Шутишь?

      Тэн звонит Джонни совершенно неожиданно, тогда, когда старший того вот совсем не ждет. Ёнхо бежит на работу, под подмышкой сжаты папки с кучей важных бумаг, которые как назло не поместились в сумку, а в руках два стакана: с латте и американо. Работу он свою, конечно, любит, но не в те самые моменты, когда наброски, которые было так трудно нарисовать, выпадают из рук и валятся прямо в лужу, а сверху на них летит американо, а все из-за того, что мимо проезжает машина, чуть не сбивая парня с ног.       И в этот самый момент, когда Со кажется, что хуже уже некуда, когда он только начинает опускаться, дабы поднять намокшие эскизы с когда-то гениальным проектом, как ему казалось, раздается телефонный звонок во внутреннем кармане куртки, и Джонни, который уже запорол свое утро и которому уже плевать, кто и как сильно будет кричать на него, бросает в эту же кучу латте, которое было в другой руке и закатив глаза тянется за телефоном.       Берет трубку даже не посмотрев на номер и тут же слышит:       — Можно я выйду за тебя замуж, чтобы получить американское гражданство?       И Джонни кажется, что его утро не может стать еще хуже, потому что хуже просто некуда.       Он отодвигает телефон и смотрит на номер на дисплее. Отлично, Читтапон, звонит из Тайланда, то бишь с Ёнхо еще и снялись деньги, прекрасно.       Джонни в последний раз бросает взгляд на проекты на земле и просто разворачивается. В руках теперь только телефон, что означает, что он наконец может достать сигареты из кармана и спокойно закурить. Он даже не спешит на работу теперь, хоть и опаздывает.       — Шутишь? — в голосе нет даже нервных ноток, после того как все провалилось, на душе стало даже как-то спокойнее.       Джонни закуривает и довольно выдыхает дым через нос. Он знает, что таец не шутит.       — Просто, мне все надоело, хочу переехать, начать жизнь заново, — отвечает младший на той стороне телефона. У него сейчас вечер, наверное он со спокойствием лежит в постели с маской на лице или сидит в танцевальном зале, не в силах подняться и дойти домой.       — Тэн, я вообще на работу спешил, — говорит Джонни, стараясь не задеть капризного тайца. Но он в ответ лишь молчал. — За фиктивный брак могут посадить на пять лет, ты же знаешь? — продолжает, потирая лоб, осознавая, что Читтапон явно извиняться не будет.       — В тюрьме не так уж и плохо, — хмыкает достаточно гордо Тэн. — Ну же, ты же мой лучший друг.       — Лучший интернет-друг, — исправляет того американец.       — Ты обещал мне приехать.       — Я обещал встретиться, а не жениться.       — Хватит ломаться, ты же все равно согласишься, — заканчивает этот нелепый спор Тэн и Джонни почти видит его улыбку. Почти, потому что на самом деле перед глазами утреннее Чикаго, люди с хмурыми лицами и небо затянутое тучами. — Пожалуйста, мне надоело здесь жить.       — Ладно, — перебивает того Джонни. — Все равно никто меня даже ревновать не будет.       — Именно, — говорит Читтапон. — Кстати, я уже купил билет в Чикаго.       Ёнхо молчит и докуривает сигарету, подходя к офису. Хмурые лица сменяются на знакомые хмурые лица, которые иногда поворачиваются на Джонни, а их обладатели кивают-кланяются.       — Знал, что ты согласишься, — объясняет таец.       — Я так и понял, — произносит Джонни. — Я уже в офисе, так что напиши мне, когда вылетаешь.       — Да, хорошо, — быстро соглашается младший, а дальше визжит:       — Спасибо, Ёнхо-хён, люблю тебя!       — Привет, Ёнхо-хён, — слышит Джонни справа от себя и видит улыбающегося Марка.       — И я тебя, иди спать, — отвечает тайцу Ёнхо, перед этим слегка кивнув стажеру.       — Бросаю трубку.       Джонни пихает телефон обратно в карман и поднимает глаза на Минхёна.       — Мелкий, я не принес тебе латте.       Улыбка тут же исчезает с лица младшего.       — В смысле не принес?       Джонни утешающе хлопает стажера по плечу и фальшиво улыбаясь краешком губ, разворачивается и идет к себе в кабинет.       Чертовски плохое утро, Ёнхо спотыкается, потом не успевает забежать в лифт перед тем, как он закроется, потом бьется ногой о дверь, но на лице почему-то все еще улыбка от этого «Енхо-хён, люблю тебя!». Хотя нет, Джонни считает тайца долбанутым на всю голову. Каким он, в принципе, и является.

