Влюбленный «волшебник»

Развернув газету, Аюзава Мисаки нашла раздел с курсами и услугами репетиторов и начала пробегать его глазами. На первом развороте подходящего объявления не нашлось, поэтому она перевернула страницу и опять продолжила поиски. «Вот оно!» В самом углу, ничем особо не выделяясь, было короткое объявление, гласившее «Кулинарные курсы для начинающих». Указанный адрес находился на полдороги между домом и институтом, так что добираться вполне удобно, к тому же объявление обещало удобный график занятий, а также полное обеспечение необходимым оборудованием и индивидуальный подход. Отложив газету, девушка, сидевшая на полу, закинула голову назад и мечтательно уставилась в потолок, уперевшись сзади руками в пол. За свои двадцать лет жизни она так и не смогла освоить искусство приготовления пищи. Да что там искусство, она даже просто яйца жарить не умела, они получались либо недожаренными, либо пережаренными, но всегда хрустящими из-за попавшей скорлупы. В старших классах школы одноклассницы часто приносили своим возлюбленным собственноручно сделанные обеды, украшенные так, словно их создатели старались для королевского пира. Мисаки же лишь с грустью поглядывала на эти наполненные едой коробочки. Вроде бы ничего особенного, еда как еда, все ингредиенты можно приобрести в любом магазине, но почему-то девушке никак не удавалось объединить все части так, как могли ее одноклассницы. Видя поглощенную учебой, работой в школьном студсовете и подработкой сестру, Сузуна, младшая сестра Мисаки, взяла на себя домашнюю готовку. Тихая и, пожалуй, флегматичная девушка обращалась с ножом так, что старшей сестре оставалось только отойти в сторону и не мешать. Даже в самые трудные времена, когда денег едва хватало на жизнь и покрытие долгов, оставленных отцом, Сузуна умудрялась из одного лишь тофу приготовить обед из трех блюд, который выглядел как реклама шикарного ресторана. Хотя, на вкус это все равно был тофу. После того, как отец сбежал из дома, оставив их с сестрой и мамой по уши в долгах, Мисаки возненавидела всех мужчин вообще. Она считала их грубыми, невоспитанными и ненадежными. В старшей школе она получила славу лютой мужененавистницы, пока в ее жизнь не ворвался парень, своей добротой и заботой сумевший проложить себе путь к сердцу девушки. Став для нее исключением, он, однако же, вскоре был вынужден уехать, из-за чего Мисаки вновь почувствовала, насколько мужчины ненадежные и бесчувственные существа. Ворвавшись из-под проливного дождя в полутемный класс, Мисаки начала отряхиваться. С утра обещали солнечный день, поэтому она не захватила зонтик и сейчас походила на мокрую половую тряпку. Свет в комнате не горел, так что освещалась она лишь через большие окна, но за окном на небе повисла такая низкая и черная туча, что ее тяжесть ощущалась даже физически, заставляя сутулиться и вжимать голову в плечи. Поежившись от разбушевавшейся стихии и скатившейся с волос по спине холодной капли, девушка огляделась. В общем-то класс был именно таким, как она себе и представляла: два ряда рабочих столов с металлическими поверхностями, на каждом подставка с ложками, лопатками и ножами, плита с двумя конфорками. Вдоль одной стены тянулся ряд духовых шкафов, вдоль другой расположилось несколько моек, над которыми висели шкафы с сушилками для тарелок и чашек. Мисаки замерла, словно попала в сказочный мир, где любая мечта может осуществиться, стоит только захотеть. Именно здесь она создаст свои первые шедевры, именно здесь ей, наконец, покорится искусство приготовления пищи… — Вы на кулинарные курсы? — неожиданно раздался голос позади девушки. Обернувшись, она увидела в дверях молодого человека со светлыми непослушными волосами и пронзительным насмешливым взглядом. — Да. Вы тоже? — Мисаки с любопытством разглядывала необычную внешность незнакомца. «Иностранец, наверное. Может быть приехал в Японию по работе и решил научиться готовить традиционные