Фортепиано на двоих

В тёмных коридорах базы не было ни единой души, ни звука. Молчаливое очарование каждого квадратного сантиметра здесь было неоспоримо, а спокойствие и своя особая красота места не отрицаема. Тишина коридоров наполняла пустоту в голове и дыры в сердце. Да, в эту ночь лидеру снова не спалось… Анна молча ходила по длинным коридорам базы, сворачивая в различные комнаты, проходя их насквозь, выходя в совсем других местах, да и просто плутая по заковыристой системе этой древней постройки, наслаждаясь тишиной. Тихое умиротворение царило ночью повсюду в этом месте. Лишь изредка можно было встретить кадетов, ещё совсем юных, чьи жизни и судьбы не успела покорёжить война. Они проверяли территорию базы на предмет нарушителей и при виде бирюзововолосой укротительницы тут же останавливались, «отдавая честь» и здороваясь с начальницей. И, казалось бы, что ничего не может нарушить это тихое ночное спокойствие, кроме постоянно мелькающих лучиков света фонарика и здоровающихся кадетов. Но, видимо, не так уж и хорошо Аня знает своих подчинённых… Очередной коридор остался позади, и, вроде, всё как обычно, но… Что это? Звуки. Далёкие звуки. Будто кто-то беспорядочно перебирает клавиши фортепиано, пытаясь вспомнить мелодию, что плотно засела в голове, проецируя мысли в музыку. Но как это возможно? Ведь Анн точно помнит, что закрывала музыкальную комнату, да и ключ в комнате прятала! А так как инструменты прячутся только там, следовательно, ключ, скорее всего, был похищен или скопирован без знания Чер. Беспредел какой! Но от этого обычно скучные бессонные ночи лидера команды обрели смысл на существование. По крайней мере, эта ночь. Не чувствуя какого-либо страха перед неизвестностью, девушка, что ходила с лопатой наперевес, направилась вперёд по коридору, но уже быстрее, чем раньше. Замелькали двери различных складов, тренировочных комнат, кабинетов учёных и классных комнат для обучения кадетов. Но все они где-то там, в другом измерении. Анн плевать на них. Движет девушкой только лишь желание узнать, кто так нагло вторгся в пространство, что закрывается на ночь, да и решил полкорпуса своей музыкой перебудить. Но вот, впереди показалась небольшая дверь со стеклянными вставками, на которой красовался номер 2683, а ниже — маленькая железная табличка «музыкальный кабинет». И, как и ожидалось, сквозь стеклянную вставку в пучины тьмы коридора пробивался слабый, тёплый свет. Казалось, будто тот, кто сидел внутри, не решился включать основные, искусственные источники освещения, и именно по этой причине музицировал сейчас в слабом свете свечи. Подобравшись ближе как можно тише, дабы не спугнуть преступника, молодая укротительница так и застыла на месте, глядя в стеклянные вставки. Внутри сидела она… Алика. Девушка нежно перебирала клавиши фортепиано, пытаясь наиграть что-то очень знакомое и такое приятное… — Али? — приоткрыв дверь музыкального кабинета, спросила Аня, глядя на подругу, — Что ты тут делаешь? Голос лидера звучал очень хрипло и устало. Сказывалось то, что бирюзововолосая за последние пару суток спала всего лишь три часа, да и все попытки заснуть были тщетны. Услышав знакомый голос, демонесса сразу прекратила своё занятие. Подскочив с места, та быстро взяла красивый резной подсвечник, что стоял подле инструмента. — Ани? Я могу всё тебе объяснить! В бледном, но таком живом, таком настоящем свете огня, да и вообще в таком виде, Алика не выглядела типичной непоколебимой машиной для убийств, как это было обычно. Она выглядела такой живой, такой настоящей… На скорую руку собранные в низкий хвост яркие огненно-рыжие волосы выбивались из слабенькой резинки, что не совсем выполняла свои функции. Место чёрной повязки на правом глазу заняли бинты, закрывающие добрую половину лица. Форма, в которой видели демонессу большую часть времени, если