////

      Через две с чем-то недели после того самого звонка, Джонни стоит в аэропорту. В руках у него нет ничего, и слава богу, потому что все бы выронил, утро же. Еще и Тэн прилетает. К нему, в Чикаго. Раньше такое даже представить трудно было.       Он делает глубокий вдох, а когда выдыхает, видит впереди своего тайца с широкой улыбкой на все лицо, который бежит настолько быстро, насколько может и прыгает прямо к старшему в объятья, а Джонни и сам не понимает, когда успел расставить руки и потом обхватить ими друга, которого в жизни не видел. Зато теперь он точно знает, что означает Читтапоново «Я такой низкий», а Тэн понимает ответ старшего «А я вот высокий, завидуй». Потому что младший уже давно земли под ногами не чувствует, зато чувствует крепкие руки и запах дорогущих духов.

////

      — Я хочу шоколадный торт, — напоминает в который раз Тэн, отрывая Джонни от очередного рассказа.       Ёнхо взял выходной на работе, специально, чтобы встретить и погулять с «гостем», а тот только и твердит про шоколадный торт и парк аттракционов.       — Боже, ты серьезно, — бормочет Джонни и ерошит черные волосы младшего. — Ладно.       — А потом парк аттракционов, — Тэн улыбается и, не дожидаясь ответа, сворачивает в кофейню, на витрине которой он и увидел этот самый торт.       Джонни бывает здесь часто, не потому что любит шоколадные торты, а потому что почти каждый день он заходит сюда, чтобы купить Марку латте. Минхён всегда так благодарен, что аж сердце радуется.       Джонни заходит за Читтапоном в кофейню и тихо прикрывает дверь, но звоночки все равно громко оповещают об их прибытии и Доён, прекрасный бариста, но жутко надоедливый друг, сразу замечает Ёнхо.       — Джонни! — зовет он его, а Тэн удивленно смотрит на лучшего друга, на что тот лишь пожимает плечами, мол «меня знают все в этом городе. привыкай».       — Привет, бро, — Ким активно машет и подзывает к себе обоих парней. — Снова латте и американо?       — Ох, нет, Доён, — Джонни мотает головой. — Ему вот, — он указывает пальцем на Тэна, стоящего рядом и смущенно улыбаясь. — Захотелось твоего шоколадного пирога.       — И два американо, пожалуйста, — добавил таец, переводя взгляд на друга.       — Вау, какой акцент, — Доён приветливо улыбнулся.       — Ты и мне заказал? — спросил Джонни, а черноволосый кивнул и сложил руки на груди.       — Ёнхо, представь друга, — напомнил Ким, уже готовя американо.       — А, это Тэн, он из Таиланда. Он…       — Будущий муж, — перебивает таец Со и протягивает Доёну руку. — Очень приятно.       Улыбается во все тридцать два, пока Джонни удивленно приподнимает брови, параллельно краснея и встречаясь взглядом с баристой, у которого такой же шокированный взгляд.       — И мне… - неуверенно отвечает Доён и пожимает руку.       — В общем-то да, Тэн прав, — Джонни смущенно переводит взгляд с почему-то такого уверенного тайца, на Кима, и обратно.       — Так ты же вроде не по мальчикам, — ухмыляется бариста, за что его вдруг очень хочется ударить.       — Это фиктивный брак, — отвечает Тэн за старшего. — Мне нужно гражданство, так что Ёнхо согласился стать моим мужем на время. Мы пока это не обсуждали, вроде как.       Тэн переводит неуверенный взгляд на американца, будто спрашивая, все ли он правильно сказал.       — Все именно так, — хмыкает Джонни. — А теперь. Доён, делай нам американо и отдавай свой торт.

