ничего, кроме паники

1. В кфс играет новый альбом Дрейка, который приелся так же, как и кола каждый день, за неимением других напитков в ассортименте. Зал непрогретый и приходится сидеть за столиками прямо в олимпийках и толстовках. Джемин не успевает одновременно есть и справляться с широкими рукавами на свитере, поэтому пару раз окунает их в сырный соус. — Я на Хеллоуин оденусь Ренджуном, — он подворачивает рукава до локтей и болтает ногой под столом, постоянно задевая ботинок сидящего рядом Джено, которому приходится отодвигаться к самому краю диванчика. Учитывая то, что Джемин трясет ногами все агрессивнее по мере того, чем дольше сидит напротив Ренджун — а сидит он там уже минут сорок — то Джено скоро придется есть свои луковые кольца стоя. Ренджун агрессивно шелестит полупустым пакетом с куриными крылышками, не прекращая пялиться на Джемина, который делает вид, что его не интересует в этом заведении ничего, кроме еще теплой картошки. — Эй, Джено, — говорит он, вытирая пальцы о салфетку, специально наклоняясь за ней через весь стол, — знаешь, в кого я переоденусь на Хеллоуин? Так-то Джено глубоко насрать. Потому что эти двое его задолбали своими пререканиями, и он искренне надеется, что в ближайшее время кто-то из них подавится насмерть. Но Джено должен им обоим денег, поэтому он вытирает губы ладонью и спрашивает: — В кого? — В гетеросексуала, — довольно отвечает Ренджун и моментально получает в нос картошкой. Из кфс их выставляют за срач, который они развели, а Джено, который вовремя успел отсесть за свободный столик рядом, громко пьет колу из трубочки и показывает им средний палец до тех пор, пока за ними не закрываются двери. — Он такая жопа, — Джемин промахивается ногой мимо камня, который собирался пнуть, и неловко спотыкается. Он хочет инстинктивно схватиться за Ренджуна, но вовремя вспоминает, на кого из них тут положиться нельзя во всех смыслах. — Сам ты жопа, — нехотя возражает Ренджун. — Он пришел туда первым, так что не должен быть виноватым за срач, который ты там развел. Джемин не находит, что возразить, поэтому только неоднозначно передергивает плечами. Он тогда кинул в Ренджуна всего одной крохотной картофелинкой, за что в ответ получил просто обстрел мятыми салфетками. Так что за срач тут ответственный только один конкретный человек, но спорить с ним уже не хочется. Пока они идут к остановке, начинает идти дождь, и волосы Ренджуна смешно завиваются маленькими неаккуратными кольцами. Джемин смотрит на них, осторожно скосив глаза, потому что иначе можно лишиться одного из них. А смотреть-то хочется. На Ренджуне какая-то футболка с дурацким принтом сейлор мун — кажется, ее откуда-то месяц назад притащил невменяемый Донхек и попросил надеть на свои похороны — и свитер на плечах, с завязанными на шее рукавами. Он очень сосредоточенно переступает через маленькие лужи и поджимает губы. Маленький серьезный хён, которого хочется либо защищать, либо же от него защищаться. Когда-то Джемин уже не успел этого сделать, вот поэтому-то он и здесь — Тебе не холодно? — спрашивает он, косясь на чужие красные уши. — А если и холодно? — огрызается Ренджун, не поднимая глаз. — Что, отдашь мне свой уродский свитер? Джемин оскорбленно захлопывает рот и тоже опускает глаза. Иногда сложно понять, почему именно бесится Ренджун: либо сегодня его облила машина водой из лужи, либо утренний кофе был на вкус как земля с водой. С ним вообще довольно сложно, если все время отвечать ударом на удар, можно поцапаться всерьез; если просто принимать, то можно загнаться не на шутку, заработав себе комплексов на две жизни вперед. Джемину сложно, но у него всегда есть наглядный пример Марка, которому может быть еще хуже. Донхек, конечно, чуть повыше Ренджуна, да и настроение у него почти всегда стабильно-придирчивое, но на этом все его плюсы заканчиваются. Донхек — это Донхек, а значит Марк уже проиграл. На остановке Джемин немного мнется, потому что он не знает, будет ли Ренджун ехать сегодня в общагу, или же пересядет потом на электричку, чтобы переночевать дома. Хочется, конечно, вернуться вдвоем, чтобы