не всю, сейчас была заменена неким подобием пижамы. Немного мятая огромная футболка, которую с удовольствием мог носить бы махина-Чарли в два метра ростом, коротенькие шортики, чуть ли не полностью скрывающиеся под длинным верхом, и высокие персиковые гольфы были не свойственны в качестве одежды данной особе. Большие алые крылья были сведены за спиной, как бы сложены, а взгляд яркого небесного глаза с неестественно узким зрачком впервые за долгое время не был строгим, безразличным и вовсе не выражал злости. Наоборот — он показывал, что девушка была растеряна таким поворотом событий, абсолютно не зная, что же делать дальше. — Ты же говорила, что больше не играешь. — Анна вошла в комнатку, прикрыв за собой дверь, дабы никто посторонний не мог подслушать их разговора. — Ну, я и не играю… — слабо улыбнулась провинившаяся рыжеволосая, бросая быстрый взгляд на пианино, — Просто решила старые-добрые вспомнить, вот и всё. — Правда? А чего играешь? — Подойди — сама увидишь! — демонесса хитро улыбнулась, поманив к себе подругу. Хоть древняя народная мудрость и говорила «не доверяй демону, находясь с ним ночью наедине», но, как говорится, любопытство — не порок, но не в этом случае. Анна, подойдя ближе к рыжеволосой, спокойно улыбнулась в ответ. В первые секунды ничего сверхъестественного не происходило, но вот в одно мгновение Али, вновь водрузив подсвечник на небольшой столик возле инструмента, схватила лидера за запястье, подтянув к себе. Из-за неожиданности вторая потеряла равновесие и упала чётко в руки подруге. — Эй! — девчушка обиженно стукнула Алику по плечам, пока демонесса ставила Аньку на ноги — Не честно вот так, не предупредив! — Ты говоришь о честности с демоном, дорогуша. — усмехнулась рыжая, поправляя повязку на глазу, — Да и тебя надо было поторопить. И только Анн хотела шутливо возразить напарнице, как её приобняли за плечи и усадили за фортепиано. — Ты, это, чего? Я же не умею играть! — возмущённо фыркнула бирюзовая, пытаясь подняться. Целью девушки было только посмотреть на то, как играет крылатая, но не самой же играть! — Todo en este mundo se puede aprender, querida. — с лёгкой улыбкой произнесла Алика, игриво подмигнув укротительнице. — Я не знаю испанский, Али. — с такой же лёгкой улыбкой напомнила Чер, не оставляя попыток вырваться из «музыкального плена». — Я говорю о том, что всему в этом мире можно научиться. Ты ведь хочешь попробовать, Ани? — имя сидящей перед ней девушки та протянула с неким заговорщицким тоном, как бы намекая, что выбора у генерал-лейтенантки нет, — Ты ведь доверяешь мне? Анна закатила глаза, сохраняя всё ту же лёгкую улыбку. — Вот и славно! — Флама, наконец, убрала руки с плеч подруги, — А теперь дай мне руки. Слегка вопросительно глядя на рогатую, Аня подняла руки, тыльной стороной ладони вверх протягивая их перед собой. Голубой глаз окинул руки лидера оценивающим взглядом. — Чего ты так напряжена, дурочка? Расслабься, мы сейчас не на войне, а дома! — Да нет, Али, на войне… — прикрыв глаза, укротительница тяжело вздохнула. — Ну хотя бы сегодня, Ань! Давай, не бойся! Никто на нас не нападёт! — и снова эти заговорщицкие нотки, будто рыжая подбивала близкую подругу на что-то незаконное. — Ну ладно, ладно! — слегка недовольно протянула Чер, но позже в её голосе зазвучала насмешка, — Но если на нас кто-то накинется — виновна будешь ты! — По рукам! — хихикнув, бросила демонесса, после чего положила руки на всё так же вытянутые вперёд руки Анн. Девушка почувствовала, как на её кисти началось небольшое давление. Сопротивляться действиям подруги та не хотела, так что просто позволила одноглазой сделать то, что она собиралась. Вскоре пальцы под давлением Алики коснулись клавиш инструмента, из-за чего послышался звук. Странный, не шибко громкий, но… какой-то красивый, что ли? — Feeling used, but