Мечты

Все мы о чём-то мечтаем. Это может быть нечто определённое, а может и нечто волшебное, то, что является просто каким-нибудь воздушным замком со множеством башен, каждая из которых выражает определённые мысли и желания. Ацуши в последнее время любит парить в облаках. Просто сесть, положить голову на руки, закрыть глаза и помечтать. Все мысли очень часто предстают так ярко, что, казалось бы, протяни руку - и сможешь прикоснуться к ним, такими реалистичными они представляются. Но он вполне понимает, что это просто мысли, бред мечтающего юноши. Не более. Всё же, иногда Куникида-сан бывает целиком и полностью прав в своих ворчаниях и замечаниях. Порой омеги могут быть чересчур мечтательными и рассеянными из-за этой же чрезмерной мечтательности. Но Накаджима мечтал не о том, о чём мечтают чуть ли не все омеги. А о чём они вообще чаще всего мечтают? Найти своего истинного альфу, ладно, того альфу, который полюбит и никогда не сделает больно? Хотят сказки, где альфа сам прискачет к ним, начнёт ухаживать, и вообще, всё у них будет прекрасно и замечательно? И только смерть разлучит их, так даётся западная клятва у алтаря, так? Интересно, кто и как их воспитывал, если они мечтают о том, что «никогда не будет больно»? Что вся их жизнь будет розовой и ванильной сказкой, в которой они являются главными персонажами? Глупые и наивные. Ацуши не мечтает ни о принце, ни об альфе, ни о своём истинном. Даже не о семье. Он ещё слишком молод. Да, дети и любящий муж, звучит так заманчиво. Но не для него. Только не сейчас, когда ему всего лишь девятнадцать, и его жизнь только начала налаживаться. — Принцесса, очнись! Принцесса… Новое прозвище от Куникиды. Ацуши думал не о замках и принцах, но он не собирается делиться своими секретами со злыми очкастыми начальниками. — Да, Куникида-сан? Я не сплю, — парнишка открывает глаза, поднимая их на злого блондина. Виноват явно не Ацуши, но на омегах же обычно можно выпустить пар, нет? Но всякая злость происходит от бессилия. — Дазай передал тебе это дело и свалил, — папка падает с громким звуком на стол, блондин даже испугался, хоть и ждал этого. — С тобой обязательно должен пойти Акутагава. Так сказал этот бездельник, который обожает портить мне планы. Он уже позвонил ему. А пока читай дело, а не в облаках витай, шкет! Накаджима возмущён, но…

«Никогда не спорь с рассерженным человеком, тем более, если его рассердил не ты. Промолчи и не заостряй внимания. Сразу же забудь».

Блондин сразу же успокаивается и, легко улыбаясь, открывает папку.

«Да, верно. Я — мечтатель. Я мечтаю добраться до звёзд. Но если я упускаю звезду, я всё равно загребаю полную пригоршню облаков».

Ацуши тихонько посмеивается над своими мыслям, широко и счастливо улыбаясь дальше. Рампо удивлённо следит за его реакцией. Ему сейчас выговор сделали и наорали или похвалили? Почему он смеётся? Почему он так рад? У Рампо новая загадка, а у Накаджимы новое дело. Но в нём нет ничего сложного, кроме примечания.

«Беден человек не тот, кто без цента, а тот, кто без мечты. Помоги ему».