блюда?» Усмехнувшись, парень протянул руку к выключателю. Одна за другой загорелись лампы дневного света, разогнав мрачные полутени и заставив волосы блондина заискриться. Сейчас Мисаки смогла рассмотреть цвет глаз незнакомца. Он был глубокий, изумрудный, словно кошачий. И так же по-кошачьи парень приблизился к застывшей девушке. — Я — ваш преподаватель, Усуи Такуми. Приятно познакомиться, — парень вежливо поклонился. — Аюзава Мисаки, — спохватившись, девушка поклонилась. — Извините, я думала, что вы тоже учиться пришли. — Из-за моей внешности, полагаю? — усмехнулся Усуи. — Не волнуйтесь, я на половину японец и всю жизнь прожил здесь, так что японская кухня у меня в крови, если можно так выразиться, — он провел рукой по гладкой блестящей поверхности одного из столов. Его руки были элегантными и чувственными, они словно ласкали холодную поверхность. — А что вас привело сюда? Готовитесь стать хорошей женой? От того, что зеленые глаза мужчины словно пронзали насквозь, Мисаки стало не по себе. Его насмешливый тон и то, что он принял ее за мечтающую о замужестве девицу, вызвали в девушке волну негодования. Открыв рот, чтобы возразить, она была прервана появлением шумной троицы молодых женщин. Несмотря на модные и даже, пожалуй, откровенные, наряды, в вошедших легко угадывались классические домохозяйки, желающие хоть немного разнообразить свои замужние будни. Окинув Мисаки пренебрежительным взглядом, они расплылись в улыбках перед Усуи, окружив его и оттеснив новенькую. Оказавшись в стороне, девушка почувствовала, как внутри нарастает злость и разочарование. Не так она себе все представляла, а этот полукровка вдобавок вел себя так, словно он тут только для того, чтобы купаться во внимании скучающих домохозяек. И чего он так им улыбается? С ними же и поговорить наверняка не о чем. Сидят на шее у мужей и маятся бездельем. — Дамы, давайте начнем! — прервал ее размышления голос преподавателя. — Аюзава-сан, занимайте свободный стол, а я пока коротко расскажу, как проходят наши занятия. За время, пока Мисаки злилась, в классе появилось еще несколько человек, так что свободными остались только два задних стола. Это девушку вполне устроило, так как по непонятной причине она предпочитала держаться подальше от смущающего насмешливого взгляда зеленых глаз. — Итак, те, кто уже в курсе — можете начинать. Если у вас есть вопросы, я отвечу на них через несколько минут, — приблизившись к столу новой ученицы, Усуи встал напротив нее и поставил перед ней подставку с инструментами. — Что вы здесь видите, Аюзава-сан? В его тоне не было и следа насмешки. Он уставился на Мисаки сосредоточенным взглядом и ждал ответа. Поборов желание съязвить, девушка стала судорожно вспоминать, как бы могли называться эти лопаточки и поварешки. Увидев ее замешательство, парень не стал дожидаться и продолжил. — Словно кисти в руках художника, эти инструменты в умелых руках способны создавать произведения, которые, как и картины великих мастеров, могут вызывать в человеке сильные эмоции: наслаждение, возбуждение, меланхолию, — медленно произнося это, парень обошел стол и встал позади Мисаки. Пространство, оставшееся между ними, было настолько мало, что колебания воздуха, создаваемые движениями одного тела, достигали другого, создавая иллюзию легкого прикосновения. Глубокий тихий голос гипнотизировал, проникая в глубь сознания, в сердце, в каждую клеточку. Парень вынул из подставки одну лопатку, вложил ее в руку застывшей девушки и, накрыв ее сверху своей, начал медленно водить по кругу, словно размешивая что-то в кастрюле. — Концентрация на каждом движении, однообразные движения при нарезке или перемешивании, запахи продуктов способны погрузить повара в транс, открыв ему доступ к энергии, которая зародилась в тот момент, когда первый человек впервые соединил несколько ингредиентов для создания чего-то нового. С тех самых пор человечество стремилось к тому, чтобы пробовать все