Красная шапочка II, или нашествие попаданцев

Мы никогда не задумываемся о том, как благосклонна к нам судьба, пока не пожинаем плоды всех отведенных от нашего бренного существа бед. Я как-то раньше над этим не задумывалась, но что если все, что со мной происходило - это было так, затишье перед настоящей бурей, и за то, что я выжила в адских, буквально-таки, условиях придется расплачиваться позже? Впрочем, я никогда не питала мнимых иллюзий по поводу своего везения - даже если я ровным счетом ничего не делаю, все равно влипаю по самые помидоры. Это наверное уже привычка - просто потому, что никто другой на моем месте никогда бы не оказался, а мне и в прошлой жизни особо не фартило...Но так уж никто не мог тут оказаться? Я долго не писала ничего, кроме банальных стишков, хоть как-то сливая эмоциональную бурю, и думаю, что в конец разучилась это делать, однако, теперь я боюсь, что могу забыть что-то важное, определяющее меня...или нет? Понятия не имею, зачем занимаюсь этим идиотизмом. И когда я успела докатиться до написания собственного дневника? Видимо в тот же день, когда решительно просрала всё счастье своей загнивающей жизни. Я тяжело вздыхаю и пытаюсь подобрать волосы, рассыпавшиеся по плечам. Шестьдесят лет - а выгляжу максимум на тридцать. Я не раз задавала вопрос почему так, но Азраэль снизошёл до меня лишь однажды, жутко при этом обругав, словно бы я разом совершила все смертные грехи(словно бы, ага). Из того разговора я вынесла, что медленно старею я оттого, что жизнь моя в этом мире связана с тем, кто отдал мне половину сердца, то есть пока жив он, жива и я. Уж не знаю почему так, но приближение Тьмы для меня было почти болезненно. Я много ходила по Средиземью, правда в основном в дела дворцовые и столичные не лезла, потому как это чревато, но нравы и порядки каждого государства изучала досконально. Кроме гномьих - под любую гору мне путь был бы заказан. Бесконечная беготня утомила бы кого угодно, и не сказать, что я стала исключением, но особо активный таракан в моем мозгу не давал остановиться и сдаться хоть на секунду. Если быть откровенной - за это я ненавидела себя ещё больше, но ничего поделать уже не могла. Такова природа бабская и натура наша подлячая, что ничем её не исправишь, да не повывернешь в нужное направленьице. Аминь, что ль. И так, шестьдесят лет спустя, после окончания похода Торина Дубощита...