////

      — Господи, как же это глупо, — бурчит Джонни, пока Тэн радостно бегает глазами по прилавку. За стеклом драгоценности, стоят примерно всю месячную зарплату Читтапона, но Ёнхо в принципе по карману, поэтому таец прямо светится. — Эй! — Джонни замечает, что Тэн уже давно перевёл свой заинтересованный взгляд с обручальных колец на маленькие сережки. — Мы пришли сюда только в деловых целях.       Младший, даже не отрывая взгляд, кривляет старшего.       Таец, как и ожидалось, поселился в квартире у друга, в гостевой комнате. Хотя его вещи валялись не только в той комнате, а и в обеих ваннах, зале, и комнате Джонни иногда, чего последний вот совсем не понимал, как за одну неделю Тэн успел настолько присвоить квартиру себе.       Тайцу нравилось готовить на завтраки, обеды, ужины, тайскую еду, которая Ёнхо чертовски понравилась, хотя раньше он такого и не пробовал. Он перерыл почти всю библиотеку, наклеил плакат с Тэмином на всю стену, а когда Джонни приходил домой, всегда заставал младшего за танцами, прямиком в зале, перед телевизором, с улыбкой на лице. За полторы недели он уже было привык к спокойной общей жизни, пока в один день, придя домой, американец не услышал «Пошли покупать кольца» вместо обычного «Привет, я приготовил тебе Пад-тай».       Отказать он, конечно же, не мог. Обещал же.       — Как насчет купить эти кольца и сережки? — спрашивает Тэн, пока Джонни втыкает в телефон, пытаясь не вникать в происходящее.       — Отличный выбор, — говорит женщина за прилавком, а Тэн мило улыбается ей, с надеждой поглядывает на друга.       — Сколько кольца? — Джонни подходит к младшему и смотрит на его выбор. Неплохо, если не обращать внимания на то, что они покупают кольца друг другу. Друзья. Кольца.       — Две тысячи, — тихо выдыхает Читтапон и с загадочной улыбкой смотрит на старшего.       — Две сто, — исправляет Джонни друга и ухмыляется. — А сережки? У тебя и так на ушах их одиннадцать, зачем еще?       — Я их меняю, Джонни, — черноволосый закатывает глаза и показывает на серьги. — Полторы тысячи.       — Пиздец, — шепчет Ёнхо и фальшиво улыбается продавщице. — Берем. Он слышит сбоку от себя тихое «Есссс» и даже чувствует как подпрыгивает таец.       — Ты должен мне до конца жизни.       — Согласен, я хорошо постараюсь, — произносит Тэн и зачем-то проводит ладонью по линии подбородка Джонни и прикусывает губу, затем заливаясь звонким смехом.       Продавщица мило улыбается и протягивает пакет.       — Вы такая милая пара, рада за вас.       — Спасибо, — отвечает таец и подмигивает старшему, а затем произносит тише:       — Вот видишь, если она так подумала, то с замужеством вообще проблем не будет.       Джонни отбирает пакет у Тэна, и слабо толкает в спину.       — Иди лучше, муженек хренов, — фыркает.       В голове лишь деньги, которые он выбросил на фиктивный брак, смысла в котором для него в принципе нет. Кроме конечно должка Тэна. Это вот еще понадобится.

////

      Джонни не понимает, когда успевает привыкнуть к Тэну в своей квартире. Настолько, что тихие вечера кажутся чем-то необычным.       Фактически, они еще не женаты, правда кольца уже почему-то носят. И Джонни иногда чертовски смешно, особенно когда он приходит на работу с обручальным кольцом на пальце.       Практически никто не замечает, но когда Марк спрашивает про него, Ёнхо начинает смеяться и не отвечает ничего. А ответить нечего, вряд ли у них все получится, насколько он знает, полиция легко отличает тех, кто просто хочет получить гражданство, от действительно любящих людей. Но, может попробовать стоит, Тэн не из тех, кто сдается, ну, а Джонни не из тех, кто будет спорить.       Домой теперь хочется намного больше, чем раньше, хочется слушать рассказы Тэна про то, как он хочет уже начать преподавать, ведь стать тренером по танцам было его мечтой, а теперь есть возможность, слышать постоянный смех и чувствовать запах кофе от друга мужа.       — Хочу вечеринку устроить. С твоими друзьями. Как тебе? — спрашивает Тэн, ну, а Джонни соглашается. Почему нет?       Друзей у него достаточно, квартира огромная, еще и Тэн под рукой, который любых плясать заставит, даже вечно серьезного Тэиля. — После того, как распишемся, — добавляет Тэн и Ёнхо вдруг вспоминает, что это будет уже завтра.