Ацуши в ступоре. Кому он должен помочь? Это ещё одна проверка от Дазай-сана? И ведь, как всегда, без единой подсказки. Накаджима ненавидит загадки Осаму. Всей своей омежьей и легкомысленной душой ненавидит эти проверки. Да гори они синим пламенем, но ведь потом и перед самим собой будет стыдно. Не справился. Подаёт надежды и тут, бац, не справился. А ведь уже не маленький омежка, а взрослый, у него множество своих забот, да чёрт, в его организме каждые три месяца проходит особенный естественный процесс. Он уже никого подвести не может. Если Дазай дал загадку, то будь добр разгадай и выполни все указания и примечания. — Тигр, мне долго тебя ждать? Ацуши резко отрывается от папки, быстро хватает её и свою сумку. В общем, он собирается так быстро, как только может. Папка едва ли не рвётся, и омега спиной чувствует уничтожающий взгляд идеалиста, от чего потеет и нервничает. Выбегает к напарнику, чуть не сбив с ног секретаря Директора и не падая сам, чудом цепляясь пальцами и отталкиваясь от пола, чтобы всё же не упасть, находу бросая ей извинения. Акутагава недоволен. Впрочем, Акутагава всегда чем-то недоволен. Иногда Накаджима думает, что этот мафиози не способен ни на одну эмоцию, кроме недовольства и злости, конечно же. — Прости. Я читал дело и… — Мне всё равно, что ты делал. Я вообще не хотел идти на это дело, но Дазай меня заставил. Пошли, пока я не испортил твой внешний вид. В каждом жесте и слове чувствуется раздражение. Ацуши бросает в спину напарника совсем тихое «хорошо», бегом догоняя брюнета. Он не останавливается наравне, а продолжает идти немного поодаль. Тигр знает, что так мафиози чувствует себя более свободно, да и так тому проще сделать вид, что этот омега идёт просто рядом, он вообще его не знает. Порой от этого становилось обидно, но…

«Не стоит обижаться на людей, Ацу-чан. Кто бы это ни был. У них есть свои причины поступать так, и ведь иногда они могут понять свою ошибку и извиниться. Так что, не стоит испытывать это глупое чувство, китёнок».

Ацуши вновь нежно улыбается своим воспоминаниям, мгновенно прощая грубость напарника. Тигр уже давно должен был привыкнуть к такому ужасному характеру Акутагавы, но до сих пор не смог. Но смог научиться относиться к Рюноскэ… Более нежно и трепетно. — Не понимаю, зачем я должен разбираться с такой грязной работой. Ты и сам мог справиться, Тигр. — Я знаю. А ещё я знаю своё имя. И даже твоё знаю! Поделиться секретом? — с сарказмом говорит омежка, сохраняя дистанцию. — Заткнись, омега! — рявкнул мафиози, на секунду останавливаясь. Девочка, которая шла рядом, испугалась и даже вскрикнула. — Какой же ты злой, Акутагава Рюноскэ, — Ацуши неодобрительно качает головой, извиняясь перед ребёнком и обгоняя замершего на мгновение напарника. Накаджима даже, или ему кажется, слышал, как у брюнета желваки заходили от ярости. Но тот продолжал молча идти, протыкая детектива Расёмоном в своём воображении снова и снова, лишь на половине пути спокойно выдохнув: «Ладно, Чёрт с тобой, Тигр». А Ацуши лишь легонько усмехнулся, продолжая идти дальше совсем немного повиливая задницей. Он обожает дразнить напарника этой частью тела. Всеми фибрами души чувствует, как тот втихаря пускает слюни.

