Я помню тебя...

Он приходит каждый день. Просто сидит на моей кровати, смотрит на меня своими невыносимыми серыми глазами и молчит. Не отвечает на вопросы, но и сам их не задает. А мне все кажется, что я его знаю уже давно, будто уже видел эти идеальные точеные черты лица, и имя даже, кажется, знать должен. Должен, просто вспомнить не могу. Давно ли я его знаю? Да нет, может месяц или полтора, может немного дольше. Хотя что-то внутри упорно подсказывает, что дольше и совсем не немного. Год, два, десятки?.. Глупости! Мне всего семнадцать. Когда я впервые увидел его, такого холодного, далекого и безупречно красивого, мне показалось, что я увидел... божество? Господи, слово то какое подходящее, правильное, будто действительно про него. И ведь многие так себе ангелов представляют: длинные, иссиня-черные и абсолютно прямые волосы, полупрозрачная, почти светящаяся в искусственном освещении кожа и спокойные, словно озерная гладь, глаза глубокого серого цвета - все изысканно, все идеально, словно не живой человек, а образец красоты, специально выточенный великим мастером, чтобы перед остальными хвастаться. - Кто ты? Молчит. Даже взгляд не поднимает, смотрит в дальний угол комнаты, будто что интересное увидел. Только вот во взгляде нет заинтересованности. - Как ты сюда попал? И снова молчание. Меня это начинает злить: незнакомый мужчина пробрался среди ночи ко мне в комнату и делает вид, будто я пустое место. - Что тебе нужно? Делаю шаг назад, и рука касается чего-то деревянного. Клюшка? Подойдет. Сжимаю случайное оружие в руке и шагаю к незваному гостю. Шаг, второй, третий... а он не двигается, даже взгляд от угла не отводит, и это безразличие раздражает сильнее любых слов. - Отвечай! Замахиваюсь и уже собираюсь нанести удар, когда он поднимает голову и смотрит на меня. В упор. Глаза в глаза. Воздух резко заканчивается в легких, руки начинают дрожать: столько боли и отчаяния в этом взгляде, столько вины. Знакомое сочетание... О, черт, почему же такое знакомое?! На лестнице раздаются торопливые шаги, и дверь в комнату тихо открывается. - Ренджи, ты чего кричишь? Опускаю клюшку и ловлю на себе удивленный взгляд. - Мам, что он здесь делает? - знаю, что отвечать вопросом на вопрос неправильно, но в данный момент ответы больше нужны мне, чем ей. Удивление в теплых маминых глазах перерастает в изумление. - Кто? - Как кто? Резко оборачиваюсь. Нет, все правильно, сидит на кровати и смотрит на меня. Никуда не делся, как бы мне этого ни хотелось. - Он, - указываю пальцем и краем глаза замечаю, как чуть насмешливо приподнимаются тонкие брови. - Да кто, Ренджи? Удивленно гляжу на маму - в глазах неподдельное изумление и интерес. Она что, действительно его не видит? Слова застревают в горле. - Ренджи, ты пьян? Проходит несколько секунд, прежде чем понимаю, что вопрос адресован мне. - Я не пил, мам, честно. Слышу, как ночной гость тихо хмыкает на этих словах. И ведь как знакомо хмыкает. - В таком случае, я надеюсь, ничто не помешает тебе немедленно раздеться и лечь спать? - строгий тон, зато в глазах пляшут смешинки. - Эээ, конечно. Мама улыбается, и осторожно касается губами моего лба. - Хорошо. И постарайся не шуметь - папа уже давно спит. - Ладно, - улыбаюсь в ответ. - Спокойной ночи, мам. Как только дверь за мамой закрывается, оборачиваюсь, намереваясь разобраться в том, что же здесь все таки происходит... да так и замираю с открытым ртом. Внеплановый визитер исчез, как будто его и не было. Ушел, оставив напоследок чуть примятый угол кровати и легкий, сладковатый запах. Такой