You can be the boss, Daddy

«Каждого человека можно поставить в положение жертвы, и у каждого можно выработать патологическую реакцию симпатии к своему мучителю. Вопрос лишь в том, как трансформируется эта симпатия с течением времени». Микки Нокс «Любить монстра. Краткая история Стокгольмского синдрома»

Музыка была настолько громкой, что стаканы на барной стойке дрожали, натыкаясь друг на друга и громко звеня, но на это никто не обращал внимания, кроме бармена, который с упорством тер стойку и пристально рассматривал каждого посетителя. Качество хорошего бармена — он всегда тебя выслушает, но у многих людей хоть раз в голове промелькивал вопрос: «нравится ли это человеку или это всё-таки его работа?». Выглядел он всегда безучастно, будто смотря на все со стороны, но, в то же время, имея власть над всеми. Сегодня клуб был полупустым. Была середина недели, да ещё и подросткам ограничили вход, но, несмотря на все это, со всех сторон были слышны разговоры и смех. Многие танцевали посреди танцпола, полностью отдаваясь музыке и выдумывая новые движения, которые не всегда выглядели красиво и впечатляюще. Каждый тут чувствовал себя частью этой сумасшедшей семьи и даже не думал смеяться над чужими танцами. Вообще, вряд ли можно вытворять пластичные движения, когда ты чертовски пьян и качаешься из стороны в сторону. Стив внимательно смотрел по сторонам. Его блондинистые волосы были зачесаны назад, но он постоянно проводил по ним рукой, как человек с нервным тиком. В темноте его глаза казались почти что черными — такой цвет бывает лишь на глубине океана, где обычные люди вряд ли побывают. Несмотря на свою отдаленность от танцевальной площадки и серьезный вид, он качал головой в такт музыке и постукивал ногой под столом. Многие бы приняли его за простого офисного рабочего, который еще недостаточно выпил, чтобы выползать на танцпол, но Стив не был обычным рабочим, который ненавидит свою работу, людей и себя в частности, и пришел он сюда не затем, чтобы просто развлечься и бессмысленно потратить свое время. Его подозрительный взгляд продолжал скользить между людьми в поисках своей цели. — Привет, красавчик, — громко сказала девушка, чтобы перекричать музыку и быстро села рядом с мужчиной. — Почему ты сидишь в одиночестве? Стив демонстративно громко выдохнул и повернулся боком к девушке, отвлекаясь от наблюдения. В темноте он не мог даже рассмотреть цвета её кожи, хоть это и не было важным, но для него это была деталь пазла. У неё были короткие и жутко кудрявые волосы, которые она собрала в пушистый хвостик. Своей улыбкой и лицом она была похожа на подростка, который изо всех сил пытается казаться взрослым. Но скорее всего так падал свет, и Стив старался не вглядываться в её лицо слишком подозрительным взглядом. В конце концов, он здесь такой же посетитель, как и все. — Один американский писатель как-то сказал, что мы не одиноки в своем одиночестве, — медленно и совершенно не спеша сказал Стив и улыбнулся. Девушка слегка нахмурила свои густые брови, но затем придвинулась к нему поближе и положила руку на плечо, что не укрылось от внимания мужчины. Она действительно старалась привлечь его внимание, но прикосновения для Стива были недопустимы, поэтому он убрал ее руку с плеча и слабо улыбнулся. — Я могла бы помочь тебе с твоим одиночеством, — произнесла девушка и быстрым движением поправила край своей юбки. — И как же ты собралась это сделать? — Ну, мы могли бы уединиться где-то. Стив закрыл лицо руками и тихо засмеялся, дрожа телом и слегка качая стол. Без выражения лица было трудно понять, действительно он нашел тут что-то смешное или тут есть что-то еще. Девушка не сводила с него взгляда и с каждой секундой краснела, хоть это не было заметно. Наконец Стив отсмеялся, потер лицо руками и облокотился спиной на спинку стула, в упор смотря на девушку. — Ты здесь новенькая? — все еще веселым голосом спросил Стив. Девушка ничего не ответила и повернула голову в другую сторону, смотря на столики по соседству. За каждым столиком сидела красивая девушка с мужчиной. Девушки постоянно поправляли платье, оголяя зону декольте, и смеялись с глупых шуток пьяных мужчин. Мерзко, грязно и неприятно было то, как девушки выставляли себя напоказ, как без удовольствия выполняли свою работу, чтобы получить какие-то гроши. Стив продолжал смотреть на неё, но, видимо, заметил, куда она смотрит и сам помрачнел. Он тяжело встал со стула и потянулся. — Пойдем, будешь разбавлять мое одиночество, — сказал он и протянул руку. — Как же тебя зовут? — Пэгги, — тихо вымолвила девушка и вложила ладонь в ладонь Стива. — Так не положено, но для тебя я готова нарушить правила. Стив широко улыбнулся и повел её к выходу.

