Непокорная бездна

Где похотливый глаз, там и похотливое сердце...

3 глава Давние воспоминания… Иногда задумываешься, а стоила ли вся эта жизнь усилий, если за тебя уже все решили: сначала детсад, потом школа, университет, а дальше работать до пенсии и умереть. Так вот, к чему это я? Как бы глупо это не звучало в данной ситуации, но я мертв! А умер я от остановки сердца. Это произошло ночью: я проснулся от резкой боли в грудной клетке, из-за невыносимой боли я не мог издать и звука, а через несколько секунд всё резко прекратилось. Про свою жизнь могу рассказать не много, потому что она была вполне обычной и серой. Мне часто казалось, что я должен был родиться не здесь и не в это время. Звали меня Аксель, мне 23, на момент смерти учился в Римском университете Сапиенца, постоянно приезжая к родителям домой на каникулы. Почти всё своё свободное время я тратил на мангу, фильмы, аниме и такого же типа вещи. И если бы сейчас кто-нибудь спросил бы меня жалею ли я о том что умер или нет, я бы ответил, что нет. Жалко лишь родителей да друзей, которых у меня было мало, да и те жили в моём родном городе и виделись мы редко. Ну а в данный момент я нахожусь в пустоте. Сейчас уже не могу вспомнить сколько я тут, да и не уверен что это кому-то интересно... Зато теперь я знаю как выглядит загробный мир: не рай, не ад, а лишь пустота. Хотя не уверен, что у всех загробный мир выглядит вот так, ведь когда я ещё был жив был уверенным атеистом и всячески насмехался над глупыми людьми, которые молились кому-то, думая что все их мечты сбудутся. Как по мне, так более глупой идеи, чем просить что-то и нечего не давать взамен и не придумать! Ведь все в мире должно быть равноценно! Но что-то я отошел от темы. Так вот, через некоторое время я понял где нахожусь. В реке душ. Возможно это глупое предположение, но когда ты видишь вокруг бесчисленное количество душ, которые куда-то медленно плывут, то сразу понимаешь где ты находишься. Вот так в наблюдении за этой рекой и проходило моё время. Сотня а может и тысяча лет, пока у меня перед глазами не появилось вот это! Приветствую тебя, душа! Я один из 12 Изначальных богов, Бог Игр и Судеб. Наверное, ты задаешься вопросом кто такие Изначальные боги, и я тебе отвечу: когда появилось мироздание, вместе с ним появились и первостихии, такие как Жизнь, Смерть, Порядок, Хаос, Свет, Тьма, Огонь, Вода, Земля и Воздух! Все эти первостихии одновременно являются её частью и одновременно нет. Они и не живые, и не мертвые, они просто есть. Они общаются между собой не как Боги или другие сущности, а на совершенно другом уровне... Так вот, вместе с первостихиями появилось и 12 вселенных, а в каждой вселенной по 1 Изначальному Богу, который и отвечал бы за свою вселенную и определенную силу. Ты наверное задаёшься вопросом почему так, а все до невозможности просто, само мироздание так захотело... ахахаахахах... предугадывая твой вопрос, да есть и другие вселенные, их огромное количество, и там есть свои боги, но они появились позже 12 изначальных. Так вот, если исчезнут 12 изначальных вселенных вместе с ними исчезнут и все остальные, и тогда настанет конец всему, Рагнарек и забвение... Останется лишь мироздание... аахахахха... и все начнется сначала, появятся первые вселенные и первостихии... ааахахах... все так просто и... кхм... Так вот ты жил в одном из 12 изначальных вселенных и там же умер, эта вселенная как ты понял моя, и все души которые есть в ней также мои! И снова предугадаю твой вопрос да есть и другие сильные боги: всего Высших богов 196 и имея в виду "Высших" я имею в виду уровень их сил... не тех тараканов что сидят на своих маленьких планетах и зовут себя богами... аххаахаха... глупые тараканы возомнили себя очень сильными! Аххахахха... Богов средней ступени 401 одна сущность, Богов Низшей ступени 1012, и чтобы ты понимал: уровень сил низшего бога - это когда ты можешь создать свою вселенную при этом ничего не потеряв из энергии, ну а уничтожить какую