////

      — Это мой муж, — с улыбкой произносит Джонни, показывая на Читтапона, который пытался оттереть пятно от сливочного ликера с черного свитшота. Вернее, произносил то Джонни, а вот улыбался все тот же сливочный ликер. Ну или виски. Уже непонятно.       Единственное, что понял Ёнхо за этот вечер, это что вечеринки с Тэном чертовски прекрасны. Потому что каким образом младший умудрился напоить Тэёна, который вообще вроде как не пьет, один Бог знает.       — Давайте в правду или действие, — закричал Хэчан, которого никто в компании вообще не знал, его притащил Марк, потому что просто захотел, ну, а Джонни слишком добрый.       — А кто не выполняет, пьет стакан мартини, — соглашается Тэн, предлагая свои правила.       — У тебя долбанутый муж, — выносит вердикт в хлам бухой Тэён и падает с дивана на землю, что было удобнее играть. — Я играю!       А Джонни согласен с Тэёном целиком и полностью. То, что таец просто сумашедший, было известно ему еще с первого знакомства в интернете, когда вместо «Привет, меня зовут Читтапон», Ёнхо услышал «Можно на тебе прокатиться аж до Сеула», а американец, будучи в этом самом Сеуле, сразу понял, что этот человек станет очень близким ему.       — Тэн, твои игры с выпивкой всегда заканчиваются перепихоном кого-то с кем-то, — фыркает Джэхён. Еще один человек, которого Джонни не знал, но зато откуда-то знал таец, и они даже близки, как успевает заметить американец.       — Это ведь весело, — хмыкает Читтапон и плюхается на ковер рядом с Ёнхо. — Муженек, подай пустую бутылку, — просит он старшего и Джонни выполняет просьбу под громкое улюлюканье этого мелкого Хэчана.       «Нет, это чертовски невесело» — думает Джонни, когда горло жжет от горького мартини, но по правилам ему надо выпить целый гребаный стакан. Уже третий по счету. Потому что он отказывается идти к соседям и жаловаться на громкие стоны, учитывая то, что его соседом является его бывший препод с универа, нет и еще раз нет.       Перед глазами уже плывет, но он все равно до жути громко смеется с каждого, кто задания выполняет, а смотреть на стриптиз такого невинного Доёна — вообще уморительно. Как и на Тэна, так увлеченно загадывает всем желания, потому что на него бутылка, как назло, ни разу не указала.       — Дайте я покручу, — просит Донхёк, все еще трезвый, почти, и вертит бутылку, скрещивая пальцы, а когда та останавливается горлышком указывая на Тэна, его счастью кажется нет предела. — Тэн-хён, Тэн-хён…       Он злобно смеется задирая голову вверх, а потом в таком же тоне произносит:       — Поцелуй Джонни. Вот прям, поцелуй.       До Ёнхо не сразу доходит смысл сказанного, а как только он понимает, глаза тут же расширяются и он поворачивает голову на Тэна, сидящего рядом. Тот со смущенной улыбкой зарывается рукой в волосы и смотрит на старшего в ответ.       — Та ладно, вы же женаты, — поддерживает Хэчана Марк, а потом и остальные.       Джонни, не обращая внимания на крики друзей, тянется за стаканом и бутылкой мартини, но чья-то рука останавливает его на полпути.       — Ты чего? — спрашивает младший и убирает руку с запястья Джонни. — Господи, не буду я пить. Что мне, уже, поцеловать тебя нельзя?       — Издеваешься? — тянет старший и смотрит на Читтапона, который вдруг начинает приближаться. Американец вытягивает ладонь перед собой и таец врезается губами лишь в холодную ладонь.       — Ну что такое? — возмущенно спрашивает младший, когда понимает подвох и отрывается от чужой руки.       — Фиктивный брак, Тэн, — шепчет Джонни. — Фиктивный…       — Ёнхо, господи, это просто поцелуй, — так же тихо отвечает таец. — Просто закрой глаза, ладно?       Джонни недоверчиво смотрит на друга, пока еще точно друга. Рука тайца ложится на колено старшего и тот сразу закрывает глаза, одновременно задерживая дыхание. А вот этого Тэну делать не стоило. Он правда перестает дышать и слышать что-либо. Только спустя несколько секунд он чувствует на своих губах чужое дыхание.       — Дыши, — шепчет таец прямо в губы старшего и тот послушно выдыхает, приоткрывая рот, а затем чувствует почти невесомое прикосновение чужих мягких губ.       Скорее всего это мартини, твердит себе Джонни, когда вдруг сам движется вперед и углубляет поцелуй. Остальные начинают кричать что-то, но американец не слышит, отключая все чувства. Разгоряченный язык тайца проталкивается внутрь и старший чувствует вкус того самого сливочного ликера. Тэн целуется страстно, мокро, так, будто хочет свести Джонни с ума, что в принципе у него получается.       «Так ты же вроде не по мальчикам»       А Джонни так нравится, руками он хватает свитшот тайца и тянет к себе еще сильнее, будто хочет приблизиться максимально близко, а Тэн в ответ руками зарывается в волосы старшего. Таец в последний раз проводит языком по губе Со и отрывается от чужих губ, невольно облизываясь и разрывая ниточку слюны. Он смотрит в затуманенные глаза американца, а собственные искрятся, игриво как-то, может даже радостно.       Джонни, все еще находясь в каком-то пространстве, разжимает кулаки, в которых был сжат свитшот младшего, а тот убирает руку с головы американца и отодвигается обратно на свое место.       — Окей, можно считать, мы поверили в ваши отношения, — немного завороженно говорит Доён и поднимается на ноги. — Я домой.       Ёнхо облизывает губы, будто все еще не веря в произошедшее, и провожает уходящего Доёна взглядом, который тянет за собой еле стоящего на ногах Тэёна, который кажется пытается что-то сказать, но не получается.       Остальные продолжают играть, но ни Джонни, ни Тэн, не выполняют больше заданий, разве что пьют, поэтому, через час, в квартире остаются только они.       — Сейчас уберем или завтра? — спрашивает таец, а Джонни мычит что-то в ответ и сворачивается в калачик на мягком пушистом ковре, причмокивая губами. — Понятно, — тянет младший и поднимается на ноги.       Он берет с дивана подушки, которые Тэён зачем-то принес из спальни, и аккуратно приподнимает голову старшего, кладя под нее одну. Джонни кажется мямлит что-то наподобие «спасибо», а Тэн, улыбаясь, проводит по мягким волосам американца и поднимается с колен.       Он выключает свет в гостиной и прикрывает дверь, сам направляясь в свою комнату.