потусоваться немного в комнате до прихода Джено. Можно было бы купить что-то в круглосуточном рядом или взять пару десятков кофейных шотов из автомата на первом этаже, а потом вместе сесть за уроки. Когда Ренджун сонный и запаренный, то на него легче пялиться — научно доказанный факт, это курсовая работа Джемина по его пассивной влюбленности в их односторонних отношениях. Ренджун слабо и неуверенно трогает его руку. — Я сегодня домой, ты помнишь? Джемин моргает пару раз, давая время своему мозгу перестроиться с какой-то розовой ваты на жестокую реальность, и фокусируется на Ренджуне, который неуверенно топчется рядом. Он так надолго подзавис, что пара человек, которые стояли тут, когда они пришли, уже успели уехать. Непонятно вообще, почему Ренджун тут топтался, а не запрыгнул в первый подходящий автобус, не ожидая, пока Джемин получит какой-то сигнал из космоса, но — да, он здесь. — Мне нужно следить за домом, пока родители не в городе, ну ты понял, — Ренджун поднимает голову и смотрит на фонарь, который тускло горит прямо над ними. — С тех пор, как у нас появилась эта собака, я чувствую себя так, как будто родил ее и теперь должен все время проводить дома. — Я понимаю, — уныло отвечает Джемин. Он врет. Он не понимает. Ему хочется, чтобы собака Ренджуна поскорее выросла и смогла сама о себе заботиться. Они неловко прощаются, потому что нужный автобус приезжает как-то неожиданно. Ренджун хочет его обнять, а Джемин хочет пожать ему руку, поэтому они толкаются, Ренджун врезается лбом в джеминово плечо, а тот просто тупо хлопает его по спине. Просто замечательная картина. Ренджун высоко поднимает ноги, когда взбирается по автобусным ступеням, пытается обернуться, чтобы посмотреть на Джемина, но он мелкий и выглядит безопасно. Поэтому со спины его толкают остальные желающие попасть в автобус и Ренджуну ничего не остается, кроме забраться внутрь и исчезнуть в темном салоне. Джемин поднимает руку, когда видит, как он смотрит на него из окна, а потом, когда автобус отъезжает, изо всей силы щипает себя за нос. Это то, что он сейчас заслужил. За шиворот ему капает холодная вода с деревьев и вот этого он уже не заслужил. В общагу он идет пешком, потому что последнюю наличку потратил на дорогущий кофе из старбакса — не то, чтобы он жалел, но, наверное, следовало бы подумать о том, как он будет переться потом пару кварталов пешком. Бумажный стаканчик греет озябшие пальцы совсем немного, лишь создавая иллюзию тепла. Из-за этого хочется просто идти с кем-то за руку — Джемин наступает прямо в глубокую лужу, когда немного зависает, думая, как изящно завуалировал свое желание потрогать ренджунову руку — ну, или просто засунуть обе руки в карманы и отогреть их так, как это делают одинокие люди. Он едва не выворачивает на себя остатки кофе, когда достает телефон, чтобы проверить сообщения. Ренджун написал ему одну крохотную смску — я пересел на электричку я думаю что хочу умереть мои соседи это два ребенка которые уже берут фальцет Джемин кое-как, одним пальцем левой руки, набирает короткое, но веское — лол — и злорадно думает, что, если бы они сейчас вернулись вместе в общагу, то бесячим соседом Ренджуна был бы всего лишь он. Вечером он отбивается от Ченле из второй комнаты, который вместо актерского, почему-то, оказался там, где оказался. Он так сводит брови и поджимает губы, что хочется сначала сделать за него домашку по корейскому, а потом отдать ему все, что у тебя есть. Джемин уже не очень на такое ведется, поэтому он просто предлагает дать Ченле в глаз. Тот обижается и говорит, что напишет про него обидный пост в интернете. — Тогда не забудь вписать, что я умнее тебя! — кричит Джемин ему вслед. Ченле только громко и оскорбленно хлопает дверью. Перед сном Джемин проверяет фейсбук, твиттер и почту — Ренджун очень невежливо его динамит. Наверное, возится со своей собакой. Ладно, Джемин видел его собаку и готов признать, что мелкому симпатичному шпицу он проигрывает по всем параметрам, но это не значит, что ему становится от этого легче. Он собирается немного подумать о Ренджуне и пострадать, но откуда-то