тумбочки со столиком, возле которого было два табурета, с которых стала слезать краска. И ведь любой другой человек, приведя в подобное место, называемое своим жильем, такую личность, как Рут Джеффри, выглядел бы подавленно, испытывал бы дискомфорт, но только не Шанди. Она вальяжно разваливается на диване, позволяя брюнетке оглядеться. Рут в свою очередь не смущается, не морщится в лице от резкого контраста в своем местонахождении. Она спокойно садится рядом с Шанди, тем самым показывая, что ее нисколько не беспокоит обитель девушки. Старый домашний телефон резко заверещал. Шанди недоуменно уставляется на прибор: — Это еще кто? Рут вздыхает, фыркая: — Меня потеряли. — брюнетка спокойно осознавала, что откопать любую возможность связаться для Вивьен не представляет труда. Беловолосая же спокойно встает, подходит к телефону и поднимает трубку: — Да? — ее кошачьи глаза загораются, а на лице появляется ухмылка, — нет, она распсиховалась и ушла куда-то, — а сама еле сдерживает улыбку, ловя фокус глаз Рут, — я же говорю с Вивьен? — прикусывает губу, игриво присаживаясь на подоконник, — Что на тебе надето? — брюнетка издает смешок, который подавляет ладонью. Шанди же демонстрирует проколотый язык, — Вивьен, ты когда-нибудь занималась этим по телефону? — тут же закрывает микрофон рукой, подавляя смех, но услышав резкий ответ и гудки, девушка довольно кладет трубку обратно, — подумаешь, не очень-то и хотелось, — Джеффри, наконец, не сдерживает смех: — Ее, наверно, инфаркт схватил из-за тебя. — Нечего названивать, если мобильные выключены, значит нужно идти в задницу, а не выискивать. — снимает с себя косуху с шипами, которую тут же отправляет на вешалку, — Ты не хочешь курить? — не дожидаясь ответа, поднимает пачку сигарет с подоконника и достает одну из, обхватывая фильтр губами. Бледно-бирюзовые глаза едва темнеют, останавливаются на тонких пальцах, держащих зажигалку, а после переводятся в спокойные кошачьи: — Не угостишь? Шанди игриво поднимает бровь, достает сигарету из пачки и делает шаг к Рут, которой отдает свою сигарету изо рта в ухмылке. Брюнетка же хмурится, делает затяжку, а после вместе с дымом выдыхает, смотря на то, как беловолосая поджигает новую сигарету, передав ей отпечаток своих губ. Джеффри спокойно смотрит, как девушка пошло и вульгарно садится на подоконник, как одну ногу она ставит на спинку одинокого старого стула, а вторую на батарею. Кукольные губы вытягиваются в выдохе, а тонкие пальцы держат сигарету. Шанди вдруг выпаливает: — Я столько раз пыталась бросить курить, но не могу избавиться от этой вредной привычки. — и снова обхватывает сигарету пошло и вальяжно. — У тебя это уже не привычка. — Рут холодно затягивается табачным дымом, стреляя в кошачьи: — А что тогда? — У тебя это уже образ жизни. — ухмыляется, садится у стены, обои которой пожелтели от старости, — для тебя это не просто курение, а совокупление и собственный Содом, — прикрывает глаза, выдыхая. Шанди же спускается с подоконника и на четвереньках с согнутыми коленями приближается к Рут, держа сигарету губами. Брюнетка открывает глаза, недоуменно смотря на девушку, — чего ты хочешь? — Расслабься. — нависает над Рут, опуская болотистые глаза на поджатые губы, нижней из которых, касается большим пальцем и заставляет приоткрыть рот. Джеффри только хмурится, смотря на то, как Шанди делает затяжку дыма, тянется к губам, а после выдыхает табачный воздух в ее легкие, — ты слишком напряжена, — выпаливает, едва касаясь застывших губ брюнетки, — хочешь, я закажу пиццу? — отстраняется, пытаясь понять настроение Рут, но та лишь холодно смотрит в кошачьи, от чего Шанди вскакивает: — С тобой слишком сложно быть трезвой, — подходит к валяющейся на полке книге, открывает ее и достает готовый косяк с марихуаной. Джеффри поднимается, кидает сигарету в забитую раковину, полной посуды и воды. Беловолосая оборачивается, застывая кошачьими на бледных бирюзовых глазах. Тонкие белые пальцы снимают с себя косуху, которой позволяют упасть на потертый пол, и отбирают косяк, который Рут обхватывает губами и поджигает другой конец, затягиваясь и прикрывая блаженно глаза. Кошачьи метаются то на