////

      Тэн приходит на следующий день только к вечеру, а Джонни почему-то смиренно ждет его, не в состоянии расслабиться и лечь спать.       В квартире пусто, одиноко тихо, без тайца. Никто не смеется, не бьет посуду, потом выкрикивая маты в перемешку с извинениями, никто не включает музыку на полную, не зовет кушать токпокки, который Джонни зачем-то научил его делать. Токпокки правда уже надоели, таец делает их почти каждый день, но Ёнхо не отказывается никогда, потому что Читтапон ведь старался.       — Ты где был? — спрашивает старший, как только Тэн заходит в квартиру и удивленно приподнимает брови, замечая Ёнхо, сидящего в прихожей.       — С Джэхёном гулял, — отвечает таец и снимает куртку, отворачиваясь от старшего.       — Ты меня не предупреждал, — подметил Джонни. — Он же тоже гражданин Америки, так ведь?       Тэн кивает и подходит к старшему поближе, облокачиваясь на стену напротив.       — Ты с ним ближе, чем со мной, кажется, — усмехается Со. — Почему ты решил провернуть всю эту хуйню с замужеством именно со мной, а не с ним?       Ёнхо облокотился руками на колени и поднял взгляд на тайца. Тот стоял, поджав губы и, заметив пристальный взгляд, пожал плечами.       — Просто.       Джонни тяжело выдохнул и поднялся с дивана.       — Предупреждай в следующий раз, когда уходишь куда-то, — проговорил старший и развернулся.       — Волнуешься? — остановил уходящего Тэн.       — Да, — Ёнхо зашел в свою комнату, громко закрыв дверь, будто отрезая себя от тайца и разговора, который только что произошел.       Со места себе не находил, это правда. И он понятия не имеет, почему все вдруг как-то поменялось. Может из-за теперь официальных, но все еще фальшивых, отношений? Почему-то чувствовать себя использованным вдруг становится неприятно и больно местами, особенно, когда таец это, кажется, не особо ценит. Ён снимает кольцо и кладёт его на полку, не понимая зачем вообще его носит, и для себя подмечая, что на пальце Тэна тоже было кольцо, когда тот пришел.