нибудь вселенную на такой ступени легче чем её создать. Ну вот я и рассказал тебе душа про классификации в узком профиле... на самом же деле ступени делятся на много порядков бытия и запомни "душа" это часть мироздания, развевая "душу" ты становишься сильнее. Забудь о телесной оболочке, ведь развив душу хотя-бы до 10 порядка ты сможешь создать себе какую угодно оболочку . И снова предугадываю твой вопрос, тот мусор что зовет себя Богами лишь тараканы и ничего больше. До истинной силы Бога могут добраться лишь те кто получил одобрение Совета Богов, в который входят все боги Высших-Средних-Низших ступеней и сами Изначальные. Этот совет защищает 12 изначальных вселенных от Демиургов, Опустошителей, Архидемонов и других демонических сущностей желающих подмять под себя мироздание. И когда я говорю про демонов я имею в виду истинных демонов, порождений бездны и пустоты, которые питаются Демонической-Бахоинь, когда Боги питаются обычной "сырой" Бахоинь, её можно получить от чего угодно: от переработки известной тебе маны или любой другой энергии в Бахоинь, даже веру и знания существ можно переработать в Бахоинь... хотя именно так и делают эти тараканы на своих маленьких планетах. И говоря "питаются" я имею виду становится сильнее! И снова предугадывая твой вопрос зачем я говорю это такой душе как ты... ахахахахахах... кхм... Все как всегда просто, тебя выбрали абсолютно случайно. Могли выбрать любую другую душу, но повезло тебе, ну а твоя задача проста - развиваться. И стать хотя-бы божком на какой нибудь планете... хотя советую тебе стремится выше, ведь тараканы долго не живут... ахахахахахах... кхм... кхм... Для этого я дам тебе выбрать одну из огромного количества "Систем Развития". Выбирай лучше, ведь именно она будет тебе помогать развивать твою душу вплоть до уровня сил Низшего Бога. Когда ты встанешь на эту ступень система признает тебя Системным Администратором, а дальше просто найди или свяжись со мной... И не сдохни как обычная букашка! Я буду иногда подбрасывать тебе задания и смотреть за тобой, иначе какой из меня Бог Игр и Судеб, верно? А если тебе это не нужно просто нажми "НЕТ" и река душ, очистит твою душу и отправит тебя на перерождение и все начнется сначала! И да еще кое что. Только тебе выбирать быть тараканом в этой песочнице или стать огромным пауком который поедает этих тараканов и идти дальше. Это твой путь и советую сделать правильный выбор! АХахахаахахааахах… С того момента как я увидел все это прошло уже как минимум 30 минут. Я перечитывал этот текст десятки раз и все не мог решится. Ведь если все что там написано правда, то получается все что бы я не делал до становления Богом Низшей Ступени, не на что и никак не повлияет. И жизнь от этого знания кажется еще более бесполезной, ведь любое живое существо лишь накопитель Бахоинь, а другие сильные существа эту Бахоинь поглощают. Ахахахах... А еще и этот Бог Игр и Судеб, он ведь абсолютно безумен, что наводит на мысль, что ему просто скучно и он решил поиграть с обычной душой! В чем я могу быть точно уверен, так это то что я никому не позволю больше решать за меня. И ни одно существо в мироздании не будет мной управлять: если нужно я буду уничтожать города, если и этого мало то континенты, а если мне что то противопоставят я буду идти по головам и сотру их вместе с планетой, если и этого мало вместе с галактикой, а если они смогут выжить я сотру и вселенную! Как и говорил Бог Игр и Судеб, "тебе выбирать быть тараканом в этой песочнице или стать огромным пауком который поедает этих тараканов"! Сон Юэлы: Он берёт в рот эту чёртову ягоду, и я кошусь почти с завистью – перед ним целая миска этого добра стоит. Ягоды крупные, красные, пахнут просто восхитительно, так вот оглушительно и клубнично, как и положено. Наверное, сладкие, а любимые мной насколько – ну просто до безумия любимые, до истеричного такого желания; я искоса поглядываю на то, как он облизывает губы и едва слышно фыркаю. Тоже