***

— Фу-ух… Этот день правда закончился? — омега перевешивается через перила мостовой. Белый кардиган точно испачкается, да и чёрная рубашка тоже. — Чтобы я ещё хоть раз в жизни согласился помогать детям. Разве что… — мафиози лукаво смотрит в сторону расслабленного омеги, закрывшего глаза. — Разве что, у меня будет добренький и наивный омежка, который до беспамятства любит детей. — Пошёл ты, — Ацуши лениво толкает напарника в плечо, при этом слегка улыбаясь. Он всё же открывает глаза и твёрдо становится на ноги, уперевшись локтями в кованую ограду. Смотрит на закат, заправив свою длинную прядь за ухо. Рюноскэ засмотрелся на Тигра. Он выглядит так прекрасно в лучах закатного солнца. Блики играют в его серебряных волосах, на дне жидкого золота, осветляя его. Его губы вытянулись в лёгкую мечтательную улыбку. — Тиг… Накаджима, о чём ты мечтаешь? Ацуши немного задумался. Взвесив все «за» и «против», он всё же произнёс, подняв ласковые глаза на Акутагаву: — Я мечтаю вновь побывать на Моби Дике. Брюнет немного завис, сверля вопросом омегу. — Но не на этом подобии, в которое его превратил этот толстосум Фицджеральд, пусть он живёт долго и счастливо, — грозно добавил парнишка. — А на каком же? — Акутагава даже бровь вопросительно изогнул. «Вот это проявление эмоций», — потрясённо подумал блондин. — А на том, что был лет эдак десять-двенадцать назад, — Ацуши запрыгивает на ограду с лёгкостью, расправив руки, чтобы балансировать и не упасть ни в воду, ни на камень. — Когда Моби Дик был единственным в своём роде летающим китом, — ветер треплет одежду и волосы, улыбка становится всё мечтательнее и шире. — Ты не представляешь себе каково это… Когда тебя едва не сносит мощный ветер над облаками и ты слышишь настолько громкое пение кита, что у тебя перепонки едва не лопаются. Когда ты видишь шторм сверху. Когда ты видишь солнце и можешь целый день наблюдать за его движением вплоть до самих звёзд. А какие звёзды! Кажется, что нужно лишь протянуть руку, и ты сможешь прикоснуться к ним. Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу почувствовать это снова. Рюноскэ удивлённо смотрит на омегу, слезающего назад. Задумывается и тоже смотрит на море. — Красиво… — Что, прости? — Накаджима не расслышал, слишком замечтался. — Красивая мечта, — повторяет молодой человек, повернув голову к собеседнику. «Он раньше никогда не разговаривал, повернув голову ко мне», — промелькает в серебряной голове. — Пусть она детская и наивная, — продолжает он. — Но… Ты настолько доверяешь мне… Я не могу сказать тебе в ответ свою мечту. — Почему? — тихо спрашивает детектив, склонив голову к правому плечу. — Её нет, Нак… Ацуши. У меня нет мечты. Ни наивной, ни серьёзной. Вообще никакой, — прискорбно отмечает брюнет, не отворачивая головы. Ацуши мгновенно становится грустно. В памяти мгновенно всплывает довольно старческий голос:

«Ацу-чан, пообещай, что однажды станешь чьей-то мечтой, мой маленький китёнок».

— Я… Я могу стать в-в-вашей м-меч-чтой, Акутагава Рюноскэ-сама? — омега становится красным как помидор, как можно быстрее кланяясь в пояс. Ками-сама, как же неудобно вышло-то… — Ты? — Акутагава ошеломлённо смотрит на напарника. Он взвешивает все «за» и «против», думает минут десять, ни больше. — Выполнимая и бредовая. В моём стиле. Если считать, что я могу заполучить всё прямо сейчас. Альфа наклоняется к омежке, выпрямляя его. — Я согласен, — шепчет брюнет прямо в ухо, заставляя даже его покраснеть. Омега оказывается в тёплых объятиях, отвечая на них сам. Дедушка Мелвилл был прав.

«Если мечта выполнима, то она не является мечтой? Бред, юнга. Тот, кто выдумал это, не знает, что такое мечта вообще. Запомни, китёнок, что я тебе скажу. Мечты должно быть три. Одна выполнимая. Ты можешь исполнить её в один момент. Бух, и нет мечты. Вторая волшебная. Та, которая исполнится только в том случае, если появится какой-то человек, способность которого поможет тебе исполнить её. И третья — самая важная. Это та мечта, о которой не следует знать никому. Она должна быть только у тебя под сердцем, где ты её и хранишь. Её может исполнить только тот, кого ты любишь».

Самой главной мечтой Ацуши является Акутагава Рюноскэ. Его сердце, душа и тело. И он хочет отдать взамен то же самое.