новые и новые комбинации, способы приготовления, для удовлетворения своей безграничной тяги к сильным вкусам и ощущениям. И ради этого люди готовы были сражаться и умирать. Рыба фугу может быть смертельна, если ее неправильно разделать, а сколько людей заплатили своими жизнями за это знание? За свои уникальные свойства шафран ценился дороже золота, его преподносили королям, его считали божественным и непостижимым. Еще до появления египетских пирамид за корицу велись войны, государства разорялись или обогащались из-за нее, и при этом она тоннами сжигалась в знак великой скорби одного из правителей по своей жене. Задохнувшись от нахлынувшего волнения, Мисаки зачарованно вслушивалась в слова мужчины. Она с ужасом представляла, как из-за привычных сейчас вещей гибли люди, проливалась кровь, жаждущая обладать этими сокровищами. Горячая крепкая рука, сжимавшая словно в тисках ее руку, продолжала совершать круговые движения, замедляя дыхание девушки, но ускоряя сердцебиение. — Можно стать хорошим поваром, но чтобы ваши блюда смогли затронуть сердца людей, их нужно готовить так, словно от этого зависит ваша жизнь, полностью отдавшись процессу, вспоминая всех тех погибших, для кого обычная сейчас приправа была дороже собственной крови. Когда вы придете сюда в следующий раз, я хочу, чтобы вы решили, чего именно вы от меня хотите: чтобы я научил вас готовить еду или прикасаться к сердцам людей? — Усуи отпустил руку девушки, отчего Мисаки почувствовала навалившийся холод и пустоту, и резко переключился на других учеников, словно этого странного разговора и не было. Стараясь скинуть оцепенение и вернуть себе способность нормально думать, Мисаки тряхнула головой. «Что это сейчас было?! Да за кого этот воображала себя выдает? Без стеснения прикасаясь к постороннему человеку, говоря какие-то глупости, он что, считает меня очередной легкомысленной девицей?» Сжав до боли кулаки, девушка почувствовала, что вернулась к своему нормальному состоянию. Смысла оставаться здесь она больше не видела, и вряд ли снова вернется в этот класс. Собрав вещи и даже не попрощавшись, она выскочила на улицу, где по-прежнему хлестал дождь. Именно он ей сейчас и был нужен, чтобы смыть с себя липкое очарование нового знакомого и вернуть мыслям ясность. «Наверняка этот блондин даже готовить толком не умеет, только пыль в глаза пускает своей загадочной улыбочкой!» — Мисаки, Мисаки, ты слышала? — к сидящей в аудитории девушке подскочила подруга, размахивая каким-то листком бумаги. — Шеф-повар ресторана «Sidi Maaruf», который уже несколько лет подряд занимает первые строки всевозможных ресторанных рейтингов, устраивает в эту субботу в торговом центре у станции мастер-класс для всех желающих. Хочешь сходить с нами? — Сакура, я не совсем уверена, что такому кулинарному нулю, как я, там место. Идите лучше вдвоем с Шизукой. — Ну-у-у… — Сакура притворно надула губы. — Ты же можешь хотя бы посмотреть. Наверняка этот шеф-повар покажет что-нибудь потрясающее. Говорят, своему успеху ресторан обязан именно ему. — Соглашайся, Мисаки, — присоединилась к разговору молчавшая до этого Шизука, вторая подруга девушки. — Возможно, там и дегустацию устроят. Когда еще нам предоставится возможность отведать блюда из «Sidi Maaruf»? Мисаки задумалась. Соблазн хотя бы взглянуть на еду, цена которой состоит из пяти цифр*, был слишком велик. К тому же просто провести время с подругами тоже было приятно. — Ладно, уговорили, — вздохнула девушка. Бурно выразив восторг, Сакура утащила Шизуку в другую аудиторию. Три девушки дружили еще со школы, и даже поступили в один институт, хотя это получилось скорее случайно, чем намеренно. Просто в этом институте оказались именно те факультеты, на которых они хотели учиться. Таким образом, они и сейчас оставались близки и много времени проводили вместе. Когда поезд, везущий Мисаки домой, остановился на той станции, где находится кулинарная школа, девушка поморщилась, опять