I'm… — прозвучал приятный женский голос прямо над ухом молодой укротительницы. Горячее дыхание нежно касалось уха девушки. В который раз Аня убеждалась, что у её подруги невероятно красивый голос. Разумеется, Али знала, как обращаться с интонацией, да и к инструменту относилась крайне трепетно, из-за чего ощущения при прослушивании усиливались, не говоря уже о тех, что испытываешь, участвуя в рождении музыки. Но… Эта песня… Почему именно она? Горячие пальцы Алики посильнее взяли ладони близкой подруги, начиная словно управлять её руками. Новый аккорд. Это только второй, но Анн уже кажется, будто она умеет играть и то, что происходит сейчас — абсолютно нормально. —  Still missing you, and I can't… — и вновь этот голос. На укротительницу голос девушки из рода Флама действовал как-то невероятно. Он будто очаровывал, приковывая разум и не давая сдвинуть точку внимания с этой девушки на что-либо другое. И вновь аккорд. Привыкшие к подобным действиям пальцы Алики легко управляли руками лидера, занимая доминантную должность. Чер же просто отдалась моменту с головой, желая прочувствовать каждую ноту получающейся музыки. — See the end of this… Вновь руки Анн не по её воле перемещаются на другое место, производя на свет новый маленький кусочек музыки. Эта песня… Знает ли Ал о том, что это одна из любимых песен бирюзововолосой? Или случайный выбор? Но ясно только одно — каждая секунда подобного времяпровождения западала в душу Анны, и та, словно наркоман, тянулась за новой дозой. — Just wanna feel your kiss… — голос демонессы звучал так самозабвенно, так чарующе и так… невероятно красиво. — … Against my lips. And now… — решила вступить Анн, стараясь быть не просто предметом декора в данной обстановке. Да, укротительница вовсе не умела петь… а в её нынешнем полностью убитом, загруженном разными делами и обязанностями, да ещё и бессонном состоянии её голос, по сравнению с чудесным голосом рыжей, что стояла сзади и умело управляла её руками, звучал, будто неприятный скрип двери во время чарующей игры скрипки. В следующую секунду генерал-лейтенант почувствовала, как подбородок Али умещается на её плече, а горячее дыхание перестаёт обжигать ухо. — All this time is passing by, but I still can't seem to tell you why… — продолжала играть руками подруги Флама, тихо напевая той почти что на ухо слова приятной, знакомой песни. — It hurts me every time I see you, realize how much I need you. — хором пропели обе девушки, расплываясь в довольной улыбке. Но тут крылатая резко оторвалась от подруги, выпрямляясь. Схватив ту за железный протез, что занимал место правой руки, Али подтянула удивлённую подобным исходом событий бирюзововолосую к себе. Свободной рукой демонесса махнула в сторону фортепиано, провернув кистью еле заметное изящное движение, в котором сразу угадывались привычки пианиста со стажем. Над клавишами инструмента в ту же секунду заиграли маленькие голубовато-бирюзовые огоньки, что не причиняли никакого вреда пианино. — Потанцуем, мисс Чер? — в повисшей тишине приятный ласковый голос напарницы раздался так приятно, так радуя слух. Та рука, что буквально только что проводила неведомые манипуляции в воздухе, после которых появился вызванный рыжей безопасны й огонь, сейчас легла на талию Анны, в наглую сильнее пододвигая к себе. Конечно, к главе одной из самых крупных военных команд Четырёхмирья часто приставали, но сейчас… сейчас это было что-то другое. Она давно знала эту девушку, давно знала о её тайне… Об их общей тайне… И давно уже доверяла Алике больше, чем самой себе. Может, именно по этой причине действия подруги не вызвали гнева со стороны молодой укротительницы? Та лишь залилась румянцем, смущаясь столь неожиданных действий, но взгляд от лица напарницы не оторвала. Что странно, так это то, что сама инициатор всей этой кутерьмы тоже залилась