вырисовывается огромный список домашки на завтра, поэтому все, о чем может думать Джемин до пяти утра — господи, чтобы я еще раз когда-то не сделал все вовремя. Ему снится, как будто он опять приходит то ли в макдональдс, то ли в бургер кинг, заказывает большую картошку, а вместо нее вдруг выходит Джено и говорит: — Ренджун не гей. Просыпается Джемин в холодном поту. Все пары он клюет носом то в парту, то в плечо Марку; домашка честно сделана, но какой в ней толк, если ты моргаешь и надеешься больше никогда не открыть глаза. Ренджуна он перехватывает в универе только к третьей паре — какая-то скучная лекция, смежная с джеминовой группой. На нее не идут самые умные, так что остаются только Джемин, Ренджун, старосты и еще несколько очень грустных задротов. Джемин садится на ряд позади Ренджуна, потому что пробираться к нему через людей очень неудобно, а он и так опоздал, потому что тупо не хотел приходить и уже одной ногой был за пределами универа. Победило желание посмотреть, как Ренджун красиво сидит, поэтому он тут. — Привет, — шепчет он ему в спину; он не может быть уверен, что Ренджун его услышал, поэтому тянется через стол и тычет ему пальцем в затылок. Тот передергивает плечами и оборачивается через плечо. У него поцарапанная щека и в целом такой несчастный вид, что Джемин тут же убирает руки и виновато складывает их перед собой. — Зачем я вообще родился, — вместо ответного приветствия спрашивает Ренджун. — Если ответишь, я отдам тебе все, что у меня есть. Джемин думает, он может отдать мне долг. Джемин думает, так стоп, вообще-то, тут дело может идти о более серьезных вещах. Джемин думает, что насчет твоего сердца, красавчик. Джемин не такой остроумный, как у себя в мыслях, поэтому он говорит: — Для встречи со мной? Ренджун немного смотрит на его губы, как будто серьезно задумывается про ответ, а потом закатывает глаза так, что это выглядит откровенно стремно. — Ты что, сейчас цитируешь мне евангелион?  — Нет. Да, а что. Ренджун вздыхает и отворачивается от Джемина к преподавателю. У них сейчас вообще какой-то непонятный предмет, который нужен только для того, чтобы напрячь студентов и заставить их провести лишних полтора часа в универе. Джемин пытается слушать хотя бы половину из того, что он говорит, но у него два уха, поэтому все, что попадает в одно, тут же вылетает из другого. Простая особенность его физиологии. Джемин кладет подбородок на сложенные руки, и всю оставшуюся пару смотрит на ренджуновы выпирающие косточки первых позвонков. У него толстовка без воротника, поэтому смотреть есть на что. Если бы взгляд можно было бы почувствовать, то Ренджун бы уже чувствовал, как у него в спине появляется ужасающая по размерам дыра. Если бы взгляд и правда можно было бы почувствовать, то Джемина уже не было в живых, потому что Ренджун не терпит вообще никакого вторжения в свое личное пространство. Джемин вздыхает и отворачивается к большому окну. Смотреть на то, как с деревьев опадают последние листья намного грустнее, но за это, хотя бы, его никто не побьет. После пар они немного ждут Донхека с Джено, чтобы Ренджун мог забрать у них свои конспекты к семинарам. Появляются они только через двадцать минут после окончания пары. Джемин успевает прослушать свой плейлист почти до половины, и парочку любимых песен вместе с Ренджуном, который отбирает у него один наушник. — Это что за попса, — спрашивает он, когда рандомно начинает играть Кэти Перри, но наушник не отдает. — Хорошая песня, — Джемин не обижается. Кэти Перри поет про то, что она поцеловала девушку и ей понравилось. Сам бы он хотел пережить то же самое, только не с девушкой, плюс, после этого хорошо было бы остаться в живых. Может, когда-нибудь, он напишет про это микстейп. Они заканчивают слушать новую песню сии, когда на горизонте появляются Донхек с Джено. Конспектов у них нет, совести тоже. Ренджун изо всех сил лупит Донхека рюкзаком по заднице, тот уворачивается, пытаясь затереть что-то про то, как он не успел, как забыл тетради в общаге, как потерял их в тумбочке соседа. Джемин и Джено, как взрослые люди, стоят в стороне