Не сбежать, не спрятаться

      Слезы закончились. Остались только дрожь и… злость. Злость на себя саму. На свою слабость. На свою неспособность сделать что-то.       Взгляд застыл на приоткрытом окне. Шаг за шагом, Тая к нему приближалась.       Медленно.       Сердце пропустило удар.       Что она чувствует помимо злости? Страх?       Да черт! Это не страх, а тошнота от жалости к себе. Она так боялась, что все узнают, что просто промолчала, позволила остаться ему на свободе.       То ли пальцы замерзли, то ли ручка заела. Еле шевеля руками, Тая открыла окно настежь, кусая щеку изнутри, перебарывая дрожь по всему телу.       Запах свежескошенной травы…       Он почти навесом в ревущем и диком сознании окутал ее с головы до ног. В голове вдруг становится тихо. Все мысли будто вышли вон.       А о чем она должна думать?       Правильно, должна думать о том, как найти смелость, встать на подоконник и шагнуть вниз, так же, как она падала мысленно чертову дюжину раз.       Слабачка.       Капли дождя с ветром запрыгивали на подоконник, окутывая дрожащие ноги. Тая сделала маленький шаг к краю. Останавливаясь. Закусывая губу. Невидящим взглядом смотрела в даль, не узнавая знакомые пейзажи, видела перед собой холодный взгляд, чувствовала запах…       Твою мать.       Та ночь впитывалась в мозг. Неотвратимо. Снова. Медленно. И больно, отчего смотреть вдруг стало почти невозможно.       Горло саднило так, будто она кричала, когда бежала домой, рассталкивая людей вокруг, забывая извиняться. Как же она хотела сейчас заорать, чтобы все слышали. Во все горло. Но не могла.       Дождь и ветер усиливались. Толкая Таю внутрь. Заставляя делать шаг назад.       Темнеет, а она стоит оглушенная, не улавливая звуки проносящихся внизу машин. Пытается дышать приоткрытым ртом.       Думала. Представляла, как вырвет образ из памяти, разбив голову об асфальт. Как это поможет ей. Ей так хотелось в это верить. — Нет… — хриплый шепот сорвался с ее губ.       Кем это сказано? Голос чужой, будто и не ее вовсе. И стало страшно. Теперь очень страшно.       Судорожный всхлип. Она чувствует горячие слезы на своем лице, которые дождь сразу смывает. Ей это приснилось. Это чья-то гребаная шутка. Что она такого нахрен сделала, что ей приходится снова это переживать?!       Каждый раз, когда в первые месяцы он ей снился, она просыпалась, задыхаясь и чувствуя следы, оставшиеся от его холодных рук на теле.       Как, черт, можно жить с этим, не подавая виду, что случилось что-то из ряда вон? Как?!       Она не знала. Не могла.       Не хотела.       Черта с два. С нее хватит.       Очередной порыв ветра чуть не толкнул Таю обратно в комнату. Успела. Удержалась за раму окна. Спазм скрутил живот, сжимая все внутренности в кулак.       Медленно выпрямилась. И сказала себе по привычке: «Все будет хорошо».       Ни черта. Не будет. Хорошо.       Теперь не будет.       Замерла, уперевшись ладонями в оконную раму. Сжала губы в тонкую линию.       И сразу Тори перед глазами. Маленькая, беззащитная сестренка. В одном здании с этим… А папа?       Черт, не честно. Не честно!       Тая наклонилась вперед, нависая над пропастью. Уйдите из ее головы… у нее нет выбора. А под носками раскрывающая свои объятия Смерть. Сделай шаг и упади в ее холодные руки.       «Спасибо» прошептала в памяти сестра. Черт. Доверчивая Тори с ясными глазами и широкой улыбкой. Нуждающаяся в ней. В Тае. — …простите меня. Я действительно не смогу.       Ветер сорвал шепот с ее губ и понес дальше. А дрожащие тонкие пальцы разжались.

