Чёрные воды

      Ночи в мире Aen Seidhe по-своему очаровательны. Старый дом манил эльфов даже спустя столетия. Они больше не царствуют здесь, не имеют ни власти, ни уважения. Они — призраки из прошлого, что забылись нынешними обитателями.       Но не всеми.       Ночи в мире Aen Seidhe по-своему очаровательны. Грязные. Безумные. Кровавые. Оставляющие след на памяти тех, кто пробовал забыть.       Эльфы приходили в этот мир, чтобы разрушить. Он и так доживал последние мгновения. Старому дому было предначертано исчезнуть, развеяться замерзшими осколками в пустотах Вселенной. Однако конец ему наступил еще давно — в день, когда власть на этих землях досталась гнусному, презреннейшему существу. Человеку.       Командир Красных Всадников во главе молчаливой орды шествовал верхом на коне через логово людей, и губы его под металлом забрала скривились от ненависти.       Под копытами лошади чавкала грязь, что пока не успела покрыться ледяной коркой. Слева и справа от проселочной дороги показывались низкие уродливые хаты. Там, за хлипкими калитками, за ссохшимися дверцами прятались животные. Их сердца трепещали от страха, обветренные лица покрывались испариной, бугристые руки сжимали примитивное корявое оружие. Dh'oine уподобились мышам: сидели тихо, не издавая ни звука. И, конечно же, молились своим глухим богам. Пусть демоны сгинут, пусть уйдут туда, откуда пришли...       Боги ничего не слышали. К большому несчастью dh'oine, их жалкие всхлипы были слышны только эльфскому чародею, Карантиру, чей громадный конь неспешно постукивал копытами вдоль хат. Король Дикой Охоты позволил Навигатору ехать впереди, а сам предпочел следовать позади.       Ему было по душе это зрелище. Карантир держался в седле превосходно. Его плечи слегка покачивались от неспешной поступи коня, силуэт был грациозен и притягателен.       Эредин Бреакк Глас не без удовольствия проник в мысли своего Навигатора, и тот покорно впустил его.       Поразительно, насколько остро было восприятие чародея. Его глазами Эредин мог видеть то, чего никогда не увидел бы сам. Животные-то думали, что хрупкие укрытия смогут защитить их от взора призраков, но вскоре им пришлось убедиться в ложности своих суждений.       Командир кивнул в сторону ближайшей хаты.       Послышались женские крики, когда старая деревянная дверь разлетелась на щепки. На землю хлынул тусклый свет единственной свечи, прежде чем широкая фигура Имлериха заслонила дверной проем. Женщина закричала ещё громче.       Их выволокли во двор — двух женщин и одну совсем юную девочку. Пленницам пришлось упасть на колени — прямо в грязь под тонким слоем выпавшего снега. Среди них была старуха, она начала причитать, хрипло молить на непонятном языке.       Остальные мыши по домам непременно должны были слышать.       Но делали вид, что не слышат. Никто даже не рыпался, никто не выходил защитить несчастных самок из их племени. Старуха молила всё тише, припадая к земле. Ветер больше не завывал, морозный воздух густел вокруг ватаги всадников и трех ссутулившихся жертв.       Эредин был разочарован. На самом деле, люди были еще отвратительнее и трусливее, чем он думал о них. Ничто не способно было вытолкнуть их из домов и встретиться лицом к лицу с врагом.       Но командир Дикой Охоты решил дать им еще один шанс.       Он слез с коня, подошел вплотную к кметкам, остановился рядом с самой молодой. Глаза девочки оказались прикованными к латным сапогам эльфа. Долгое время она не смела поднять голову, но, вероятно, догадывалась, что именно этого от неё ждут. И тогда её взгляд медленно последовал вверх по ужасающему доспеху Короля и остановился на его зловещей, черепоподобной маске. Эредин удовлетворённо ухмыльнулся и протянул руку к ребенку. И мгновенно добился желаемого. Самки снова закричали — еще пронзительнее, чем до этого. Чудовище посмело прикоснуться к столь невинному юному существу...       