Мы Веном

      Шла учёба, дни складывались в недели, потихоньку подходил к концу октябрь. Преподаватели ещё в начале месяца честно предупредили, что лафа — то есть данное первокурсникам время на акклиматизацию — закончилась, и постепенно наращивали нагрузку. Возможно, именно это было основной причиной отсутствия серьёзных происшествий с участием новичков — успевать всё становилось, мягко говоря, непросто, так что повторений акций типа «Сон на Седьмом Небе», как окрестила её народная молва, можно было в ближайшее время не ждать.       Ту субботу все запомнили надолго. Хогвартс гудел и шуршал, возмущённо ревел и подленько хихикал. Скандал с мадам Хуч в роли главного действующего лица набрал обороты не сразу — потребовалось сначала снять страдалицу, потом влить литр успокоительного и расспросить — но стремительно. Разумеется, главный подозреваемый был определён сразу же, и пылающая праведным гневом делегация гордо, грозно и красивым строем, как атакующая эскадра линкоров, прошествовала в башню Гриффиндора… чтобы обнаружить на рейде полное отсутствие целей, даже учебных. У недовольного громкой побудкой Поттера, обнаруженного в спальне в компании спящих вповалку однокурсников, было железобетонное алиби: по словам приятелей, они до глубокой ночи резались в карты. Старшекурсники, засидевшиеся допоздна в гостиной, подтвердили, что мелкие, набрав еды, сластей и напитков, забурились в мужскую спальню первого курса и шумно отмечали окончание первого месяца учёбы. Из своего крыла в общее помещение не выходили, за порог — тем более, мётел или ещё чего-нибудь интересного с собой не проносили. То же самое сказала Полная Дама, сторож дверей факультета. Как при таких вводных кто-то из них мог незаметно добраться до покоев преподавательницы полётов на другой стороне замка — тайна за семью печатями. Магия, конечно, может многое, но не в руках первокурсника! Тем более что запертое изнутри окно открыли, судя по отсутствию следов энергии, без всякой магии, так же, чисто физически, тащили профессора до точки, и даже глубокий сон ей обеспечили, банально слегка придушив — чуть пережали сонные артерии. И как, спрашивается, это сделает ребёнок? Если счесть факты — прямых улик нет, наказывать не за что.       В общем, уходили господа следователи в недоумении не меньшем, чем рвение и уверенность, с которыми начинали дело. Вишенкой на торте было замечание Поттера.       — А зачем, собственно, кого-то искать? Ведь ничего плохого не случилось. — процитировал он директора и улыбнулся. — По крайней мере, пока.       После этого у профессора МакГонагалл появился периодический нервный тик, на некоторых окнах школы — решётки, а среди её учеников — поговорка: «Наезд на Поттера — гарантия острых ощущений.»

***

      Хэллоуин, Самайн, Кельтский Новый год, Праздник смерти, канун Дня всех святых… Ночь, когда открываются врата, соединяющие мир мёртвых с миром живых. Ночь, когда любым нечеловеческим сущностям, от фей и эльфов до сил преисподней, позволено свободно разгуливать по земле. Ночь, когда становится возможным невозможное, странное и страшное. От кельтского праздника урожая к единственному дню в году, когда смерть становится смешной — путь, пройденный Хэллоуином в человеческом сознании, впечатляет.       У Самайна, предтечи Хэллоуина, сложные отношения с современным праздником. Они друг другу не то чтобы отец и сын, а скорее старший и младший братья, которых поделили при разводе родители. А точнее маги и маглы.       Все мы знаем, как выглядит весёлый младший брат-балагур, с яркими тыквами у входа в дом, что символизируют некогда отрубленные головы, занимающие их место. Колядование детей, требующих сладости у соседей.       В это время границы миров настолько тонки, что к нам, если пожелают, могут проникнуть другие существа: духи, демоны, фейри и прочие мистические создания. Для того чтобы опасные существа не нападали на местных жителей, кельты одевались в костюмы, соответствующие этим образам, и ходили по домам, угрожая жильцам и требуя от них еды.       Маги же праздновали свой новый год с размахом — в течение трёх тёмных ночей подряд, пока умершая луна сменялась новорождённой.       Самайн уважали и в деревнях, и во дворцах королей: три ночи Самайна были большим торжеством в Таре, священной столице древних ирландцев. А одна сага описывает празднование на равнине Муртемне в течение семи ночей подряд — трёх до новолуния и трёх после. Ритуалы, что проводятся для угождения покровителя древних родов, или же призыв этого самого покровителя для молодой семьи. Заключение договора с потусторонней силой на защиту в обмен на дары, как самые невинные, вроде молока и хлеба, так и серьёзные, вплоть до ритуального секса с существом и введением последующего ребёнка в род раз в несколько поколений.       К сожалению или к счастью, но сегодня магическое общество предпочло яркий праздник, нежели строгое следование канонам.       Что же можно сказать о странном праздновании даты тридцать первого октября? Для начала… Подготовка — отсутствует. Ученикам абсолютно ничего не рассказывают о традициях, да даже о ближайшей истории. Убранство — странное, хотя летучие мыши и развлекли Ви. Через четверть часа их число значительно уменьшилось. Гигантские тыквы, ну в принципе эти скалящиеся рожи со свечей в пасти, на фоне синего, звёздного неба смотрелись вполне уместно. И как апофеоз бредодейства — еда. Можно понять, что внутренности рыжих гигантов надо куда-то скинуть, но не на стол же.