***

Мелкие капли дождя стучали по подоконнику и попадали на лицо Питера, оставаясь на его пушистых ресницах. Он часто моргал из-за этого, но глаза не прикрывал. Холодный ветер запутался в его волнистых, каштановых волосах, приподнимая их и разбрасывая в разные стороны, в том числе и в глаза. На его лице выразительно играли тени, находясь в постоянном движении, делая его лицо мрачным и темным. Питер смотрел пустым взглядом вниз и опирался руками о подоконник. Спустя неделю он смог подышать свежим воздухом. Хеппи сказал, что ему станет лучше, но сейчас казалось, что вместе с ним страдает и погода. Питер бы прыгнул. Но, несмотря на все его душеное состояние, он просто смотрел. Он не мог заставить себя прыгнуть. Может, от этого бы ничего и не изменилось — что тут был в плену, что после смерти будет страдающей душой, которая никогда не успокоится и будет бродить так, пока не исчезнет мир или вселенная. Он никогда не был свободен. Даже тогда, в те детские деньки, когда отец весело сажал его на плечи и катал так весь день, а мама звонко смеялась. Питер закрыл глаза и потер их пальцами. Ему казалось, что за все эти дни тут он постарел лет на двадцать, хотя внешне и оставался шестнадцатилетним парнишкой, который старался прилежно учиться и быть лучшим сыном. Но сейчас внутри него все приобрело черный цвет, смешалось с грязью, и Питер не мог даже придумать, как от неё отмыться. Она засела в складках кожи, и ее надо было тщательно тереть мочалкой, желательно по несколько часов проводить в ванной. — Если решил покончить с жизнью, сделай мне одолжение и не прыгай, — послышался сзади холодный голос Тони. — Не хочу отдирать твою тушку от земли. Хотя и отдирать собственно будет нечего, одни кожа да кости. Питер резко обернулся и замер, обнимая себя руками и смотря со страхом. Он столько часов провел в ненависти по отношению к Тони, придумал кучу идей как ему сбежать и даже думал об убийстве, но сейчас был похож на жертву, а Старк — на хищника. Но Тони выглядел миролюбиво, почесывая одной рукой недельную щетину, а второй держа тарелку с едой. Он аккуратно положил тарелку на стол и встал рядом, держа руки в карманах и в упор глядя на Питера. Питер бросал пугливые взгляды то на тарелку, то на Тони. Неожиданно, мужчина начал улыбаться во весь рот, поднося руку к подбородку и медленно поглаживая его пальцами. Питер сам не понимал, почему, но он начинал краснеть и сильнее сжимать руками свои плечи. Он чувствовал себя невероятно маленьким, способным поместиться в трубочке из-под сока или в таблетнице. — Я не хочу есть, — резко, но тихо сказал Питер и облокотился о подоконник, стараясь не смотреть Тони в глаза. — Необязательно было мне приносить еду, я мог бы попросить её у Хеппи, если бы захотел. — Хеппи, видимо, счел это забавным — что я, человек, которого ты люто ненавидишь, принесу тебе еды. Будто мистеру Старку нужно приручить тебя. — А это так? Тони недовольно сморщился, а потом опустил руку и посмотрел на неё. Питер успел заметить, что кисть Старка дрожала, будто провела несколько часов в морозильнике. Тони тут же убрал её в карман и снова сделал невозмутимое лицо. Вообще, Питер видел некоторые изменения в нем: Старк выглядел уставшим, под глазами виднелись синяки, а скулы стали острее, прорезая щеки изнутри. Несмотря на все это, держался он также гордо, будто находился не перед своим заложником, а перед огромной толпой. Где-то в мозгу промелькнула мысль, что теперь они