Никто не слышит...

-Не смей подходить, Уманова!-крикнула на Олесю Багира. Кошкина сейчас оказалась на грани жизни и смерти. Она стояла на льду, который едва затвердел и сейчас под ее ногами стремительно начинали расползаться трещины. Но Рита и глазом моргнуть не успела. Как Ума буквально вылетела на лед, проехав на берцах метра 2-3 Олеся замерла. Но между ней и Багирой оставалось все равно большое расстояние. -Не смей приближаться!-ледяной голос Багиры пронзил сердце Леси острее самого острого ножа. Ума почувствовала, что ее сердце сжимают когтистые лапы страха, прогнав дурные мысли Уманова стала медленно приближаться к Маргарите. -Ума, у тебя слух полностью отсутствует или частично?- спросил Бизон по воксу. Но Леся не ответила. Вместо ответа она сняла наушник, и теперь он бесцельно болтался, иногда легонько ударяя по шее. С каждым шагом расстояние между Умановой и Кошкиной уменьшалось, но страх все сильнее хватал сердце своими черными, мохнатыми лапами. Морозный воздух обжигал горло. Этот день «Нерпы» запомнили на всю жизнь... Между Умой и Багирой оставалось расстояние в несколько шагов, Леся протянула свою ледяную руку Рите. Замерзшая Кошкина попыталась взять Уму за руку, но не смогла... Она так замёрзла, что любое движение давалось ей с огромным усилием и отзывалось нестерпимой болью во всем теле. -Мам, ну давай же, давай. Я знаю, ты сможешь- прошептала Уманова. По ее щекам катились слезы. -Прости, дочка я не могу. Мне больно...- хриплым от боли и холода голосом ответила Багира. Внезапный громкий треск прервал разговор Маргариты и Олеси. Трещины расползались по льду с чудовищной быстротой. Ума схватила Кошкину за руку и попыталась уйти с опасного участка. Но не успела... Лед треснул и Рита с Лесей провалились под лед... Последнее, что успела сделать Умка, посмотреть на небо. Такое красивое, бездонное, светло-голубое, оно брало за Душу и так манило к себе... «Вода такая чистая, словно кристальная. Она ласкает, аккуратно перебирает своими пальцами растрепавшиеся волосы Кошкиной, согревает продрогшую до костей Уманову. И стирает мокрые дорожки от слез с лиц мамы и дочки. Они утонули вместе, держась за руки...»