мне, соблазнитель. Только ягоды-то – вот почему смотрю. Не обольщайся, понял? Он, откинувшись на спинку дивана и широко расставив ноги, отправляет в рот ещё одну клубничку – откусывает маленький кусочек, язык высовывает, будто бы пытаясь мякоть клубничную распробовать, и я не выдерживаю – выронив книгу о приключениях какого-то капитана Блада, которую я так хочу присвоить себе и прочитать, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Ну, конечно, плюс-минус пять градусов – я транспортира с собой не ношу, да и зрение у меня отнюдь не геометрички со стажем. Ору: – Ты вообще как, мужик? – так обиженно; его брови недоумённо ползут вверх, а я – без повода! – негодую ещё сильнее. – Ты чего тут своим языком как платочком на перроне размахиваешь?! – У меня к тебе встречный вопрос, – ухмыляется он в ответ на моё негодование. – Ты чего на мой язык смотришь вообще? Я морщу нос и смотрю с недюжинным, странным упорством. Не проиграем же в гляделки! Врагу не сдадится наш гордый варяг! Да, да, именно не сдадится, и пусть слова такого нет – так оно ещё сильнее поражение отрицает своим отсутствием в словаре. Я краснею, бледнею, синею и не знаю, что ему сказать – вроде как пялиться на его губы меня абсолютно не прельщает – это прямо уязвление женской гордости (если заметят – уязвление, конечно), и о клубнике говорить не хочется. Я чисто инстинктивно облизываю пересохшие губы, не отводя глаз, и он ухмыляется ещё шире – почему, интересно? – Я и забыл, – фыркает он. – Ты же обожаешь её, верно? Хочешь клубнички? – Пошёл нафиг, – отвожу взгляд от соблазнительных красных крупных сочных ягод. Странно, наверное, что в данный момент только они меня соблазняют, или… … или не только? – Ну ладно, ладно, – улыбается так обезоруживающе. – Хочешь, я тебя покормлю? Подвох есть. Но пока я его не вижу, всё в порядке. Вернее, не так – я знаю, в чём может заключаться тот самый подвох, а потому и не подозрительно мне. Он хлопает по коленке – сволочь, здоровый ведь; я, если с ним сравнивать, гномик злобный. Очень гномик. Очень злобный. Потому на коленке помещаюсь – усаживаюсь, даже не думая упираться ногами в пол. – Не развалишься, – фыркаю. – Корми. Он перемещает руку мне на бедро, под тонкую ткань хлопковой майки, а другой берёт клубничную ягоду – отправляет её в рот, зажимает губами и смотрит в глаза. – Жадина, – ворчу обиженно, приближаясь к его лицу. Клубника и правда очень вкусная, ароматная и сладкая, такая свежая и безумно мной любимая – я, откусив больше половины, прижимаюсь к его губам, чувствуя, как ягода брызжет соком. Липкий, красновато-розоватый, он стекает по его губам – я собираю капельки языком, что совсем не эстетично, даже противно немного, но вкусно просто безумно. Отстраняюсь и облизываю губы. – Удивление на твоём лице я бы нарисовала, – говорю беззлобно. – Если бы умела рисовать. Он улыбается обезоруживающе, а я чуть поворачиваюсь к нему корпусом, и колени двигаю; он снова берёт в рот клубничную ягоду, только вот… – Мне что, в рот тебе лезть? – Ты клубнику хочешь? Я… хочу, да – опираясь обеими руками о спинку дивана и снова прижимаюсь к губам, только уже не просто так – языком пытаюсь отвоевать хотя бы кусочек летней сладости, которой он так не хочет делиться со мной. Мы катаем эту ерунду, почти боремся языками, сплетаемся ими, а клубничный сок будто раззадоривает – он перемещает руку на мою спину, к застёжке бюстгальтера. Ну и ладно. Пока я клубнику не съем – с места не сдвинусь; застёжка щёлкает, и он, одной рукой придерживая меня за талию, снимает его вместе с майкой. Жарко. Кондиционер не работает, и он такой тёплый-тёплый, даже горячий какой-то, лихорадочный – я трусь коленом о шов на его джинсах и одной рукой рубашку расстёгиваю. Он – губами своими чувствую – улыбается, но ягоду мне съесть так и не даёт – снова влажная борьба языков. Он мнёт мою грудь, выкручивает соски и, несмотря на жару, по телу мурашки бегут. Вот как, значит. Я, расстегнув последнюю пуговицу, обнимаю его за шею