румянцем, смущённо хихикнув. — Али, ты чего? — слегка удивлённо спросила Аня, в то же время отвечая на приглашение на танец, уложив руку на плечо демонессы. — Ну, ты же меня знаешь… Мы, эмпаты, очень сильно чувствуем эмоции близких нам людей. — с лица Флама не сходила довольная, но ласковая и нежная улыбка. — Ах, значит, я тебе близка? — с усмешкой задала вопрос Аня, глядя в блещущий непонятным огоньком глаз партнёрши по танцу. Рогатая лишь сжала протез подруги, начиная медленно покачиваться и поворачиваться вокруг своей оси. Собственно, в их понимании это и был медленный танец. Что-то не устраивает? От фортепиано послышались звуки знакомых аккордов. Повернув туда голову, Анн с удивлением заметила, что в нужную секунду нужные огоньки как бы надавливают на клавиши, из-за чего выходит звук не хуже, чем в исполнении человека. — Конечно, глупенькая! — демонесса улыбнулась ещё шире. В голове уже на автомате слова накладывались на мелодию песни. Будто в реальности Анна слышала строчки «I hate you, I love you, I hate that I love you, don't want to, but I can't put nobody else above you.» А ведь действительно, Алика была чертовски права. Сейчас они не на войне, как могло показаться изначально. Вся та тревога, напряжение исчезли. Груз ответственности за целую армию будто спал с вовсе не хрупких плеч генерал-лейтенанта, коей и являлась Ани. Сейчас она чувствовала себя в безопасности. Так спокойно, как не чувствовала себя последние несколько лет. И всё это благодаря только одному человеку — ей. Сильнее прижавшись к подруге, Чер прикрыла глаза, уткнувшись носом той в плечо. Ощутимое тепло тела демона, что родом из мира, где повсюду лишь только огонь, согревало даже холодную сталь утерянной руки её партнёрши по танцу, не говоря уже о сердце неприступной ледяной королевы армии Четырёх Миров. Разумеется, она знала. Знала всё. Знала всё о чувствах подруги к ней. Знала уже давно. Давно испытывала что-то подобное. Но разве на войне, когда каждая минута может стать последней в твоей жизни, есть место любви или чувствам? Она просто хотела уберечь Али. Ведь нет связи — нет опасности, что тобой могут воспользоваться ради манипуляций, связанных с лидером. Но сейчас… сейчас казалось, будто ничего в этом мире уже не страшно, будто война — лишь страшный сон, что останется позади, как только подойдёт к концу ночь. А всё лишь потому, что рядом она. — Ани… — мягко позвала крылатая, стараясь обратить взгляд девушки на себя. В голосе обычно уверенной в себе демонессы звучали нотки застенчивости и смущения, которые та, по всей видимости, всеми способами пыталась скрыть. — Да? — Анна оторвалась от плеча подруги, немного отстранившись и устремляя свой взор в ярко-голубой, светящийся в полумраке музыкального кабинета глаз. Алика, медленно убрав руку от протеза лидера, коснулась подушечками пальцев бледной щеки. Их тепло словно обожгло безумно холодную, как будто снежную кожу местной ледяной принцессы. У Алики очень горячие руки… — Te quiero, Anya. — шёпот, буквально одни губы задействованы в произношении этой фразы. Три слова. Три слова, пробившие сердце до глубины души. Три слова, которые ей доводилось слышать один раз от этой девушки. Три слова, которых хватило. В следующую секунду Али подалась вперёд, нежно прикоснувшись к губам Чер своими. Сердце укротительницы забилось быстрее. Чувствовать её губы на своих губах было невероятно приятно, тем более после трёх лет осознания всех тех чувств, что у Анны есть к этой изумительной девушке. Но вся робость и неуверенность укротительницы пропала, когда через пару секунд партнёрша захотела отстраниться. Обвив руками шею Алики, та не позволила ей прервать поцелуй, только углубляя его. И лишь тихие аккорды фортепиано и слова, звучащие в голове, могут нарушить их тишину. «How is it you never notice That you are slowly killing me?»