и вежливо ждут, пока Ренджун все-таки прибьет Донхека. — Марк расстроится, — говорит Джено, рассматривая царапины на ладонях. Джемин смотрит, как Ренджун орет куда-то на грудь Донхека, и проверяет зарядку на телефоне. — Поверь мне, если его будут убивать, он придет посмотреть. Так что лучше сними ему все на видео. Донхек выживает. Джемин успокаивает Ренджуна ценой собственных нервов, потому что Ренджун пихается и дует щеки, когда он пытается погладить его по плечам. Джено ржет и выпихивает Донхека из-за своей спины, когда тот пытается за ней спрятаться. — Это нечестно по отношению ко мне, — заявляет он уже тогда, когда они заваливаются выпить кофе. Дверь придерживает Джемин, поэтому Донхек такой смелый. — Как будто я так часто кого-то подвожу. Ренджун возится у себя в кошельке — из него во все стороны сыплются чеки и какие-то бумажки — он уже подостыл, потому что всю дорогу слушал песни Тэён в двух джеминовых наушниках. — Ничего страшного, — говорит он. — Это была всего лишь обычная тетрадь. Тебя, конечно, можно было бы убить, но есть люди, которым это нужнее. Донхек вспыхивает: — Кому это? Ренджун загадочно передергивает плечами: — Знаешь Юту-хёна? За это время Джемин и Джено успевают поругаться возле барной стойки — Джено хочет капучино, а Джемин латте; они начинают сраться как раз из-за того, что и капучино и латте — это тупо кофе с молоком. Поэтому Джено в итоге берет кофе с ореховым сиропом, а Джемин вспоминает, что он вообще ничего не пьет, кроме эспрессо, и берет тройной. — Тебе разве не надо на электричку? — спрашивает он, когда рядом с ним садится Ренджун. Он не покупает себе кофе, а берет стаканчик Джемина и касается его губами в том месте, где пару минут назад были губы Джемина. Он краснеет, а Ренджун спокоен, как фонарный столб. Он ставит стаканчик на стол и кривится так, что его глаза исчезают среди маленьких морщинок. Так происходит и тогда, когда он смеется или просто очень широко улыбается. Джемин атакован сразу с двух сторон, поэтому он теряется и решает, что сидеть с открытым ртом самое лучшее решение проблемы. — Ты когда-нибудь умрешь от остановки сердца, — говорит ему Ренджун и отпивает еще кофе. Джемин согласен — когда-нибудь, он точно умрет из-за этого. Возможно, сегодня. — Я останусь в общаге, чтобы подготовиться к семинарам. — И как твоя собака? — Донхек садится напротив них. Он уже достаточно осмелел, но не настолько, чтобы садиться прям очень близко. Безопасность — это когда между ним и потенциальным убийцей стол и что-то вроде Джемина.  — Она осталась у соседей, — Ренджун мнет в пальцах салфетку со стола. — Я не понимаю, почему так раньше нельзя было. Джемину, вообще-то, тоже интересно. Провожать Ренджуна на электричку, конечно, здорово, но зависать с ним в общаге, когда можно либо смотреть всякие ролики на ютубе после домашки, либо просто валяться на кроватях и стучать соседям в стену. Над ними живут старшекурсники, которые периодически выглядят так, как будто выпили в одно лицо пару бутылок дешевого коньяка, а потом эти бутылки разбили себе о голову. В такие дни Джемин любит сидеть на общей кухне и пихать Ренджуна в бок всякий раз, когда мимо проползает Джехен или Юта. — Когда вырастешь, станешь таким, как они. Ренджун обычно сначала говорит: в смысле вырасту, я же старше. Потом обычно он говорит: ах ты змея, и больно бьет Джемина своим крохотным кулаком по бедру. Звучит не очень романтично, но Джемин отдал бы за это время, проведенное вместе, все, что у него есть. Есть у него немного, но сам факт. Так что — то, что они сегодня смогут провести немного времени в общаге — просто супер. Джемин отбирает у Ренджуна несчастную салфетку, которую тот не перестает терзать, и, добавив к ней еще парочку, сворачивает кривой, но все же цветок. Протягивает его Ренджуну. На фоне Донхек демонстративно прикладывает ко рту два пальца. — Это что, — Ренджун берет эволюционировавшую салфетку двумя пальцами и подносит ее к глазам. — Даришь мне цветы, чтобы я больше не трогал твой кофе? Джемин закатывает глаза. — Не хочешь, не бери. Я отдам Джено, он всегда меня ценил больше, чем