знакомый запах. С того знаменательного дня прошло уже достаточно времени, и я вполне привык. Привык, что где-то между десятью и одиннадцатью в проеме окна появляется гибкий изящный силуэт. Мужчина входит в комнату, проходит мимо меня, иногда слегка касается светлой тканью накидки щеки или плеча, садится на кровать и молчит. Спрашивать его о чем-то бесполезно - все равно не ответит. Остается только смотреть на него, такого безупречно красивого, и учиться молчать вместе с ним. Хотя нельзя сказать, что он совсем не реагирует на слова. Реагирует, еще как. Иногда даже порывается ответить, но потом, словно вспомнив что-то, тяжело вздыхает и отводит взгляд. В такие дни он уходит раньше обычного. И вот такое молчаливое присутствие, когда я что-то пишу за столом, будь то домашнее задание или строчка очередной песни, а он сидит рядом и не отрываясь смотрит на меня, оно кажется безобразно правильным, привычным. Будто так и должно быть. Не знаю, почему я не прогнал его тогда, когда он на следующий день после первого визита неслышно ступил в мою комнату, не знаю, почему не гоню сейчас. Может потому, что знаю, что сил не хватит поднять на него голос или ту же самую клюшку, а может потому, что мне это и самому нравится. Нравится смотреть, как он осторожно садится на кровать, словно благословляет ее своим присутствием, нравится слышать его спокойное размеренное дыхание, нравится видеть, как играет свет лампы в его волосах. Нравится, просто нравится. Так знакомо... - Я знаю тебя? Я часто задаю этот вопрос. Он даже стал для нас чем-то вроде приветствия. Молчит. Я знаю, что он и дальше будет молчать, но сегодня мне хочется услышать нечто большее, чем опостылевшая тишина.   - По-любому знаю, - разворачиваюсь на стуле и сижу теперь к нему лицом. - Иначе ты бы не приходил. В серых глазах вспыхивает удивление. Всего на мгновение. Но мне и этого пока достаточно. - А кем мы были? - ухмыляюсь. Сегодня я решил довести игру до конца. - Нет, ну правда. Я бы, например, не стал приходить абы к кому каждую ночь, просто для того, чтобы на него полюбоваться. Вижу, как при последнем слове на бледных скулах вспыхивает яркий румянец. Красиво, черт побери. Ну не бывают мужчины такими красивыми. Встаю со стула и подхожу к незнакомцу, замечаю, как напрягается идеально ровная спина. - А я ведь тебя точно знаю, даже имя твое почти помню. И твой меч, - указываю на ножны, стоящие у окна, - знаю, как пахнет. Сакурой, верно? Вздрагивает, поднимает глаза и глядит так, будто просит замолчать. - Откуда я все это помню? Ответь, тебе же не трудно... Присаживаюсь на корточки у самой кровати так, что теперь он смотрит на меня сверху вниз. Мужчина напрягается сильнее, холеные пальцы до побеления впиваются в покрывало, губы слегка дрожат. Хочет ведь ответить, хочет и не может. - Кто я для тебя? Поднимаю руку, удивляясь собственной наглости. Незнакомец замирает, даже дышать, кажется перестает. Медленно подношу ладонь к его лицу и останавливаю в последний момент, так близко, что чувствую жар, исходящий от холодной на вид кожи. Собственное дыхание сбивается, ощущение дежавю накрывает с головой: помню себя такого же, как и сейчас, наглого и робкого одновременно, не смеющего коснуться идеального лица. Будто, стоит нарушить его неприкосновенность, и все рассыплется, исчезнет, как видение. Мужчина шумно выдыхает, и я испуганно отдергиваю ладонь и гляжу в потемневшие, почти черные сейчас глаза. Кровь шумит в ушах, дыхание же наоборот замирает - мы близко, слишком близко. Непозволительно близко. Неожиданно незнакомец наклоняется