губы, которые выдыхают дым, то на прекрасное лицо, то на черные волосы, спадающие на это самое лицо. Свободная майка оголяет ее плечи и тонкие руки. — С тобой сложно быть трезвой, — хмельно улыбается Рут, делая шаг к девушке и становясь вплотную, — что ты хочешь от меня? — вдыхает, и, обхватывая подбородок Шанди, притягивает к себе, выдыхая одурманивающий дым, — ну же, скажи…- безжизненные глаза с вызовом смотрят в кошачьи болотистые, сладковатый запах жженной травы заполняет пространство, — Шанди? — и та вздрагивает, будто загнанный кролик в клетку. Джеффри хмурится, опускает руку с косяком, — ты можешь прикоснуться ко мне… на секунды… — выдыхает в губы напротив, касаясь кончиком носа ее кончика носа, — только сейчас… — выпаливает, прикрывая глаза. Кукольные губы тянутся к одурманенным, тонкие руки обхватывают лицо, а язык белокурой проскальзывает в полость брюнетки, соприкасаясь с ее языком холодным металлом. Рут хмурится, углубляет поцелуй. Своеобразно выдыхает, издавая некое подобие стона, Шанди теряется, осмеливаясь прижать к себе брюнетку, потянув на себя за ткань ее майки — М-м… остановись… — выпаливает Джеффри, отворачивается к окну, делает затяжку и упирается лбом в холодную поверхность стекла. — Все в порядке? — Шанди обеспокоенно хмурится, делая шаг к ней. — Да. — Рут протягивает ей косяк, садясь на подоконник. Беловолосая вдыхает дурман, садится напротив: — Ты все еще любишь кого-то другого? — Нет, скорее уже ненавижу… — Тогда это хорошо, потому что ненависть хотя бы объяснима.* * *
— Джи-и-ина, — темнокожий парень, одетый в в свободную майку, которая оголяла его статные широкие плечи и мускулистые руки, в драных джинсах и белых кроссовках, находит девушку среди объективов фотоаппаратов. Он улыбается, обнажая белые зубы, и поправляет белую кепку, подходя к Мин, — приве-ет, как настрой? — обнимает ее, на что та ответно улыбается: — Привет, Джей-Джей. — Как думаешь, если я тебя поцелую на камеру, это поднимет наш рейтинг? — говорит ей на ухо, на что Джина с насмешкой отвечает, запуская руки в карманы своего комбинезона темно-зеленого цвета, верх которого висел на талии, обнажая белую футболку: — Время идет, а твои подкаты не меняются, — поворачивается к другой стороне камер, — Я снялась в твоем первом клипе два года назад, будучи только барабанщицей набирающей популярность группы, а теперь посмотри на нас… — поправляет волосы, двигаясь с парнем в сторону входа на светскую вечеринку, — ты — один из самых популярных холостяков Эл-Эя, а я не только барабанщица самой крутой группы, но и фото-модель, владелица косметической фирмы и начинающая актриса. — вспышки объективов освещают их лица. Джей улыбается, не сводя глаз с Джины, которая в свою очередь останавливается у входа, поворачиваясь к парню, — безусловно, — тянется к нему, на что слышит овации и свисты со стороны журналистов, — наш поцелуй бы взорвал бы этих охотников на сенсации… — кидает взгляд на его губы, парень наклоняется, готовясь к поцелую, но Джина резко хватает его за подбородок и целует в щеку, оставляя яркий красный след от помады. Она так же быстро поворачивается к объективам с ехидной ухмылкой, а затем, показав прямо в камеры средний палец, входит в здание, оставляя парня с дебильной улыбкой на лице, к которому тут же начинают сыпаться вопросы репортеров «а-ля — что между вами?», но Джей лишь смеется в микрофон, пропуская очередных гостей внутрь: — Мы просто друзья, ребят, просто хорошие друзья, у нас почти получилось вас развести. Безусловно, в их мире объективов наилучшим способом обратить на себя внимание — это интриги и страсти. Это мир продаж. Чем круче товар — тем лучше он продается. Джина отличалась от общей массы — ее товаром были не интриги, а безразличие к ним. Она одевалась так, как хотела. И если, большинство дам пришло на эту вечеринку в платьях, то Мин явилась в повседневной одежде, хоть и дорогой. Джина вела себя так, как хотела — в этом и есть ее провокация. Она даже уволила собственного менеджера после того, как тот посоветовал ей завести интрижку с кем-нибудь из знаменитостей и тем самым привлечь к себе внимание. Но единственное, в чем она была не свободна, это в чувствах. Она не может прийти на подобные мероприятия с Меган, не может веселиться с ней, не обращая внимания на камеры. И это подрывает ее, исчерпывает, уничтожает. Так на каком же моменте Джина скажет «хватит»?* * *