ты. Ренджун ведется на провокацию так, как будто ему пять лет. Он с хмурым лицом отбирает салфеточный тюльпан у Джемина из рук, долго думает, куда его деть, и в итоге старается пристроить у себя в волосах. Это проблема, потому что волос у него не так уж и много. На них смотрит девушка, которая стоит возле кофемашины, смотрят еще пара человек, застрявшие возле доски-меню. Джемин чувствует все это спиной — она у него намного чувствительнее, чем у Ренджуна, наверное, потому, что на него никто никогда не смотрит так часто. — Иди сюда, — он тянет руку, Ренджун послушно опускает голову позволяя забрать у себя из пальцев несчастную салфетку, и пристроить ее за ухом, на манер сигареты. — Ужасно, ты похож на девчонку. Ренджун смотрит на себя в экран заблокированного телефона. — Ага, замечательно, оставь так. — Как хочешь, — Джемин пожимает плечами и изо всех сил делает вид, что ему все равно, а сам думает — господи, спасибо, а еще — господи, я сейчас умру. — Вы ужасные, — заявляет Донхек, вставая из-за стола, — пойду позвоню Марку. Джено тоскливо смотрит, как тот уходит. — Блеск, — говорит он, — пойду позвоню маме. Донхек и правда отваливается от них по дороге. Он немного нервничает и говорит, что — то, куда он идет — лично его дело и никого не касается, а потом краснеет щеками и ушами. Джемин хлопает его по плечу и говорит, что все понимает, никто никогда не будет осуждать его за то, чем он там собирается заниматься с Марком до тех пор, пока он не решит рассказать об этом в подробностях. Джено говорит, что они все его задолбали со своим милашничеством, но прется за Джемином и Ренджуном до самого общежития. Там они сталкиваются с Доненом, которого никто толком не знает, но которого все боятся, и он тут же куда-то утаскивает Джено. — Почему на нашем этаже не живут такие, как Донен-хён, — Ренджун задумчиво чешет шею над воротником. — Помогали бы нам с домашкой. А то всякие Джонни и Юты только орут по ночам и в коридоре срач устраивают. Ага, невпопад думает Джемин, потому что он пропускает мимо ушей все сказанное. Они проходят по коридору, заходят вместе в лифт — в нем мало места для двоих, но Ренджун очень компактный. Он поворачивается боком, прижимаясь к Джемину плечами и бедрами. Его голова как раз где-то на уровне джеминовой груди и можно почувствовать, как он ровно и спокойно дышит. Джемин не уверен, что он должен чувствовать в такие моменты, но он чувствует себя так, как будто у него в груди потягивается толстый пушистый кот — щекотно и приятно. Ренджун переодевается у себя — они живут в разных блоках, но сосед Джемина все время где-то зависает, а когда не зависает, то не против, чтобы Ренджун зависал у них. Джемин успевает умыться и поставить чайник. Он у него немного протекает на дне, а еще не свистит, когда закипает, так что приходится сидеть на кухне и сторожить, чтобы не выкипела вода. Ну, или следить за тем, чтобы не сперли сам чайник. После того, как у Джемина увели сковородку прямо с омлетом на ней, он вообще не уверен, что кому-то тут можно доверять. Он не может определиться с тем, какой чай делать Ренджуну, поэтому звонит ему, чтобы спросить. — Делай такой же, какой и себе, — Ренджуна слышно как-то издалека, как будто он говорит по громкой связи. — Я буду через пару минут, окей? Мне надо забронировать билет на электричку на завтра. Когда-нибудь Джемин просто не выдержит и ляжет прям на рельсы, чтобы электричка Ренджуна либо переехала его уже к хренам, либо ее отменили хотя бы на недельку. Но в реальности он пока не такой категоричный, потому он зажимает телефон между плечом и щекой, и отвечает: — Хорошо, значит, ты пьешь сегодня кофе. Сосед Джемина как обычно где-то потерялся. На его стороне комнаты срач и Джемин сдвигает и свою кучу мусора на его сторону, чтобы создать видимость уборки. Кофе он заваривает в двух огромных супницах — Ренджуну в два раза больше сахара, потому что он вечно ноет, что от кофеина когда-нибудь загнется, а так хоть не обидно будет. В блоке кто-то ругается и громко топает, так что Джемин смиряется с тем, что он все равно не расслышит, как подходит Ренджун. Он