Карантир внимательно следил за его действиями. — Чего мы ждём? — рыкнул Имлерих.       Девочка в страхе упала на спину, а заплаканные няньки попытались укрыть её своими телами. Ночь озарилась новыми криками и всхлипами, когда Король взял одну кметку за волосы, отбросив в сторону.       На улицу так никто и не вышел.       Эредин устало распрямился, оставив в покое девочку, и повернулся в сторону других домов. — Уже ничего.       Этих слов ждали солдаты и опасались dh'oine. С этого момента истинно началась Охота. Эльфы слезали с коней и группами расходились по деревне в поисках добычи. Выламывались двери, воспламенялись соломенные крыши. И ночь наполнилась новым звучанием.       Сопротивление всё же случилось. Загнанные в угол мужики выходили на бой, вооруженные полевыми инструментами. Но ни вилам, ни топорам не суждено было пробить доспехи эльфов.       Король не давал четких указаний — солдаты и так хорошо знали, что нужно делать. Кметов следовало немного проредить, показательно разрубив самых агрессивных, остальных заковать в кандалы. Ну и, конечно же, воинов нельзя было оставлять без быстрого вознаграждения за дальний поход. Для этих целей годились хорошенькие молодые кметки.       Этим и занимались эльфы во главе с Имлерихом. Кровь будоражила их сердца, крики только сильнее провоцировали насилие. Степенные аристократы, состоятельные солдаты возвращались к тем порокам, о которых не принято вспоминать дома, в благородном обществе. К тем порокам, что всё ещё оставались частью их существа.       Сам король не участвовал в этом безумии. Карантир также оставался рядом с ним, как наблюдатель. Кажется, его вовсе не влекли ни кровь, ни плоть dh'oine.       В нём пороков не было.       Он родился чистым, лишенным слабостей и недостатков. Навигатору было чуждо удовлетворение своих потребностей столь примитивным образом. У Эредина это вызывало восхищение.       В этом не было нужды, но командир вновь погрузился в сознание чародея, и тот снова позволил ему сделать это. Теперь Эредин видел его глазами, как чарующе извиваются ввысь языки красного пламени, и то, как бессильны они против седого холода на земле.       В мыслях же Навигатора не было ничего. Или ему есть, что скрывать от своего командира? Эредин хотел прикоснуться к чувствам чародея, узнать, что читается у него на лице под глухой маской. Он испытывал острую нужду в этом, и оставался неудовлетворенным. Сам не понимал, почему это так важно для него, и злился оттого, что все его потуги разбиваются о неприступные скалы вокруг тайн Карантира.       Эредину лишь оставалось горько усмехнуться и лицезреть, как пиршество его солдат стремится к завершению. После этого выживших dh'oine выстроили в ряд, отобрали пригодных для рабского труда, остальных бросили среди тлеющих руин.       Тогда наступила очередь Навигатора выполнять свою часть работы. Солдат и рабов нужно было переместить домой. Лишь Карантир мог справиться с этой задачей, потому как перемещение такой большой массы требовало исключительных магических навыков.       Он так и не слез с коня, не поднял забрала, не позволил увидеть выражение его точеного молодого лица. И Эредин несказанно об этом жалел, потому хотел узнать, каково Навигатору быть здесь — в месте, что было когда-то домом для его народа. Но, вероятно, чародей ничего не испытывал к этому месту.       Он ударил посохом о землю, и под копытами его коня загорелась полоса синего холодного пламени. Она удлинялась на снегу в обе стороны, пока не достигла такой длины, что весь отряд эльфов вместе с dh'oine мог разом переступить её и перенестись в другое измерение. Портал был открыт.