с Тони похожи. Это была глупая идея, но Питер не мог от неё никак избавиться. Тони выглядел как жертва. Интересно, что у него случилось? Не может же быть, что он так переживает из-за убийства его отца. Для него это была норма. Питер потряс головой, чтобы очистить голову от размышлений. — Мне сказали, что ты устроил беспорядок в своей комнате, — неторопливо отметил Тони. — Разодрал себе ноги так, что пришлось новые штаны выдавать. Если хочешь, чтобы рана ушла, стоит начать питаться. Организм будет получать хоть какую-то энергию. Питер ничего не ответил, но сделал несколько несмелых шагов в сторону тарелки и остановился рядом с Тони. Паркер находился так близко к нему. Раньше ему не удавалось быть рядом, кроме того случая в клубе, который он уже почти не помнил. Он видел созвездие морщинок в уголках его глаз и при желании мог пересчитать все его ресницы. Питер подумал, что если бы они познакомились в другой обстановке или если бы Тони не являлся тем, кто он сейчас, то они могли бы даже подружиться. Но парень помнил, что сделал Старк и сколько боли он ему причинил, так что его лицо помрачнело. Сердце стало биться медленнее, и Паркер набрал в легкие побольше воздуха. Он мог отомстить Старку прямо сейчас. Взять эту тарелку и ударить со всей силы по голове. Тони не успеет ничего сделать, на стороне Питера эффект неожиданности и юношеская быстрота. В его голове уже красовалась картина, в которой он сидел на Тони и бил его этой тарелкой, разрезал его лицо осколками, и как хлестала кровь, окрашивая все в ярко алый цвет. Она бы осталась на его футболке, которую он бы не выбросил и не стирал, а повесил в комнате как самый главный трофей. Его руки были бы все в этой вязкой, красной жидкости. Он бы вытирал их об своё лицо, слизывая капли и с удовольствием глотая их. Питер бы записал его крики на диктофон и слушал ночью на повторе, вечно оказываясь в том моменте. — Ты так и будешь глазеть на меня или все-таки поешь? — раздраженно спросил Тони. Питер мгновенно отмер и повернулся к тарелке, чтобы взять сэндвич. Перед глазами до сих пор летали кровавые картины. Он сильно сжал ладонь в кулак, а второй взял сэндвич, медленно поднося его ко рту. Он был в ужасе от самого себя. Неужели он действительно способен сотворить такое или это лишь опасные игры его разума? Но даже если это игры, то с ним явно что-то было не так, ибо нормальный человек не будет так красочно продумывать убийство рядом стоящего. Тони заслуживал смерти, но Питер не хотел всего того, что сам же представил. Его это так сильно напугало, что он даже не заметил, как съел сэндвич, и уж тем более не слышал, что говорил Старк. Он очнулся лишь в тот момент, когда Тони тяжело положил ему руку на плечо и слегка потряс его. Паркер резко повернул голову и столкнулся носом с Тони, который внимательно всматривался в его глаза. Питер не видел в его глазах зрачок, он сливался с темно-коричневой, почти черной радужной оболочкой. Он замер, но лишь на мгновение, а потом резко спихнул руку Тони с плеча и сделал пару шагов назад. — Видимо то, что произошло, очень повлияло на тебя, но я до сих пор не могу понять, злишься ты или уже простил меня, — бесстрастно высказал свою мысль Тони. — Вы с ума сошли? — громко спросил Питер и круглыми от шока глазами посмотрел на Старка. — Как я вообще могу простить вас за это? Это никогда не произойдет! — Никогда не говори «никогда», — спокойно ответил Тони, не обращая внимания на реакцию