проверяет интернет — кабель как всегда немного отходит и приходится драться с роутером за нормальный сигнал — потом проверяет сообщения и обновления. В сторис у Донхека красивая бутылка вина и некрасивая пачка чипсов; Джемин осуждающе думает, что они на пару с Марком те еще извращенцы. В твиттере Юкхей со второго курса смотрит «Твое имя» и спамит смазанными скриншотами, подписывая их десятками плачущими эмоджи. Ничего интересного. Профиль Ренджуна молчит, последнее сообщение о том, что он собирается пойти на пару и умереть. Джемин пишет под этим твитом: спойлер, а потом прикрепляет фотку Ренджуна со спины, которую он сделал, когда сидел позади него на скучной потоковой лекции. Он как раз заваривает вторую кружку кофе и идет с ней к столу, чтобы положить сахар, когда в комнату влетает Ренджун. Летит он в режиме истребителя на бреющем полете. За ним гонится либо весь ад, либо Ченле из второй комнаты, у которого никогда не сделана домашка, а еще никто не знает, как правильно звучит его имя. Нос о дверной косяк Ренджун не разбивает каким-то чудом, а если чудо и существует в этом мире, то это точно руки Джемина. Потому что он ловит его за локоть и оттягивает в сторону, где больше свободного места, а единственный тупой угол — это он сам. — Ой, — говорит Джемин громко и внятно, потому что это единственное, что он вообще сейчас способен выговорить. Потом он еще немного думает и опускает глаза на свои руки. — Я из-за тебя кофе разлил. Пару пятен он ставит и на домашнем свитере Ренджуна; тот смеется и пытается оттереть его руками, но делает все только хуже. Он говорит: — Дизайн, — и с размаху падает на джеминову кровать. У него за ухом все еще помятый тюльпан из салфетки, вообще, непонятно, как он остался там после того, как Ренджун умывался и переодевался. Это, почему-то, одновременно смешно и мило. Джемин смотрит, как Ренджун ковыряет пальцем дырку в его матраце и думает — господи, я бы за тебя подрался. — Ты решил, как будешь праздновать Хеллоуин? — спрашивает он, и садится на край своей кровати. Ренджун так разбросал свои ноги, что Джемин реально садится ну, на краешек. — В универе должен быть конкурс на самый лучший костюм, а потом Донхек зовет к себе. — Не, — Ренджун лениво потягивается, забрасывая ноги Джемину на колени. — К Донхеку я пойду, а в универ приду как обычно. В костюме человека, который хочет умереть. — Тогда выйдет, что мы с тобой повторяемся. У Джемина куча дел — он даже выписал то, что вспомнил в блокнот, но это даже не половина. Ренджун заглядывает ему через плечо, когда он открывает ноутбук, чтобы прочитать, что там происходит в чате их группы. От него пахнет простым мылом для рук и кондиционером для белья — от свитера. Он не пьет кофе, который Джемин сначала сделал для него, а потом и вылил же на него половину, и тот бесполезно стынет на столе рядом. Ренджун сильнее прижимается к нему грудью, когда тянется, чтобы прочитать какое-то сообщение. У Джемина железная выдержка, но сам он просто влюбленный и слабый. Он откидывается на него полностью спиной и запрокидывает голову так, чтобы можно было заглянуть Ренджуну в лицо. — Тебе правда нужно обязательно ездить домой так часто? Знаешь, я мог бы усыновить твою собаку, она могла бы жить на кровати моего соседа, его все равно никогда нет дома. Если дело только в этом, то прислушайся, пока предлагаю. Ренджун кривит нос так, как будто ему или очень неловко или же очень смешно. Голова Джемина слишком близко для того, чтобы это могло не смущать, но он не отодвигается, только смотрит сверху вниз. У него блестят глаза и взгляд все время соскальзывает куда-то в сторону, как будто ему неловко поддерживать такой близкий зрительный контакт. — Тебе что, мама в детстве не разрешала завести собаку, что тебе так хочется мою? Джемин открывает рот и чуть не роняет, что — мне хочется тебя, но вовремя его захлопывает. — Нет, просто из-за этого ты много тратишь на электричку. На самом деле Ренджун ездит на ней по студенческой скидке, поэтому получается не так уж и дорого, и аргумент у Джемина тоже не получается. Он спиной чувствует, как бьется чужое