***

      День праздника начался несколько несуразно. На урок чар Гермиона, не уследив за временем, прибыла под самый звонок и, как следствие, оказалась в паре с Уизли, к которому никто просто не хотел садиться. Впрочем, повезло не только ей: Поттер, тоже припозднившись, настороженно поглядывал на Финнигана, у которого при отсутствии концентрации абсолютно любое заклинание превращалось в огонь или взрыв. Что поделаешь, особенности личной магии, с этой стихией у каждого свои заморочки.       Отрабатывали заклинание левитации. В качестве тренировочного снаряда выступало улетающее от малейшего дуновения перо: это облегчало задачу не столько в плане силы, сколько психологически. Поставь перед новичком гирю в пол его веса — и вся сила нивелируется неверием в неё. И даже личный пример учителя не сильно поможет.       — Большой круг и указать рубящим. То самое движение, которое отрабатывали на прошлой неделе. Попробуйте, попробуйте. — подбадривал народ Флитвик. — Правильное произношение, аккуратное движение и концентрация. Соблюдайте эти три правила и у вас всё получится!       Поттер вздохнул. Слова — ладно, с концентрацией тоже всегда было в порядке — иначе какой ты охотник, а вот движение ещё не успело толком закрепиться в мышцах, так что результат оставлял желать лучшего. Напротив него, на другой стороне зала, Грейнджер пыталась вложить в голову напарника, рычащего заклинание и размахивающего палочкой, что-нибудь разумное… ну, хотя бы просто разумное, о добром и вечном разговор уже не шёл.       — Раз такая умная, сама попробуй! Ничего не сделала, а других учит. Давай, давай! — огрызнулся тот. Девочка, ничуть не смутившись, выпрямилась, задрав носик, расправила плечики, с изяществом дирижёра вывела фигуру палочкой и торжественно провозгласила: «Вингардиум Левиосса.»       Дрогнувшее и поплывшее наверх пёрышко заставило рыжего вытаращить глаза, а зал — примолкнуть.       — Замечательно, просто замечательно! Смотрите, у мисс Грейнджер получилось. Десять баллов Гриффиндору. — ликовал профессор. — Превосходно! А теперь попробуйте управлять полётом.       Рон надулся, как хомяк, и улёгся на парту, подгребя под голову руки и учебники. Крыть было нечем.       — Вингардиум Левиосса. — вернулся к упражнению упрямо сжавший губы Симус.       — Очень хорошо, мистер Финниган, а теперь…       БАХ! Пиротехник в очередной раз оправдал своё прозвище, чуть не заставив маленького профессора свалиться со своего высокого кресла.       — А теперь нам понадобится новое перо. — продолжил Поттер, прочищая заложенное ухо пальцем.

