Я - Кьюби но Йоко!

РОV Курама Все тело сковали серебряные цепи, они не дают даже двинуться, а цепь горло сжимаю так, что мне трудно дышать. И передо мной стоит этот старик-развратник. Бесит! Так хочется разорвать его на куски! Но я не могу… А все то начал уничтожать Коноху… Я же даже здание Хокаге не разгромил! Но вот я опять жду, когда меня вновь запечатают в каком-нибудь первом прохожем. Коноха перебывала не в лучше состоянии: ворота я разрушил, наступив на них лапой, половину строений я разрушил своими хвостами, половина жителей деревни были убиты; а в прочем, нечего было меня злить, сами решили меня освободить – вот и получайте! Сам я в данный момент лежал на спине, полностью окутанный цепями. Не лучшее состояние, знайте ли. - Знаешь, Кьюби но Йоко, - задумчиво начал Джирайя, оглядывая меня оценивающим взглядом. Ненавижу! – Я решил, что больше таких людей, как Наруто, которые страдали из-за тебя, не будет. - И что ты собрался делать? – я с трудом приподнял голову и, несмотря на боль в шее, нашел силы усмехнуться. – Ты же не оставишь меня разгуливать по деревне? – я с вызовом посмотрел на санина, сузив глаза. Тот лишь подозрительно покачал головой и решительно объявил: - Кьюби но Йоко, я запечатаю твою чакру в тебе же, а сам ты станешь человеком и будешь жить среди людей! Конец РОV Курама Шун мгновенно подскочил с кровати, оглядывая помещение и на автоматизме потирая шею, проверяя, нет ли на нем цепей. Он у себя в комнате, это был лишь очередной сон. Парень стер холодный пот с лица, после чего откинулся назад, упав на кровать. Спать совсем не хотелось, а до рассвета еще оставалось часа четыре, не меньше. Вот и в голову ничего не приходило, кроме как пойти потренироваться. **** Легкий осенний ветерок теребил листья, от чего они слетали с веток и в медленном танце падали на землю. Одну из куч листьев и пнул шагающий вдоль огромного двора парень. - Шун, ты уверен, что сейчас самое время? – на плечо Казами села Скайресс, смотря на задумавшегося напарника. Тот, казалось, даже не заметил бакугана. - Пожалуйста, называй меня по имени, - Шун остановился посреди двора, внимательно смотря в небо. Полная луна – вот единственный друг, который его понимает. Устало, вздохнув, парень сложил печати, но остановился на печати «Крыса», так и замерев, закрыв глаза. - Кьюби, - тихо произнесла бакуган Вентуса, слетев с плеча напарника и отлетев на приличное расстояние от парня. Несколько секунд ничего не происходило. Примерно через секунд десять вокруг Казами начала собираться оранжевая чакра, разрезая траву с землей. Появились полоски на щеках, когти, ели заметные клыки и, наверняка, глаза изменились. Так чакра начала сгущаться, образуя оболочку лиса с одним хвостом. Однако уже через несколько мгновений все исчезло. Все звериные признаки начали отступать, чакра начала растворяться в воздухе. Казами бессильно опустил руки. Не получилось. Опять. - Шун, - позвала парня Скайресс, многозначительно смотря на куски почвы, которые были разъединены трещинами. Казами, сложив руки на груди, закатил глаза к небу. - Я спать, - рявкнул Шун, сам удивляясь резкой перемены настроения. Он плюхнулся на землю, подложив под голову руки. Хоть внешне парень и успокоился, но на самом деле он был готов биться головой об стену. Ну, как он до сих пор не может превратиться? Уже четырнадцать лет Шун копит чакру, но результат не меняется. Это жутко бесит! Почему он просто не откроет печать? Потому что он не может проникнуть в свое же подсознание! - Шун, ты лучше подумай, как печать сломать, а то по твоему лицу я вижу, что ты опять придумываешь метод уничтожения Джирайи, - посоветовала бакуган Вентуса, однако ее искусно проигнорировали. Скайресс, решив, что достучаться до напарника ей не суждено, полетела в комнату. **** Утро было, ну, просто очень веселым. Шун неохотно открыл глаза, щурясь от дневного света. Слава Богу Стеба, что дедушки Казами не было дома, а то была бы огромная лекция на тему пунктуальности ниндзя. Парень перевернулся на другой бок. Однако рядом с рукой он почувствовал привычную шерсть. Спросонья не поняв, что к чему, он слабо улыбнулся, но только тут до него дошло, что он все еще человек… - Какого черта?! – Шун подскочил с земли, осматривая себя. Ничего необычного на руках не было… кроме когтей. А также он заметил лисий хвост. - Балин… какого… - в шоке приговаривал Казами, держа в руках рыжий хвост. Сказать, что Шун в замешательстве – ничего не сказать. Он был в ступоре. - Шун, что ты кричишь? – к парню подлетела Скайресс и замерла, не в состоянии выговорить и слова. - Шун… ты… - не могла подобрать слова бакуган, чтобы описать внешность парня. Но все же она приняла верное решение – поднесла небольшое зеркало. Казами выхватил зеркальце и чуть не впал в осадок: по ту сторону зеркала на него глядел рыжий парень с алыми глазами и вертикальными зрачками, клыками и когтями, тремя полосками на каждой щеке, а также лисьим хвостом и ушами. Шун впал состояние, которое называется аут. - Что за нах? – спросил «лис», у которого нервно дергался глаз. Не-не, вы представьте картину: посреди наполовину разрушенного двора сидит полу-лис полу-человек, смотрит в зеркало и у него дергается глаз. Представили? Молодцы! - Что со мной? – произнес Казами, нащупывая на голове длинные уши. И тут произошло то, чего никто не ожидал… Раздался стук в ворота, и кто-то спросил: - Мистер Шун, вы готовы к вылету? – это Като. Парень только что вспомнил, что он должен был прилететь к Маручо. Марикура обещал, что Като за ним залетит ровно в два. А Казами ведь проспал… - Еперный балет! – подпрыгнул Шун, после чего обратился к дворецкому. – Като, подожди минутку! - А можно войти? – Като приоткрыл дверь, после чего его челюсть познакомилась с травкой, а глаза превратились в два блюдца. Конечно, ведь не каждый день увидишь кицунэ с дергающим глазом! - А… - издал дворецкий Маручо, прежде чем в его глазах зажглись звездочки. Ведь в молодости он был успешным охотником на лисов. И, летя сюда, прихватил с собой ружье, так как рядом был лес… - Эх, тряхну стариной! – с этими словами, он направил дуло ружья на Казами. За столько лет дворецкий ничуть не разучился метко стрелять. У парня-лиса начал дергаться еще и правый уголок губ. - Какого... - дальнейшие слова Шуна были заглушены выстрелом, пуля пролетела в милиметре от его виска. Казами мгновенно понял, что ему лучше драпать от сюда, пока он не превратился в воротник. - Еперный балет! - с этим боевым кличем парень бросился в марафон (Автор хочет такую же скорость. Для легкой атлетики). С криком "Стоять, гонорар!" за Шуном погнался Като, при этом успевая достаточно метко стрелять. От Автора: Да-да, я знаю, что зря начинаю новый фф, но слушайте! До конца апреля, я допишу этот фанф! А дальше Hellraiser и т.д. Его запросили те, кого я могу смело назвать родными сестрами! Так что, я знаю, что это чисто бред со стебом, но все же допишу!