сердце где-то у него на уровне лопаток. Ренджун достает из-за уха цветок и тянется, чтобы положить его на стол. На несколько секунд Джемин видит перед собой его шею; колючий свитер царапает ему лоб и хочется чихнуть. Это значит, что придется закрыть глаза, поэтому Джемин задерживает дыхание на пару секунд, чтобы переждать порыв, а потом просто перестает дышать вообще. Навсегда. Зачем ему это. — Ты что, никак не можешь мне сказать, что не хочешь, чтобы я уезжал так часто? — когда Ренджун говорит это вслух, хочется прямо сейчас примерить свой костюм мертвеца, который уже давно находился в разработке. Он спрашивает это и сам немного теряется, потому что звучит это ужасно. Звучит, как просьба признаться ему во всем том, с чем Джемин планировал умереть. У него сейчас вообще масса вопросов, но самый главный из них — почему Ренджун говорит это так, как будто что-то подозревает. О маленькой проблеме (реально маленькой, вы видели Ренджуна) не знает вообще никто. Потому что Джемин не очень разговорчивый, когда дело касается личного, а еще он не очень доверчивый. Он осторожно смотрит на Ренджуна снизу вверх, проверяя по его лицу, как он относится к собственному вопросу. Ренджун не смотрит на него, потому что он очень занят тем, чтобы делать равнодушное выражение лица. Периодически у него что-то там ломается и он начинает нервничать и закусывать губу. — Мне не хочется, чтобы ты уезжал вообще? — вопросом на вопрос отвечает Джемин. Ренджун вспыхивает как-то весь сразу и моментально отстраняется назад, на безопасное расстояние. Спине без него сразу же становится холодно. — В смысле? — В смысле: «я бы выселил своего соседа ради тебя, если бы ты из-за этого мог оставаться чаще». — Это потому, что тебе не нравится твой сосед? — Это потому, что мне нравишься ты, — Джемин говорит это и чувствует, как камень с его сердца упал прямо ему на голову. Легко и больно одновременно. Второго — чуть больше. Ему страшно смотреть на Ренджуна, потому что все вышло совсем не так. Вышло так, как будто это не он сам сказал это, а его вынудили. Не так он себе это представлял — он вообще этого не представлял, потому что не планировал признаваться в ближайшие сорок лет. Жить, кстати, дольше он тоже не планировал. Все было так хорошо и продуманно, пока не случился Ренджун. Джемин, все-таки, сдается и поднимает на него взгляд, потому что хуже уже не может быть. Он выглядит чуть растерянным, но — блин! — совсем чуть-чуть. Как будто ждал чего-то подобного, но немного не рассчитал, что это может произойти так быстро и так легко. Он моргает, трогает рукой шею, растягивает воротник свитера. Джемин думает, что, если ему так некуда деть руки, то он мог бы этими самыми руками его сейчас обнять. Или задушить. В любом случае, ему бы пришлось его потрогать. — Не могу поверить, что это реально так сработало, — говорит он, наконец. — Ты всегда такой честный? За дверями комнаты опять начинается какая-то перекличка — так тут называют моменты, когда кому-то хочется выйти из комнаты, чтобы поорать. Джемину тоже хочется поорать, но он чувствует себя таким уставшим и обманутым, что у него уже нет сил ни на что. — Ты типа что, — он немного молчит, потому что в голове пусто-пусто, — знал? — Нет, я просто хотел уточнить, чтобы сделать выводы, — Ренджун снова садится на кровать и выглядит таким довольным, что это просто неправильно. — Так что дальше? У нас тут сегодня вечер честных ответов от На Джемина? Ты списывал на экзамене в понедельник? Ты воровал в супермаркетах? Ты пробовал курить? Поцелуемся? Джемин решает, что терять ему уже нечего. На последнем слове голос Ренджуна так жалко срывается, что сдает все его переживания всухую. Это, конечно, немного, но уже повод для злобной радости. Он закрывает ноутбук, встает со стула, разглаживает брюки на коленях. — Поцелуемся, — отвечает он серьезно, и Ренджун удивленно открывает рот. Очень кстати. Для человека, который ответственен за все это, он целуется немного хуже, чем Джемин предполагал. Он находит нужным сообщить об этом, пытаясь смотреть Ренджуну в глаза, хотя получается все равно — на губы. — Отвали, я