обеими руками и льну к обнажённому торсу, трусь торчащими сосками и провожу языком по нёбу, игнорируя клубничную ягоду. Пуговицы на моих шортах и молния на его штанах расстёгиваются почти одновременно и мы, чуть привстав на доли секунд, опускаем эти ненужные тряпки к ногам. Жарко. Жарко. Жарко. – Может, хотя бы ляжем? – хрипло шепчет он в перерывах между поцелуями – скользящие, в губы, влажные, быстрые, языком к языку и тут же отпрянув, больше похожие на игру, чем на что-либо другое. – Нет, – целую быстро. – Нет, – провожу языком по губам. – Нет, – легко кусаю за нижнюю губу. – Как хочешь, – мы снова сплетаемся языками, целуем друг друга так жадно, как обычно припадает к кувшину с водой умирающий от жажды путник. И я умираю, слышишь, умираю, давно умирала – мне так не хватало твоих поцелуев, я задыхалась без них, слышишь? Я, не отрываясь от его губ, меняю позицию – он откидывается на спинку дивана, и я сажусь сверху – его рука скользит по внутренней стороне бедра к влажной от возбуждения промежности; он легко скользит пальцем по половым губам, массирует клитор и без труда проникает в щелку. Один палец, второй – меня дёргает немилосердно, по телу дрожь то и дело проходит нервная, хотя и не впервые вроде; от возбуждения себя деть некуда, и я только губы кусаю – то свои, то его, смотря как удобнее в определённый момент. Все три пальца входят по вторую фалангу, я выдыхаю нервно и возбуждённо, а он уже рукой по своему уже стоящему члену проводит, покрывая его моей естественной смазкой. – Какой же ты, чёрт возьми, аккуратный, – сквозь сжатые зубы почти рычу я в его губы; он, поднимая меня за бёдра, направляет… а, чёрт! – я, громко выдохнув, резко опускаюсь на его член, насаживаюсь почти до упора, и будто со стороны слышу стон сдавленный, и даже не сразу понимаю, что это мой. Опять припадаю к губам, пытаясь успокоить сбившееся дыхание – поднимаюсь медленно, будто привыкая. Он всё ещё держит меня за бёдра – помогает, задаёт нужный темп, от обилия естественной смазки при каждом движении глупое хлюпанье – я поднимаюсь, почти выпуская его член из себя и насаживаюсь резко – скольжу вверх вниз, кусая губы, чтобы не сойти с ума окончательно. Он горячий, большой, трётся о стенки влагалища, и чувство такое восхитительное, будто до самой матки достаёт, будто пронизывает – я чувствую его каждой своей клеточкой. Я не зову его по имени, и он только шипит, рычит вожделенно, будто дикий зверь – это всё так жарко, так жадно, так по-животному, что гораздо лучше, когда без имён. Я отзываюсь на каждое его прикосновение, даже самое невесомое; он сжимает грудь, странно как-то царапает соски, и у меня всё внутри сжимается – я льну к нему всем телом, опускаясь на его члене, выдыхаю в шею нервно, двигаюсь быстро, с каждой секундой чувствуя, что разрядка всё ближе – напрягаюсь чисто на уровне инстинктов и чувствую его ещё… сильнее, ещё больше, ещё глубже; целую в губы и, замерев на мгновение, опускаюсь. Я думала, такое только в немецких фильмах бывает, чтоб одновременно, или в женских романах, которые я не читаю, но он, поднимая меня за бёдра, сажает к себе на живот и обильно кончает; по моему телу от почти дикого оргазма проходит судорога. Мы так и лежим, пытаясь прийти в себя – он, откинувшись, и я – сверху, положив подбородок на его плечо и уткнувшись носом в спинку дивана. Не торопимся никуда – ванная комната прямо по коридору, а холодная вода сегодня точно никуда не убежит. Дыхание успокаивается постепенно, сердцебиение – тоже, кажется, возвращается к своему привычному ритму. Жарко. Жарко. Жарко. – Ты меня совратила, – смеётся он вдруг, и я недоумённо кошусь в сторону, пытаясь усмотреть его выражение лица, не поднимая головы. – А я ведь всего лишь хотел покормить тебя клубникой. Меня осеняет совершенно внезапно – я откидываюсь назад. – Сволочь! – провозглашаю с ревнивым недоумением. – Куда ты дел вторую клубнику?! Он, смеясь, показывает мне язык. И с такими словами я просыпаюсь… Конец интерлюдии .