////

      Джонни хочется Тэна поцеловать. Он бьет себя ладошками по щекам, щипает за руки, но не просыпается. Обидно.       Тэн такой чертовски… домашний, такой спокойный, умиротворенный.       — Я полежу у тебя, — единственное что сказал таец, когда заходил в комнату старшего с ноутбуком в руках. У него мокрые волосы, домашняя огромная футболка, которая, кажется, раньше Джонни принадлежала, шорты, бутылка черничного сидра, которую он вручает Ёнхо, будто это плата за аренду кровати, на которую таец так по-хозяйски забирается и, улегшись поудобнее, включает сериал. Джонни просто молча сидит за рабочим столом, уже забывая, что до прихода младшего, он пытался нарисовать что-тo, уже даже не помнит что. Тэн тихо смеется в кулак, когда в сериале происходит что-то забавное, а Джонни решает, что нафиг работать, лучше тупо смотреть на парня. В своей постели, с мокрыми волосами, только-только из-под душа, и кучей сережек в ушах, которые он иногда задевает пальцами, играет, перебирает.       А Со понимает, что хочет его поцеловать, и что делать не знает.       Тэн переводит взгляд на Джонни и улыбается.       — Что? — тихо спрашивает, сгребая ноги под себя.       В сериале как раз кажется кто-то признается в любви. Забавно.       — Ничего, — так же отвечает Ёнхо, и, по задумке, он, вроде как, должен отвернуться от младшего, может даже продолжить работать. Но он продолжает смотреть, не в силах оторваться от улыбки, которая со временем расцветает и на его губах.       — Ты сидр то будешь? — спрашивает таец, указывая на бутылку, а американец мотает головой и передает ее другу. — А сериал со мной смотреть?       Джонни, немного сомневаясь, кивает и поднимается с кресла, опускаясь рядом с младшим и наконец-то отрывая взгляд от его улыбки. На экране и правда парочка, в чем старший не сомневался.       — А разговаривать?       Ёнхо вопросительно приподнимает брови и встречается взглядом с чужим.       — Ты все еще обижаешься? — спрашивает таец, плечом специально задевая плечо старшего. — За то, что я гулял с Джэ?       — За то, что ты не предупредил, возможно, — отвечает Ёнхо, а в голосе почему-то неуверенность.       Читтапон будто замечает это сомнение, он выглядит чертовски загадочным, будто сосредоточенно думает о чем-то.       Таец прикусывает губу и теребит сережку на ухе, как делает всегда, когда нервничает.       — А за то, что с Джэхёном?       Джонни не пил, честно. Ни одного глотка того сидра, или чего-либо другого, но разум снова дурманит, перед глазами плывет, как тогда, на вечеринке. Смотреть в глаза парню напротив становится все труднее, особенно когда ты осознаешь, что вы лежите в одной кровати, и, блять, он так близко. Со даже чувствует его обжигающее дыхание, нервозность, игривость, просто Тэна.       — Ты…       Читтапон резко движется вперед и врезается губами в полуоткрытый рот старшего. Джонни даже не осознает, что происходит, он просто замирает, задерживает дыхание снова и даже глаза не закрывает.       А Тэну это будто и не надо. Он мягко целует, засасывает верхнюю, нижнюю губу, руками сжимает плечи старшего, так, что тот даже не замечает, когда начинает отвечать. Руки обвивают тонкую талию тайца и тянут на себя, заставляя того углубить поцелуй, отрываясь только на короткие вдохи. Руки старшего блуждают по телу Читтапона, то поднимаясь выше в худым ребрам, то опускаясь к бокам, а тому кажется нравится, безумно, он кусает чужую губу, одновременно чертовски страстно и так почему-то нежно, необычно, а из приоткрытого рта старшего вылетает тихий стон.       — Эй, эй, эй…       Тэн отодвинулся и руками надавил на плечи старшего, дабы тот не потянулся за ним.       Джонни прикусил губу и непонимающе посмотрел в глаза тайца.       — Ты спросил, почему я выбрал тебя, а не Джэхёна, — начал было Читтапон, но Ёнхо перебил его:       — Сейчас уже плевать.       — Нет, — Тэн провел большим пальцем по скуле американца. — Ты мне нравишься, Ёнхо. Еще с самого начала.       А Джонни почему-то не удивлен. Ему просто приятно. Он чувствует какое-то тепло в груди, сердце бьется быстрее, а на губах появляется нелепая улыбка, которая ну совсем не вовремя. И Со не знает, что ответить, он просто оставляет поцелуй на губах младшего, один, второй, третий, на подбородке, щеке, скуле, потом шее. Читтапону может уже и не нужен ответ, он ногами обвивает бедра Джонни и обнимает чужую шею.       — Кажется, и ты мне.