***

      На обеде Гарри, отвлёкшись от болтовни с Невиллом, вдруг заметил пустующее место за столом. Что было странно для человека из семьи врачей, поучавшего приятелей, что режим питания нарушать нельзя.       — А где Энциклопедия?       — Не видел. — качнул головой Нев. — Вроде с заклинаний вместе выходили, и сразу сюда — больше-то уроков никаких, праздник.       — Лаванда! Парвати! Лохматую нашу не видели? — окликнул мальчик справочное бюро и информационное агентство Гриффиндора в двух милых лицах.       — Не видели, но слышали. Из-за двери. Ревела и просила оставить её в покое.       — Не понял. — озадачился Поттер.       — Вы рано ушли и не слышали, — пустилась в объяснения Лаванда, — что ей Уизли говорил. Мол, задавака и зубрила, и друзей у неё нет, а вы при себе держите, чтобы она вам помогала и подсказывала. Ну она и заплакала. Убежала, забилась в кабинку в туалете на втором этаже. Мы пытались поговорить, но без толку.       — Та-ак. — протянул Мальчик-с-которым-лучше-не-связываться, оглядывая стол факультета. Прямо сейчас перед ним встала дилемма — что делать первым: по-тихому уволочь куда-нибудь в уголок рыжика и пробить ему в бубен или пойти вправить мозг одной шибко холеричной особе. Рассудив, что благополучие своих важнее, Поттер решительно направился по указанным девчатами координатам.       Встреченные на выходе из уборной девчонки были проигнорированы. Под их удивлённым взглядами хмурый брюнет оглядел комнату и пошёл к последней дверце, ориентируясь на шмыганье.       — Занято. — сдавленно прозвучало из кабинки после трёх ударов каблуком.       — Я в курсе. — флегматично заметил шкет. — Открывай, Сова, Медведь пришёл.       — Поттер? Ты что здесь делаешь? — прозвучал после паузы возмущённый писк.       — Стою. — честно ответил Гарри. — Думаю, сразу дверь выломать или чуть-чуть подождать.       — Ты с ума сошёл? Это же женский туалет!       — Вот именно! Туалет, а не Стена Плача, здесь с другого крана отливают. Или тебе так плохо, что слезами аж пИсать хочется?       — Поттер!       — Он самый, единственный и неповторимый. Вылазь, говорю, харэ киснуть.       После минуты гневно-смущённого сопения из кабинки показалась знакомая мордочка с опухшими от слёз глазами и носом.       — Тебе вообще знакома такая вещь как скромность?       — Была. Пока не послал в неведомые дали. Примерно как ты — здравый смысл. — без капли смущения хмыкнул в ответ парень.       — То есть?       — То и есть! Нашла, блин, кого слушать. Мухомора Уизли! Прекрасно ведь знаешь, что он дурак дураком и в его голову мысли приходят разве что умирать.       — Но ведь он ведь… верно сказал. — понурилась отличница. — Что вам с меня, кроме оценок?       — Так, я не понял. Ты себя на том празднике в выходные что, лишней чувствовала? Не разговаривал с тобой никто? Выгоняли тебя? Ребята с твоих исторических анекдотов вообще укатывались.       Девочка замялась, не зная, что ответить. Всё действительно выходило очень глупо, и вместо обиды на судьбу проснулся стыд за свои странные мысли.       — Вот и не говори глупостей. Давай, умывайся и пошли.       — А почему ты зовёшь Уизли Мухомором? — спросила Гермиона, умываясь холодной водой.       — Что значит — почему? Рыжий, в крапинку, и я его категорически не перевариваю. Как его ещё называть? — Грейнджер фыркнула и улыбнулась. Окончательно успокоившись, она направилась в зал вместе с сокурсником.       — Как думаешь, что будет на празднике? — поинтересовалась шатенка, на ходу поправляя растрепавшиеся волосы.       — Кроме зачарованных декораций — ничего. Здесь особой культурной программы почти не бывает, разве что большие гости приедут. — разочаровал Поттер и пояснил. — Мне Мэри рассказала. Лично я вообще даже на ужин не пойду, лучше в гостинной пожую чего-нибудь чайно-печенистого.       — Что так? Не хочешь праздновать со всеми?       — Ну, во-первых, у кого праздник, а у кого траур. — Гермиона недоумённо посмотрела на мальчика, но через секунду вспомнила, какую роль в жизни сироты сыграл этот день. — А во-вторых, по оперативным данным, на столе будет тыква, только тыква и ничего, кроме тыквы, а у меня с этим овощем отношения никакие. Нев тоже не пойдёт, так что, если особого настроения нет, присоединяйся.       Обернулись быстро, обед, слава Богу, ещё не кончился. Усадивший подругу между собой и Лонгботтомом Гарри игнорировал чужие взгляды, а потому даже не представлял, сколько очков разом набрал в глазах женской половины Хогвартса.       На торжественный пир единогласно было решено забить. Время до ужина убивали кто чем: Невилл возился со своей маленькой оранжереей, а Гарри и Гермиона — с домашкой, ибо привычное сидение за книгами успокаивало девочку, а парень внезапно обнаружил, что серьёзно подзабросил учёбу.       Вечером Нев уже ждал остатки троицы в гостиной с плетённой корзиной в руках. Точнее, корзинищей. Гарри, предвкушая сытный почти семейный ужин, плюхнулся в кресло и принялся накладывать себе в тарелку запечённые в мундире картофелины.

***

      Праздник был в самом разгаре, когда в зал вбежал профессор Квиррелл. Его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал:       — Тролль! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить…       И Квиррелл, потеряв сознание, рухнул на пол.

***

      Как только друзья приступили к «скромному» ужину (домовики, видимо, решили накормить весь факультет), портрет отодвинулся, выпуская и правда всех. А в частности, первый влетел Перси Уизли с совершенно безумным глазами. Нашарив взглядом троицу первачков, трагически прошептал: «Тролль в подземелье.» — и не менее картинно свалился в ближайшие кресло.       — О. — воскликнул Гарри в наступающей панике, подтянувшись поближе к друзьям. — А вот и развлекательная программа.