***

      Пролетела мимо, сильно ударив в грудь горящей ладонью, которую он почувствовал сквозь ткань. И почему он снова тупит? Стоит и впитывает жадно ее запах. Ноги сделали пару шагов к двери, за которой она только что скрылась.       Кажется, она что-то говорила.       Шестое чувство. Влечение. Называй как хочешь. Но он не мог остаться стоять на месте больше даже на минуту.       Алекс вышел на улицу за стремительно удаляющейся фигурой. Стой, остановись. У нее свои дела. На хрена ты ей нужен? Включись, парень.       Поздно. Не останавливаясь делает шаг шире, сразу же промокая под нарастающим ливнем.       Не доходя до дома, остановился. Что ты ей скажешь, парень? Увидел ее и решил проследить? Идиот? Она точно подумает, что ты рехнулся, чертов псих.        Внутренний голос помог. Отпустило. Алекс прикрыл глаза и поднял лицо навстречу каплям дождя. Холодные и тарабанят так, что кажется будто пробьют в лице дыры. И снова это чувство. Дежавю. Как в тот день, когда он видел свою сестру в последний раз…       Открыл глаза, игнорируя капли. И замер. На подоконнике пятого этажа насквозь промокшая фигура. Ровно три секунды, чтобы понять. И четыре минуты, чтобы оказаться возле двери ее квартиры.       Паника. Вот то, что он пытался перебороть прежде, чем войдет внутрь. Он не привык чувствовать себя героем. И черт, он нахрен не знает, что делать. Не знает.       А еще этот страх, что он опоздает.       Дернул ручку, дверь поддалась. Открыто.

***

      Рывок назад, от которого горловина футболки врезалась в шею. В ушах гудело, глаза бегали по комнате, а в голове полное непонимание. Она хотела прыгнуть… Разжала пальцы.       До слуха начало доходить чье-то тяжелое дыхание сзади. Тая едва удерживалась на ногах, но все же повернулась к тому, кто до этого момента мертвой хваткой держался за ткань ее футболки.       Серые напуганные глаза встретились с разноцветными. И на секунду она испугалась, увидев в нем мистера Фитча. Показалось.       Глаза пылали от слез. Из-за упущенной возможности. Во второй раз она вряд ли на это решится.       Подняла руки, сжала в кулаки и ударила один раз по грудной клетке стоящего напротив. Чувствовала, как отчаянно начинают трястись ноги. Колени подгибались.       А он тяжело дышал, с волнением смотря на шаткое состояние новой знакомой. Боялся прикоснуться к ней, боялся сломать.       Сейчас она выглядела намного беззащитнее, чем в их любую встречу. В белой, насквозь промокшей футболке, в облипку повторяющей каждый изгиб ее тела, открывая вид на вздымающуюся грудь. Отвел глаза. — Я… я…       Она начала говорить. А он проглатывал рвущееся: «Какого хера здесь произошло? Какого я только что видел?!». Ему было страшно узнавать подробности, будто он и так что-то испортил.       И теперь этот момент можно считать точкой невозврата. Потому что… Потому что хера с два он позволит этому повториться.       От внезапной мысли, возникшей в голове, стало не по себе: если бы Алекс появился на секунду позже возле окна, то… И ему показалось, что Таю посетила та же мысль, потому что она вдруг опустила кулаки и застыла. И даже сквозь темноту окутававшую комнату, можно было различить испуг.       Ей стало трудно дышать. Задыхалась, но говорила. В первый раз за свою жизнь, не думая о последствиях. Говорила совершенно незнакомому человеку. Говорила то тихо, то срывалась на рев, давясь жалостью к себе и охерительно огромной дырой в душе. — …не могу поверить, думала, что избавилась от всего. Почему меня снова испытывают? Почему?! Я не знаю что мне делать. Не знаю. Я чувствую этот запах. Он повсюду. Просто… просто я… черт, я так устала! Устала от мыслей, устала от всего. Он… он не оставит меня! Он вспомнил! Он точно вспомнил, и теперь…       Стало легче. Впервые стало легче. Хотелось чувствовать это еще и еще. Разодрать душу ногтями, открыться, обнажиться. А после — раствориться. — …а знаешь, я же себя виню. Понимаешь? Ненавижу свою глупость. Ненавижу!       Алекс напряженно смотрел, осмысляя каждое сказанное слово, пронося их через призму собственных переживаний. Не отвечал, не перебивал.       Сейчас нужно молчать. — Я расслабилась. Позволила себе подумать, что как прежде все-таки может быть. Обрадовалась, что могу вернуться… что могу не бояться. Я знала, что он жив! Что этот урод жив и на свободе. И ничего не сделала… абсолютно.       На этот раз промозглый ветер ударяет в мокрую спину, заставляя сделать шаг вперед и судорожно задрожать. Тая поднимает руки и утыкается лицом в ладони. Замолкает, и вместе с этим дыхание успокаивается.       Что-то теплое ложится на дрожащие плечи, а ее нос утыкается в крепкую грудь. А вместе с этим — удивление тому, как этот человек одним движением способен сделать так, чтобы стало легче.       Подняла голову. Он смотрел прямо на нее, сжимая челюсти и губы, одним взглядом пытаясь сказать ей, чтобы поняла.       И она поняла, почувствовала. Как медленно ее вытаскивают из безмерной ямы, как замки начинают рушиться. И вот оно! То, чего ей не хватало. Контакт глаз, вместо слов поддержки, что вполне достаточно при нынешних обстоятельствах.