***

      Король Дикой Охоты вместе с генералами праздновали удачную вылазку. Они благополучно вернулись домой, а значит могли позволить себе чудесное расслабление в купальнях.       Вечер был воистину прекрасен. Эредин наслаждался щебетанием златокудрых пташек, что обвивали собой его тело. Одна из них сидела на краю каменного бассейна и мягко массажировала затекшие плечи эльфа, болтая в воде изящными ножками. Другая подносила к его губам гроздья темного сладкого винограда. Переходы сквозь ледяные пустыни до сих пор давали о себе знать, но горячая вода приятно обволакивала продрогшее тело, и Эредин чувствовал себя всё лучше.       Напротив расположился Карантир. Вода доходила ему до груди, не пряча при этом его сильных широких плеч и рук, что расположились на бортах бассейна. Рядом с ним плескались две юные эльфки, заигрывали, прикасались тонкими пальчиками к его груди. Чародей почти не обращал внимания на их шалости, в конце концов, общество прекрасных дев уж точно здесь не лишнее. — Сорок шесть человек, — удовлетворённо произнес Имлерих, прижимая к себе медноволосую красавицу. — Этот поход выдался удачным, как никогда.       Эредин отвел взгляд от Карантира, вдруг осознав, что засмотрелся на него. — Ты прав, — коротко ответил он и невольно сжал пальцы на тонкой лодыжке эльфки. — Это рекорд нашего Навигатора.       Карантир скривил губы в равнодушной улыбке. Если надо, он перенесет и сто, и двести человек. Походы в мир Seidhe стали для него пустяковым делом.       Одна из девушек обвила его шею руками, прильнула к Навигатору, частично поднявшись из воды. В клубах пара не сложно было увидеть, как её аккуратная грудь, увенчанная затвердевшими сосками, прижалась к сухим мышцам эльфа. Карантир только погладил её по спине и лениво наклонил голову в сторону, чтобы девушка могла шепнуть ему на ухо что-то, не предназначенное для чужих ушей. Теплый мерцающий свет, источаемый свечами в канделябре, упал на лицо чародея под другим, еще более выгодным углом.       Эредин проследовал взглядом вдоль линии его острых скул и в полумраке не увидел, какая эмоция прячется в изгибе тонких губ.       Карантир шепнул что-то в ответ, и девушка послушно опустилась назад в воду. Некоторое время все молчали, затем сквозь негромкий плеск воды послышался голос чародея: — Этого всё равно мало.       Голос Навигатора был чистым и ровным, он словно говорил о вещах, которые принято считать само собой разумеющимися. Имлерих его не слушал — его вниманием полностью завладели две старательные девицы. А вот Эредин пытливо пригляделся к чародею. Тот непринужденно продолжил: — Мы занимаемся обычным воровством. Меньшим или большим — какая разница? Но наша судьба — править, а не воровать. — Полностью согласен с мальчишкой! — вдруг отозвался Имлерих, хоть и невнятно, потому как его особо активная подружка не желала прекращать поцелуев.       Имлерих всегда напрашивался на неприятности. Называть Карантира «мальчишкой» — дело, которое было чревато последствиями. Но бывалому генералу Дикой Охоты прощались вольности, как и Навигатору. Оба пользовались расположением предводителя Dearg Ruadhri, и если одному хотелось дразнить другого, то Эредин не вмешивался.       Карантир был, действительно, молод. В этом и заключалось его очарование: в чистом горящем взгляде, в той проникновенной решительности, что искрилась в глазах.       Когда-то Глас и сам был таким.       Карантир предпочел промолчать. Не в его манерах грубить. Ведь эльф, носящий прозвище «Золотое Дитя» не склонен поддаваться злобе, агрессии.       Навигатор лишен пороков. — Почему?       Эредин произнес свой вопрос четко. Королю нужен был ответ, хотя он и так был у него. Он никогда не мог с уверенностью сказать, что знает мотивы своего подчиненного. Более того, иногда королю казалось, что он не знает о Карантире ничего. Только общеизвестные факты — талантливейший ученик Авалак'ха, гордость Знающих, невероятный симбиоз вдохновения, магии и генной инженерии.       