ко мне, медленно приближая свое лицо к моему. И я понимаю, что проиграл - сегодня мне уже ничего не узнать. - Кто ты? - шепчу из последних сил. Вместо теплых губ лица касается холодный ветер улиц. Распахиваю глаза и замечаю, как быстро исчезает в окне светлая фигура, оставляя вместо себя прохладу и запах отцветших вишен. На следующий день он не приходит. И через день тоже. И через два. И через неделю. А через две я понимаю, что, возможно, больше никогда не увижу его, что мне больше не придется терпеть его ночные визиты и молчаливые закидоны, что можно, наконец, начать жить нормальной жизнью, как все подростки в моем возрасте. Не нужно больше мучиться... Только глупому сердцу не докажешь, что надо радоваться, а не скулить, как брошенная псина. ~~~ Горячее гибкое тело прижимается ко мне так близко, что почти нечем дышать. Длинные ногти с ярким маникюром сквозь сквозь футболку впиваются в кожу, словно хотят разорвать ненужную тряпку. Быстрое дыхание опаляет шею, заставляя торопиться, разжигая какой-то внутренний огонь. И вот уже руки сами залезают под тонкую блузку и неторопливо оглаживают упругое тело. - Подожди... - нет сил оторваться от таких горячих губ, и вместо просьбы получается сдавленный стон. - Чего ждать? Ты же сказал, что родителей нет дома. - Нету, - подтверждаю я и слегка прикусываю кожу на шее, - но не здесь же этим заниматься, правда? Пойдем наверх... Недовольное мычание вместо ответа. Не помню, как умудряемся подняться по лестнице. Уже на последних ступенях замечаю, что за время подъема успел расстегнуть все пуговицы на блузке, а сам остался без футболки. Ногой открываю дверь, не глядя, бью по выключателю... и замираю, заметив на кровати знакомую фигуру. - Что-то не так? - девушка чуть отстраняется, когда я перестаю отвечать на поцелуй. - Я... я, - да и что тут ответишь, когда серые глаза глядят с таким нескрываемым упреком. - Ренджи? - Моя сегодняшняя спутница обижено пихает меня локтем в живот. - Ну ты чего? - Тебе лучше уйти, - сам не узнаю свой голос - таким хриплым и тихим он оказывается. Девушка оборачивается через плечо, пытаясь понять, куда я смотрю таким виноватым взглядом, и снова поворачивается к мне. - Вот ты обломщик! - Наигранно-хмуро. - Ладно, передумаешь - звони. И выходит, уже на ходу застегивая блузу. Несколько минут проходит в полном молчании, в течение которого я успеваю заметить и нездоровую бледность лица моего знакомого незнакомца, и черные тени, залегшие под глазами, и след явно его зубов на тонком запястье. - Я... - начинаю уже в который раз за сегодня, но неожиданно нахлынувшая злоба не дает договорить. Да кто он в конце концов такой, чтобы я перед ним оправдывался? - Зачем ты пришел? - бросаю намеренно сухо. Подхожу к столу и достаю из верхнего ящика пачку сигарет. - Не смотри на меня так, я не собираюсь перед тобой оправдываться. Ты не икона, чтоб на тебя молиться, хотя, соглашусь, внешнее сходство определенно есть. Что, хочешь, чтобы я всю жизнь один был, хочешь, чтобы я ждал тебя, как ману небесную?! Я ведь даже имени твоего не знаю, даже прикоснуться к тебе боюсь, а ты... - Ренджи... Единственное слово тихо сорвалось с искусанных губ и ударило больно, наотмашь, выбивая всю дурь и злобу. Замолкаю, неверяще глядя на мужчину. Его голос, этот голос... я узнаю его лучше, чем эту внешность. Перед глазами неожиданно все поплыло, запахи и звуки перемешались, в горле пересохло. В памяти замелькали обрывки воспоминаний, далеких, почти забытых. МОИХ воспоминаний. ... - Ренджи, это не тот отчет, этот нужно было сдать еще неделю назад. - Но, тайчо, я не успеваю столько... - Абараи-фукутайчо, не заставляйте меня сомневаться в правильности сделанного выбора... ... - Ренджи, это глупо, ты никогда не сможешь победить меня. Обезьяне никогда не достать луны. - Я не могу отступить - я поклялся. - Ты поклялся? Кому же? - Никому… Я поклялся… Своей душе!.. ... - Ренджи, что ты делаешь? - Тайчо, можно вас поцеловать?.. - Абараи-фукутайчо, что вы себе позволяете?! - Пожалуйста, тайчо... Секунда, две, три... - Да, Ренджи... ...