вспомнив того странного преподавателя. «Вот уж противный тип, и взгляд у него противный, и голос, и руки. И чего я ему просто не врезала, когда он ко мне сзади подошел?!» Но парень упорно не желал покидать мысли девушки. Его рассказ о силе вкуса и энергии, которую повар вкладывает в свое блюдо, постоянно всплывал в памяти. «Неужели он действительно считает, что работу повара можно сравнить с написанием картины? Кажется, у дяди не все дома. А может быть это его фирменный способ привлечения женщин. Как бы там ни было, но я не собираюсь еще раз встречаться с ним!» Субботняя площадь перед торговым центром была шумной и многолюдной. А если учесть, что и погода радовала солнечным теплом, то было неудивительно, что люди высыпали на улицу — погулять, поесть, пообщаться, что-нибудь прикупить. Поправив на плече сумку, Мисаки помахала приближающимся Сакуре и Шизуке. Так как девушки жили на одной станции метро, то часто ходили в институт или просто погулять вместе. Сакура относилась к тому типу внешности, который долго сохраняет свежий юный вид, поэтому даже сейчас она больше походила на старшеклассницу, нежели на студентку-второкурсницу. А распустив свои два хвостика, которые она носила в школе, она стала походить на куколку, тем более что и ростом была невысокой. Мисаки втайне завидовала ей, так как беззащитный вид и мягкий нрав привлекал к Сакуре большое количество поклонников, тогда как сама Мисаки была достаточно высокого роста и обладала настолько боевым характером, что мужчины предпочитали обходить ее стороной. В этом плане даже всегда серьезная и рассудительная Шизука была более привлекательна для противоположного пола, хотя ее предпочитали мужчины постарше. Да и сама она находила ровесников скучными и незрелыми. Весело щебеча, девушки вошли в торговый центр, который сейчас пестрил всевозможными флагами, шариками и разноцветными нарядами посетителей. Веселая музыка раздавалась со всех сторон, создавая атмосферу праздника и веселья. Трудовая неделя окончена, можно расслабиться и скинуть с себя деловой вид. Парочки, семьи с детьми, группки школьниц — все это перемешивалось, наполняя проходы центра жизнью и молодостью. Постепенно и Мисаки поддалась всеобщему воодушевлению, скинув с себя привычное озабоченное выражение лица. До мастер-класса еще было время, поэтому подружки зашли в пару магазинчиков с бижутерией, примерили шляпы у стенда и побаловали себя молочными коктейлями. Ничего более существенного они решили не есть, чтобы не портить аппетит перед дегустацией, которую, по слухам, собирается устроить «Sidi Maaruf». Дождавшись начала мастер-класса, они устремились к главному залу торгового центра, где и должно было проходить долгожданное кулинарное действо. Там уже собралась приличная толпа, состоящая в основном из молодых женщин, желающих пополнить свои знания о процессе приготовления пищи, дабы потом удивить окружающих своими умениями. «И почему японцы так помешаны на еде? — размышляла Мисаки, оглядываясь вокруг. — В каждом районе, и даже городе, есть свои деликатесы, за которыми гоняются приезжие. Некоторые специально совершают пищевые туры, чтобы попробовать что-нибудь эдакое. А это стремление как можно точнее сохранить вкус первоначального продукта, из-за чего в нашей культуре многое употребляется в пищу сырым или полусырым… А желание украсить блюдо, из-за чего оно становится похожим на тщательно спланированный натюрморт, к которому и притрагиваться-то страшно… В этом плане средиземноморская кухня кажется проще, хотя в ней так же присутствует большое количество овощей и морепродуктов, да и в элегантности ее блюдам не откажешь…» Размышления Мисаки прервал общий вздох, пронесшийся над собравшейся толпой. Через мгновение девушку подхватил поток, устремившийся ближе к небольшой сцене, установленной в центре. Спохватившись, она стала искать глазами подруг, которых отнесло чуть в сторону от нее. Постоянно извиняясь и активно работая