И этого было бесконечно мало.       Мало по сравнению с тем всем, что скрывалось за отточенной идеальностью Навигатора.       Его не смутил вопрос, он не думал над ответом ни секунды. — Потому что мы можем. Только мы.       Фраза прозвучала с ударением на последнем слове и заиграла особым смыслом.       Они смотрели друг на друга долго. Оба — в горячих женских объятиях, в пылающих путах, на грани откровения и недосказанности. Складывалось впечатление, что они остались в купальне одни. Эредин перестал ощущать жаждущие прикосновения эльфок.       «Подчинение — единственно верный закон Вселенной. Наш мир пребывает в Хаосе, но непрестанно стремится к Порядку. В Хаосе — разрушение, уродство, смерть. К Порядку ведёт дисциплина, контроль и самосовершенствование. Кто, кроме нас, достиг высот в этих трудах?»       Карантир решил обратиться к нему мысленно. Когда его голос затих в голове командира, оставив после себя мягкую тишину, он увидел, что Навигатор улыбается. Это было холодная ухмылка, не терпящая пререкательств и сомнений.       Вот оно — совершенство. До дрожи идеальное, приторно прекрасное, отвратительное в своей правоте.       Карантир больше не обращался к нему. Маленькое откровение чародея осталось тайной для всех, кроме Эредина.       И король не сдержался. Снова. Проник в мысли Навигатора, как всегда, получив на это безропотное согласие.       И увидел себя.       Легендарного командира Красных Всадников, героя Aen Elle, объект воздыхания и зависти многих. Себя — совершенного по меркам Карантира. Это было иначе, чем увидеть себя в зеркале. В глазах чародея Эредин выглядел совсем не так, как он сам представлял себя со стороны. Главное отличие состояло в бескомпромиссном совершенстве, что не было присуще командиру, но было увидено Карантиром.       Тогда Глас иронично усмехнулся, потому что даже не подозревал, насколько они с чародеем похожи, если смотреть на них сквозь пелену собственного воображения. Но некоторая внешняя схожесть, действительно, присутствовала. Этого не мог отрицать никто. Длинные тёмные волосы, спускающиеся ниже плеч; широкоплечая фигура и правильные черты лица, что полностью соответствовали традиционным эльфским представлениям о красоте. Только Карантир был моложе и сошел бы за копию Эредина в юности. Поразительно. Командир никогда не думал об этом.       Эта мысль захватывала. Приятно обжигала нутро — не хуже, чем горячая вода ласкала кожу.       «Мы имеем право господствовать. Мы ближе к совершенству, чем кто-либо». Мы? Эредин не был уверен, о ком именно сейчас думает Навигатор. О расе Aen Elle в целом, или... только о них двоих? Ему казалось, что они говорят о чем-то определенном, совсем не касающемся устройства Вселенной. Или король придумал себе всё это? В любом случае, Карантир был прав.       «Не могу с тобой не согласиться».       Чародей довольно усмехнулся, король ответил ему такой же легкой, однако, многозначительной улыбкой. В тот миг они достигли понимания, что захватило сердца двоих. Тело, наполненное сладкой негой, востребовало действий — чтобы в верности их суждений вовек не появилось сомнений...       Одна из эльфок, что ластилась к Навигатору, игриво заулыбалась. Не сложно было догадаться, какими ласками она одаривает его, касаясь под водой. Чуть погодя она опустилась с головой под гладь воды, и губы Карантира приоткрылись от удовольствия...       Эредин подавил вздох. До чего же гармонично смотрелось наслаждение на утонченном лице чародея. Совсем не пошло, а истинно прекрасно. Полуприкрытые синие глаза словно затянула мягкая поволока. Холодное совершенство в аристократических чертах рушилось под влиянием эмоций, приобрело новый, чудовищно манящий окрас...       Девушка вынырнула из воды, чтобы вдохнуть воздуха. Где-то недалеко засмеялся Имлерих, оценивая со стороны старательность девицы. Но никто не обратил на него внимания. Уж точно не Эредин, до сих пор находящийся в плену прекраснейшей картины. Уж точно не Карантир, чьи сильные руки резко сместились с каменных бортов бассейна и целенаправленно опустились эльфке на плечи. Она не успела хорошенько отдышаться, но это не заботило Навигатора, и той пришлось снова опуститься под воду.       «Мы можем, мы должны подчинять».       Карантир глубоко вздохнул, не тая удовольствия. В этот раз он сам решал, как долго девушке быть под водой. И он продержал её довольно продолжительно — так казалось Эредину. Но тревога за эльфку почему-то не тронула сердце короля. Всё его внимание было приковано исключительно к Навигатору.       Вдоволь насытившись слабостью девушки, он всё же вытащил её из воды. Эльфка кашляла, выплевывала воду и, едва придя в себя, попыталась отстраниться от Карантира, дабы избежать повторения экзекуции. Но чародей не позволил ей уйти и притянул к себе, однако больше не стал мучить. Вместо этого, он ласково обнял девчонку, мягко прижал к своей груди, погладил по блестящим мокрым волосам. Она все еще кашляла, но постепенно успокаивалась и в итоге отказалась от попыток вырваться. — Шшш... Я увлекся, малыш. Ты просто слишком хороша. Разве я мог держать себя в руках? — Карантир склонился к её маленькому заостренному ушку, шептал тихо, убедительно, с нотками подобающего раскаяния.       Поверить было так легко... Девушка окончательно затихла, доверчиво обвила шею Карантира. Тот продолжал её гладить по спине, целуя в макушку.       А затем поднял горящие глаза на Эредина и еле заметно хитро улыбнулся ему.       Глас не осознавал до конца, что чувствовал в тот момент. И восторг, и отвращение одновременно. И одно сменяло другое молниеносно, пока Эредин глядел на чародея.       Король не был сторонником жестокости по отношению к женщинам его народа. Он четко различал разницу между эльфками и самками dh'oine. В конце концов, вера в различие двух рас и была вдохновительницей военных подвигов Эредина. А вот концепция подчинения, что исповедовал Карантир, выходила за рамки убеждений короля. И он сам не знал, как к этому относиться.       И не найдя ответа для самого себя, решил покинуть купальню. Пообещал, что ненадолго, и что скоро присоединится к ним снова. Но сдерживать обещание не собирался.       Набросив на плечи прохладный шелковый халат, Эредин вышел на улицу к холодному тихому озеру. Он долго еще испытывал ощущение цепкого взгляда Навигатора на своей спине. Ему было жарко от этого ощущения, оно преследовало его даже за стенами купальни.       Ночь была безоблачной и спокойной. Ни ветра, ни пения сверчков. Или Эредин перестал осязать всё, что происходит вокруг него? Звезды на небе тоже казались ненастоящими, а их отражения в воде — мусором на безупречно черной глади.       Карантир был неправ.       В Порядке, в подчинении уродства не меньше, чем в Хаосе.       Он знал, что не пробудет долго в одиночестве. Их с Навигатором безмолвный разговор все еще не был окончен. И когда Эредин услышал шаги за спиной, то уже знал кому они принадлежат.       Но чародей не заговорил с ним — ни вслух, ни мысленно. Просто подошел и стал рядом у кромки черной воды. И не выглядело так, что он ждет, когда заговорит Эредин.       Снова спокоен. Снова равнодушен. Совершенен до невозможности поверить в это.       Погружаться в мысли Карантира было нездоровой привычкой. Привычкой, что оказалась так некстати в тот момент...       Навигатор подступил ближе, невесомо коснулся тонкими пальцами щеки Эредина.       Также, как и прикасался к испуганной эльфке — мягко, успокаивающее, обещая усладу встревоженному сердцу. Завуалированный маленький акт подчинения, последствия которого оказались обезоруживающими для них обоих.       Чародей осторожно повернул к себе голову Эредина и невесомо сомкнул губы на его губах.       Отстранился. Повременил. И сделал это снова.       И повторил это столько раз, сколько ему хотелось. Не зная отказа, не чувствуя попыток сопротивления, которых и не было вовсе.       Потому что король Дикой Охоты был, есть и останется частью мира, что пребывает в вечном Хаосе и безнадежно стремится к Подчинению.