Ниа сидит в кресле своего кабинета, откинувшись на спинку. Уставшее лицо обращено к потолку. Ею движет желание работать, но она сидит, растекаясь апатией. Девушка протягивает свои тонкие пальцы к футляру, из которого достает мундштук из серебра и красного дерева. С тоской глядит на изделие, вздыхает, после достает из другого футляра-держателя сигарет одну из. Вставляет в мундштук. Замирает, пожевывая губу, будто раздумывая над чем-то, но, фыркнув про себя, Ниа поджигает табак, ставит серебряную зажигалку обратно и довольно откидывается в кресло, делая затяжку. «Скука одолевает меня, вгрызается в кости, сковывая движения. Она убивает меня, потому что, чтобы убить ее, я уничтожаю себя.» Дым выедает кислород кабинета, девушка поджимает губы. «Я не могу больше находиться дома, мне душно.» — и на этой мысли она ловит себя, корит, — «Нет, я должна быть рядом с ним… Должна…» — но тут же понимает, что насилует себя, жертвоприношаясь. Ее одолевает стыд за то, что она не может полностью желать того, что было бы правильно. Ей просто необходимо работать, иначе апатия застанет ее, обрушится кирпичом на голову. Ниа поджимает губы, достает папку из ящика и открывает ее. «Розы пахнут лилией». — Может быть согласиться? — вздыхает, спрашивая саму себя же, — Боже, я говорю сама с собой. — укладывается лицом на ладони, — Я схожу с ума… — откидывается на спинку, снова кидая взгляд на рукопись, — Кого мне там предложили играть? — хмурится, пытаясь вспомнить слова агента, но память не позволяет, поэтому Ниа начинает листать сценарий, — Финн, мне предложили роль Каи Финн. — хмурится. «Автор этой книги не получил огромную популярность, но выход фильма по этой книге все же ждут, и если все будет сыграно на высоте, а в ролях будут сниматься известные лица, то касса будет наполнена. Хотя, плевать на кассу, мне необходимо движение. Надо прочитать…» Ниа докуривает сигарету, берет рукопись в руки, приготавливаясь погрузиться в книжный мир иллюзий. Вымысел вот-вот оживет в ее сознании. Она уже готова согласиться на съемки лишь бы не торчать дома, это больше невыносимо.* * *
«Мне всегда хотелось знать, что я нужен кому-то. Хотелось чувствовать тепло другого человека…» — Дюк Шиллер лежит в кровати, и с открытой улыбкой смотрит на спящую Нию возле него. Она лежит на краю, не тревожа его поломанное и побитое тело, слегка сопит и изредка дергает носом во сне, — «Я знаю, что ее внутренняя энергия рвется в мир, а она подавляет ее ради меня, но каков же смысл тогда в лечении, если она будет больна, а я здоров? Меня это сковывает, заставляет чувствовать удушье, но, черт, как же хорошо, когда она просто лежит рядом и дышит мне в плечо…» — он хмурится, отводит взгляд на окно, — «Мэг почему-то испытывает чувство стыда из-за того, что уехала из Ванкувера… дурочка. Тот город сжимал ее, давил и пытался забрать себе… а я бы никогда не хотел отдавать ее в холодные руки этого города. Она была обязана уехать, чтобы обрести свободу.» — Дюк тяжело вздыхает, кидает взгляд своих голубых глаз на спящую Нию. Его мышцы напрягаются, потому что он тихо, боясь разбудить ее, поворачивается на бок, насколько может себе это позволить. Впечатывается и застревает на безвинном выражении лица, на которое спадала непослушная прядь светлых волос. Он хмурится, сжимает губы, осторожно откидывая этот непослушный локон, — «Мне жаль, что я не смог удержать тебя, жаль, что я позволил себе такую роскошь, как… неважно. Важно, что ты сейчас крепко спишь и сопишь мне в плечо, а твои волосы пахнут приятным сладковатым ароматом, будто они особый сорт вина. Черт, ты и, правда, как вино. Дорогочайшего сорта. Что я несу? В моей голове бред. Неважно. Важно, что ты сейчас крепко спишь и сопишь мне в плечо, а твои волосы пахнут приятным сладковатым ароматом, снова заполняя мои легкие.»
Примечания:
В центре второй части раскрываются отношения "отцов и детей", семейное прошлое и прочее, что было только упомянуто в первой части.