////

      Ёнхо уходит рано утром, сбегает можно сказать. Забывает взять проекты со стола, вернее не хочет заходить в свою комнату, боится разбудить младшего. Который спит голый в его кровати, а Со просто не понимает, как так вышло. Фиктивный брак, повторяет себе Джонни, который вроде натурал, глядя на кольцо на пальце. Он так и не снял его.       Но Тэн так красиво стонет, Ёнхо кажется, что это самое прекрасное, что он слышал. Тэн выгибается под чужими губами, стонет, тяжело дышит, оставляет царапины, когда Со слишком резкий, слишком быстрый, когда входит во всю длину даже не предупреждая, Джонни кажется, что таец — чертов Бог. Не ангел, для ангела он слишком пошлый, со своими блядскими сладкими губами, терзающими, алыми, мягкими.       На его теле засосов неисчислимое количество, а когда утром Джон это заметил, ему вдруг стало страшно. Пугающе так, странно и необычно. Потому что воспоминания о таком прекрасном парне, который стонал лишь его имя, на пальце которого было кольцо, кажутся очень, очень неправильными.       Со кажется всем своим видом выдает свое настроение, даже Марк замечает, что что-то не так, но просто молчит.       А что сказать?       «Я влюбился в друга, который женился на мне, просто чтобы была возможность жить в Америке»       Вау, прекрасно.       Минхён стучится к нему в кабинет через три часа, после того, как он пришел офис.       — Там… к тебе, — мямлит тихо, а потом в кабинет заходит Тэн. И ему очень сильно идут эти лиловые засосы на шее, неловкая улыбка, свитер американца, который тот не носил уже пару лет и который как раз по размеру младшему.       — Ты забыл, — Читтапон приподнимает руку, в которой лежит та самая папка, которую Джонни не взял из дома.       — Марк, выйди пожалуйста, — просит Ёнхо, поднимаясь с кресла и подходя к тайцу.       Минхён выходит, бросая подозрительный взгляд на обоих, а потом оставляя их наедине.       — Ты ведь просто не хотел меня будить, — догадался Тэн, протягивая папку старшему.       — То что было вчера…       — Мы можем забыть об этом, — перебивает Джонни Тэн, понимая что старший папку не заберет, поэтому он просто кладет ее на стол позади Ёнхо. — Если ты захочешь.       — Я не хочу, — ответил старший, а Тэн слабо улыбнулся, опустив голову. — Я ведь твой муж, — тихий смешок одного и второго. — Я могу тебя целовать, обнимать.       Тэн смешно сморщил носик и поднял голову.       — Настоящий муж, что-ли?       Ёнхо кивнул, а таец засмеялся.       — Забавно.       — Да, — согласился старший и, недолго думая, притянул к себе младшего за руку и поцеловал в уже знакомые, мягкие губы, а тот ответил, улыбаясь.       Теперь им точно поверят.