- Ренджи, подожди... Ренджи... - Не могу, тайчо... больше ждать не могу. - Хотя бы здесь не называй меня по званию, Рендж... ахмм! Быстрее, не останавливайся... В ужасе распахиваю глаза. Нет, это был не я, не мои воспоминания! Не может такого быть! - Ренджи... Этот голос, холодный, глубокий, теплый только для меня, знакомый... Слишком знакомый. - Мне... мне нужно на свежий воздух. Понимаю, что это малодушно вот так сбегать от разговора, но ничего не могу с собой поделать - что-то трещит, ломается внутри. Выскакиваю на улицу, и воспоминания с новой силой ударяют в голову. ... - Ренджи, зачем мы сюда пришли? - Здесь готовят очень вкусный кофе, тайчо. - Я не люблю кофе. - Вы никогда его не пробовали. - Ты такой упрямый, Ренджи. Такой же как и я... Имя! Мое имя, произнесенное этим голосом! Почему? Что со мной?! Почему так тепло, и сладко, и больно, и сердце бьется, как сумасшедшее... ... - Абараи-сан, сзади! Сдавленный рык над головой, и холодная боль, пронзившая тело. - Абараи-сан!!! - Рикичи, уходи, придурок! И всех уводи! Это приказ. - Хай! Шестой отряд, отходим к лесу! Абараи-сан? - Иди, я сам справлюсь. Уходит. Не верит но все равно уходит. - Банкай, Хихио Забимару! "Тайчо, где вы? Вы же обещали"... Голова раскалывается, глаза слезятся, ветер больно хлещет по щекам, словно пощечины отмеряет. Уйти, мне нужно уйти отсюда. Куда? Неважно. Туда, где нет этого голоса... ... - Ренджи! - Кучики-сан, к нему нельзя. - Почему? Что с ним? - Его состояние критическое. Я не могу сказать, переживет он перенос в Сейрейтей или нет. Пытаюсь поднять голову, но боль туго сковала все мышцы. От запаха крови и избытка красного начинает мутить. - Т-тайчо... Оказывается, еще могу хрипеть. - Ренджи! Обеспокоенное лицо склоняется надо мной. - Тайчо... я... подвел... - Ренджи, молчи! Унохана-сан! - Исане, барьер! - Хай! - Не получается! Слишком поздно, он уходит! Исане, стабилизаторы! В ушах стучит кровь. В груди жарко и пусто. Звуки исчезли, остался только один голос. Голос того, кого так и не посмел назвать по имени. - Ренджи, не смей умирать, слышишь? - Прости...те, тайчо... Что со мной, почему мне так больно? Этот голос... Голос! Визг тормозов где-то справа, очень близко, почти рядом; скрип шин на мокром асфальте и удар. Понимаю, что ударили меня, что это я сейчас лечу, и это мое ребро так безобразно торчит из груди. А боли нет. Снаружи нет - она вся внутри. Кто-то надрывно кричит. Вокруг меня быстро собирается толпа. Все галдят, шумят, плачут. Мне что, одному пофиг? Перед глазами плывет знакомое красное марево и столь же знакомый холод бежит по венам. Я знаю, что будет дальше, через пять ударов сердца... С трудом поворачиваю голову, чем вызываю очередной всплеск криков, и сквозь алую муть пытаюсь разглядеть его. Вон он стоит, невидимый для всех них. Так далеко, что не достану, даже если получится поднять руку, и так близко, что, наверняка, слышит мое неровное дыхание. Слышит и улыбается, ждет. - Ренджи... Его голос, знакомый, любимый. И я узнаю этот голос, и я узнаю его самого. - Я помню тебя, Бьякуя...