Питера. — Я все же пришел сюда не просто так и если ты меня выслушаешь, то мы сможем прийти к компромиссу. Питер непонимающе уставился на Старка, который громко отодвинул стул и присел, опираясь руками на ноги. Парень и сам хотел бы сесть, но решил все же постоять, вдруг Тони снова захочет положить ему руку на плечо, а все его прикосновения были ему неприятны. — О каком компромиссе идет речь? — У меня есть для тебя предложение, — сказал Тони и посмотрел на него из-под насупленных, нахмуренных бровей. — Я думаю, что тебе не совсем приятно находиться здесь, да и мне не особо нравится твое пребывание. Я не привык к людям в моём доме, в особенности к чужим. Поэтому у меня есть к тебе договор, состоящих из двух обязательных пунктов. — Что это за пункты? — спросил Питер и все-таки подошел ближе, грозно сложа руки на груди. — Во-первых, я готов отпустить тебя домой к твоей замечательной тетушке, но с условием: всё, что произошло тут останется тайной. Иначе я заберу вас обоих и убью её на твоих глазах, чтобы ты пострадал ещё больше, а потом, когда ты будешь умолять меня о смерти, убью и тебя. Это касается и полиции. — Но что я ей скажу? — пораженно спросил Питер. — Я пропадал не один день, и даже не два. Слова о возвращении домой резко подняли ему настроение, но он все еще чувствовал отвращение к Тони, который, несмотря на всю свою любезность, был чудовищем. В голове не укладывалось, как можно так просто отпустить Паркера домой. — Малыш, не веди себя глупо, — мягко сказал Тони и Питер удивился, как мягко он произнес это прозвище. — Придумай хоть что-то. Например, был у меня на стажировке — я поддержу любую твою идею. Но я буду пристально следить за каждым твоим движением, за каждым вдохом и выдохом. Если это все вопросы по первому условию, то я продолжу? — Да, продолжайте, — тихо сказал Питер. — Если я тебя вызываю, то ты мчишься ко мне по первому зову. Ты можешь помочь мне в некоторых важных для меня делах, достать нужную мне информацию у чужих мне людей. Мне неинтересно, как ты будешь действовать, но ты будешь обязан выполнять всё, что я тебе скажу или потребую. — Я должен с кем-то спать? — вскрикнул Питер, и его лицо приобрело багровый оттенок. — Мне все равно, как ты будешь действовать, это уже твоё дело. — Какая мне с этого выгода? Я, собственно, никогда таким не занимался и не особо горю желанием. — Но ты ведь хочешь вернуть магазин отца, верно? — спросил Тони и едко улыбнулся. Питер замер и нахмурил брови. — Всё-таки это память о твоем отце и ты, как его сын, захочешь его вернуть, верно, ведь? И я даю тебе возможность это сделать. — И сколько мне придется этим заниматься? — спросил Питер, все еще недовольно поглядывая на Старка. — Не более двух месяцев, но я чуть позже составлю договор и ты все прочтешь. Так ты согласен? — спросил Тони и протянул руку. Питер посмотрел на ладонь, которую ему протянул Старк. Его пальцы в некоторых местах были в мозолях, и это не укрылось от внимания Паркера. Всё, что предложил Старк, казалось сущим бредом. Все было слишком просто, слишком дружелюбно. И Паркер хотел сказать нет. Хотел прокричать ему это в лицо с нескрываемой злобой, но молчал. Магазин отца ему хотелось вернуть. Хотелось всей душой. Но все-таки было ощущение, будто он заключает сделку с дьяволом. Но в какой-то момент Питер понял, что это его шанс отомстить Старку. Втереться к нему в доверие и нанести удар. Питер улыбнулся. — Я согласен, — сказал он и пожал руку Тони.