локтями, Мисаки направилась к Сакуре с Шизукой. Встречающиеся у нее на пути люди роптали, вынужденные потесниться, тогда как сами были со всех сторон зажаты. На сцене что-то происходило, но девушка не обращала на это внимание, сосредоточившись на своей цели. Внезапно толпа оживилась и восторженно завизжала, люди начали тянуть руки вверх. Одна из вставших у Мисаки на пути девиц, даже не взглянув, оттолкнула девушку, а дальше по цепочке люди, на которых та натыкалась, отбрасывали ее дальше, пока в один момент Мисаки не почувствовала, что толпа закончилась, и она, потеряв поддержку, летит по направлению к полу. Внезапная свобода принесла чувство облегчения, когда со стороны сцены вдруг раздался радостный голос. Мисаки, ломанувшаяся было обратно в толпу, дабы наказать грубиянов, замерла. — Посмотрите, какое рвение! Пожалуй, его надо наградить. Прошу вас, юная леди, займите последнее свободное место рядом с нашим уважаемым шеф-поваром. Оборачиваясь, Мисаки все еще надеялась, что голос обращается не к ней, а когда до нее, наконец, дошел смысл происходящего, девушка побледнела и замотала головой. — Н-нет, вы все не так поняли! Это случайность, меня толкнули. Выберите кого-нибудь другого. — Так держать, Мисаки-чан! — послышался сзади из толпы воодушевленный голос Сакуры. Мисаки мысленно впечатала подругу в стену, но толпа уже подхватила ее имя, выкрикивая его то тут, то там. — Мисаки-сан, значит? — давил ведущий, желая поскорее разделаться с этой частью программы. — Прошу вас, поднимайтесь на сцену, все ждут только вас. Краснея и дрожа от бессильной злости, девушка осторожно преодолела кажущиеся ненадежными ступеньки и неуверенно ступила на полукруглую сцену, в качестве задника которой выступала реклама ресторана, устроившего это шоу. Только сейчас она смогла рассмотреть, во что же оказалась вовлечена. Посреди сцены стоял длинный высокий стол, заставленный блюдами с продуктами. Под ним, скрытые от глаз зрителей, располагались посуда и кухонные инструменты. В центр стола была установлена начищенная до блеска варочная панель с четырьмя комфорками. За столом, лицом к зрителям, стояло четыре человека, один из которых был одет в слепяще-белую поварскую рубашку и такой же колпак, свисающий на одну сторону. Этот колпак не скрывал золотистых волос его владельца, а повернувшийся человек поверг Мисаки в шок и уныние. Зеленые глаза ее несостоявшегося преподавателя на кулинарных курсах в упор уставились на нее. Не было никаких сомнений, что Усуи Такуми узнал ее. Парень жестом показал занять место за столом рядом с ним, из-за чего стоявшая там до этого девушка была вынуждена недовольно подвинуться. — Что ж, когда все участники, наконец, в сборе, я передаю микрофон нашему гостю, шеф-повару лучшего ресторана Токио, Усуи Такуми, — ведущий поклонился гостю и зрителям и поспешил скрыться. — Тогда приступим, уважаемые дамы и господа! — микрофон нисколько не искажал чарующие ноты голоса мужчины, и зал затих, ловя каждое слово красавчика в белом колпаке. — Сегодня я научу вас готовить одно из моих самых любимых блюд, которое наверняка многим из вас известно. Ему научила меня моя бабушка. Это блюдо вы не найдете в меню «Sidi Maaruf», потому что оно лишено пятизвездочного изыска, однако оно способно создать вам хорошее настроение утром, зарядив энергией и не отразившись на фигуре. По толпе прошел короткий смешок. Как-никак собравшиеся в основном были представительницами слабого пола, и вопрос калорийности продуктов занимал умы приличной части этой разношерстной, но такой похожей друг на друга толпы. — Так что думаете, о каком блюде идет речь? — парень приложил руку к уху, словно вслушиваясь в толпу. Раздались неуверенные возгласы, но уже после третьего повар радостно зааплодировал. — И вы абсолютно правы, это блюдо — омлет! Обычные ничем не примечательные яйца, которые люди научились готовить на любой вкус. Однако сегодня я научу вас, как из обычной вещи можно получить изысканное блюдо с богатым вкусом. Внезапно Мисаки почувствовала, как чья-то рука со стороны гостя шоу легла ей ниже спины и слегка сжала ягодицу, исчезнув так же неожиданно, как и появилась. Кровь девушки закипела в жилах, подгоняемая участившимся сердцебиением. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но лишь беззвучно втянула воздух, понимая, что скандал в данной ситуации не решит проблемы. "Людей бить нельзя, людей бить нельзя..." Слава Богу, она уже не быстрый на расправу подросток, который отвешивал тумаки направо и налево, нагоняя ужас на всю школу. Она знает, где найти этого человека, и обязательно заставит его пожалеть о содеянном. Шоу же продолжалось как ни в чем не бывало. Все внимание было приковано к харизматичному ведущему, поэтому замешательство Мисаки осталось незамеченным. Взяв себя в руки, тем не менее, девушка постаралась как можно дальше отодвинуться от распутных рук. Взглянув на профиль повара, объясняющего что-то собравшимся, она не заметила на нем ни следа содеянного или раскаяния. Парень невозмутимо продолжал говорить и показывать, одновременно нарезая ингредиенты для своего омлета и взбивая яйца. Его движения были точны и отработаны до совершенства. Изящные руки порхали над столом, словно бабочки, совершая десятки манипуляций, точно отмеряя и отрезая необходимое. Мисаки не могла не поразиться таланту этого человека. То, на что у нее уходили минуты, он выполнял за мгновение, не останавливаясь ни на секунду и при этом умудряясь объяснять свои действия, рассказывать истории открытия тех или иных продуктов, да еще и шутить. Зал затаился, боясь пропустить хоть слово. Кто-то быстро писал в блокнотах, но в основном все снимали происходящее на камеры телефонов. — Мисаки-сан, порежьте, пожалуйста, кубиками, — Усуи протянул девушке красный сладкий перец и нож. Только сейчас Мисаки заметила, что остальные три участницы вовсю заняты помощью повару. Неуверенно взяв в руки гладкий прохладный овощ и нож, она поискала глазами разделочную доску. Та оказалась прямо перед нею, новенькая, без единой царапины. Покрепче сжав рукоять ножа в руке, девушка сделала надрез, намереваясь разрезать перец пополам, но дрожащие руки не удержали овощ, из-за чего лезвие соскользнуло и отсекло лишь небольшой кусок. Чувствуя на себе давление десятков глаз, многие из которых хотели бы сейчас оказаться на ее месте, Мисаки еще больше растерялась и отрезала еще один кусок от многострадального «болгарина». — Ох-хо-хо, кажется, тут у нас тяжелый случай, — взгляды толпы вслед за ведущим устремились к разделочной доске девушки. Сравнявшись цветом с причиной своих мучений, она потупила взор и разжала руку, сжимавшую нож. — Извините, я… я действительно не умею делать этого, — пробормотала она. — Этот старичок требует к себе особого отношения, ведь ему уже девять тысяч лет, — крепкое теплое тело прижалось к ней сзади, а руки повара мягко легли на ее, подсказывая нужные движения. В этот раз расстояния между ними не осталось. Казалось, парень навалился на девушку всей тяжестью своего тела, вынудив прижаться к краю стола. Дыхание сперло, а сердце бешено заходилось, сорвавшись со своего места. — Изначально он использовался лишь в лекарственных целях, и только позже люди обратили внимание на его терпкий бодрящий вкус... — гипнотизирующий голос что-то говорил в самое ухо, но Мисаки слышала лишь дыхание. Вдох, грудная клетка мужчины уперлась ей в спину. Выдох, поток воздуха защекотал шею и ухо. Вдох, выдох… Мисаки прислушивалась к этим ощущениям, не замечая, как ее собственное дыхание подстраивается под ритм чужого, но такого волнующего. На нее уставились десятки завистливых глаз, но она не замечала их, лишь прислушиваясь и глядя, как ее собственные руки под воздействием чужой воли кубик за кубиком нарезают блестящий овощ с такой долгой историей… ____________________ *Цены в японских йенах, соответственно речь идет о сотнях долларов за блюдо.