паникую! — он злится, пихается, потом все равно сминает футболку у Джемина на плечах и тянет его на себя. Сердце у Джемина стучит так часто, как будто он энергетик залил парой чашек кофе. Он реально волнуется, что умрет, а в этой ситуации будет очень некстати. Ренджун смотрит на него с вопросом, когда Джемин отстраняется и прижимает руку к груди, как будто так можно успокоить все то, что там происходит. — Если тебе станет легче, то иногда, когда мы вместе куда-то ходили, я представлял, что мы встречаемся, — он накрывает своей ладонью ладонь Джемина, которую он держит на груди. Пальцы у него холодные-холодные, но это не значит, что подержаться с ним за руки не хочется. Он смотрит спокойно и выжидающе, как будто не вколачивает своими словами по гвоздю в уже готовый для Джемина гроб. Это просто ужасно жестоко — как пнуть котенка, который показал тебе свой живот, чтобы ты его погладил. Джемин издает короткий стон и наклоняется, утыкаясь лицом Ренджуну в живот. Свитер колется, Ренджун тоже. Но сегодня он вроде как старается сделать лучше, а получается — как обычно. — Ну знаешь, а мы с тобой гуляли вместе часто, — договаривает он. Джемин ворчит что-то ему в свитер. Вообще, он говорит, что умирает, но сказать внятно — значит отстраниться. Ренджун его все равно понимает. Он гладит его по спине, по плечам, по волосам. По доверчиво подставленному затылку — совсем легко, как будто ему неловко. — Только попробуй, — говорит он ему. Наклоняется и Джемин чувствует, как он горячо дышит ему в скулу, — я не собираюсь потом морочить с тобой голову. Я смотрел тепло наших тел, я знаю, что, если ты умрешь, мне придется с тобой повозиться. — Тебе не нравятся зомби? — Джемин даже поднимает голову, чтобы посмотреть Ренджуну в глаза. Тот краснеет, но отрицательно качает головой. — Класс, тогда ты должен быть готов, что они могут очень неприятно кусаться. Ренджун ему этого не говорит, но Джемин не тупой. Он очень быстро понимает, что — ладно, живые тоже могут 2. На электричку следующим утром он все равно прется, как бы Джемин не ныл и не угрожал, что упадет на рельсы. Ему правда не хочется, чтобы Ренджун уезжал так быстро, на целый день. Он цепляется за его руку и ведет себя просто отвратительно, но так велит ему сердце. — Я просто еду, чтобы попросить соседей следить за моей собакой, — Ренджун пытается отцепить его от себя, потому что электричка обычно долго не стоит, но Джемин не зря таким большим рос. — Прекрати так сильно драматизировать, серьезно, я тебя сейчас сам на рельсы брошу, если ты меня не отпустишь. — Мы будем целоваться, когда ты приедешь? Ренджун сначала бледнеет, потом краснеет, потом краснеет пятнами. Он тычется Джемину в плечо лицом на каких-то пять секунд, потом выпрямляется и выглядит отчаянно смелым. — Будем, — говорит и тут же вбегает в вагон, чтобы не дать Джемину шанса позлорадствовать еще сильнее. Из окна он высовывается только один раз, чтобы скорчить Джемину рожу и сразу же исчезнуть. Электричка уезжает быстро и почти бесшумно. Джемин еще немного стоит на платформе, наблюдая, как оседают на землю листья, поднятые порывом ветра. Он пытается понять, что чувствует. Вчерашний кот в груди за ночь вырос до каких-то невероятных размеров. Он греет и щекочет горло. Это звучит как то, над чем Донхек бы смеялся так долго, пока не заплакал бы. Джемин разворачивается и уже собирается уходить, но его отвлекает звук входящего сообщения на телефоне. Он долго возится с ним, пока вытаскивает из кармана куртки, а потом он не хочет распознавать отпечаток его пальца. И все это только для того, чтобы Джемин смог прочитать короткое сообщение от Ренджуна, который стоял рядом с ним всего пять минут назад, а ему уже есть, что сказать. Сначала он присылает ему эмодзи-какаху, потом немного молчит — в облачке бегают три точки. Похоже, Ренджун серьезно собрался написать на него дисс. в кого ты там переоденешься на хэллоуин? в меня? так вот, чтобы ты знал, я буду в костюме самого уверенного гея Джемин долго думает, кто тут кого уделал, но находит в себе силы ответить: какое совпадение, у нас будут одинаковые костюмы