Ни на сотую долю дюйма

      Ни на сотую долю дюйма. Гарри попробовал ещё раз. То же самое. Локомотор, секо, редукто, даже бомбарда, вынесшая окно ко всем чертям, — ничего не работало. Попытка аппарации провалилась — каким-то образом в доме был установлен стационарный антиаппарационный щит.       На следующий день он приволок тривиальную маггловскую лебёдку. Ни на сотую долю дюйма. Строительный бульдозер взрыл ходовой частью яму до брюха — но сюрприз от троюродного деда остался на своём месте.       Хрéнова тумба стояла посередине приёмного зала в домике Альфарда, и каждый быстро входящий в дверь или влетающий в камин обязательно на неё натыкался. Что самое обидное, так это то, что, кроме собственно этой хрéновой расписанной рунами тумбы, домик-то был замечательным. Уютный светлый, в хорошем месте и с неплохой защитой.       Джинни, с которой он попытался посоветоваться, просто отмахнулась — есть же Гриммо, 12, подходящее для Наследника Рода Блэк Место Проживания. Именно так — всё с больших букв. Такой пафосный тон был первым звоночком для Гарри, всегда мечтавшего о спокойном месте для жизни с семьёй. Он только сделал себе зарубку в памяти поговорить с люби… с лучшей подругой готовившейся к свадьбе с Роном, конечно же, только о домике. Случай представился, правда, раньше, чем он думал.       Вспомнив, что он «великий Гарри Поттер» позвал на помощь домовиков, и выяснилось, что и аппарация домовиков была перекрыта. Более того, аппарировать мог только сам Гарри и только из определённого места, недалеко от этой хрéновой тумбы, а вот любой попытавшийся без его разрешения аппарировать в поместье оказывался в местном подвале. Тут-то и выяснилось, что, несмотря на довольно лёгкий характер, Альфард жил и оставался Блэком, и, скорее всего, победа Бэллочки над ним была не самой лёгкой и имела успех, только потому, что та досконально знала все защитные системы. Что отлично показала «тайная» попытка Рона «задержаться в Аврорате» ради налаживания связей.       Намекнув Гермионе, что будет на работе общаться с коллегами во внерабочее время, «случайно» аппарировав в свободный («Гарри он всё равно не нужен») домик с второй помощницей третьего секретаря заместителя по внутренней дисциплине Аврората Рон, в общем-то, своего добился. Провёл с девушкой наедине практически три дня в месте с кроватью. Если можно было такой считать брошенный на пол матрас, набитый волосом фестралов.       Как выяснили опытным путём Рон и Саманта, сон на таком матрасе навевает кошмары о смерти. А вот секс на таком матрасе был не таким уж плохим. Как минимум Рон, «познавший страх смерти», старался изо всех сил.       Впрочем, отыскавшая его по поисковому заклинанию, Гермиона этих стараний, в отличие от Саманты, не оценила. Разрыв был громким. Мужская гордость Рона пострадала не сильно, гордость мага, не была сколько бы то ни было значимым фактором. Масла в огонь подлила Джинни, заявив, что магглокровка ничем не лучше Рона:       — Ты, сучка, расскажи мне лучше, чем ты так соблазнила моего Гарри, что он после тебя даже не смотрит на меня!       — Ты германских мухоморов объелась, Джинни?! Какое к Мордреду соблазнение! У нас ничего не было!       Сорвавшееся с губ Гарри тихое «а жаль» — услышала только Джинни. Побелев от ярости, она отправила в Гермиону какое-то мерзкое на вид фиолетово-зелёное заклинание. Заклинание на которое оторопело смотрела Гермиона, но не Гарри. Он быстро создал неизвестный Гермионе золотой на вид щит, подхватил подругу, и аппарировал под крик Джинни:       — Ну и убирайся со своей шлюхой!       Поскольку проблеме дедовой тумбы Гарри уделял всё своё свободное время, он и аппарировал по привычке в Любовное Гнездышко Альфарда. Гарри вместе с Гермионой почти синхронно стукнулись коленями в хрéнову тумбу, и также почти синхронно свалились на задницы.       Со стороны девушки раздался подавленный всхлип. Гарри тут же кинулся к ней:       — Ой, Гермиона, извини, — а дальше он ничего не успел сказать. Всё ещё всхлипывающая Гермиона развернулась, повалила Гарри окончательно на пол и решительно уселась сверху. Лицо её при этом приняло задумчивое выражение, потом решительное, приобретя практически багровый оттенок. Пошептав что-то похожее на «хоть буду знать как это», она сначала упёрлась руками в плечи Гарри, не давая ему вообще никакой возможности встать, а потом практически упала на него, вдавливая его в пол и сминая губы. Гарри моргнул, на него, как и на Гермиону, слишком уж много свалилось после вытаскивания Рона из клетушки Блэковской тюрьмы. Через долю секунды он взял себя в руки, и, наплевав на всё, стал отвечать на поцелуй.       Когда им перестало хватать воздуха, Гермиона пискнула и попыталась свалить, но всё было против неё: неудобная поза, гравитация, а самое главное — крепко ухватившие её за талию руки Гарри. Рывок, и уже Гермиона лежит на полу, а Гарри почти лежит на ней. Гермионе стало резко не хватать воздуха: придавивший её Гарри выбил воздух из лёгких, так она объяснила себе. А совсем даже не поцелуй и не явная реакция Гарри на неё. Очень явная реакция. Очень ощутимая реакция, по ощущениям через одежду — прямо-таки каменная.       — Га-гарри, — начала она, — аа… Почему? Ты же мне… Меня… Никогда…       Гарри улыбнулся своей такой хорошо знакомой ей смущённой улыбкой, слез с неё, помог сесть, оперевшись на тумбу, и, сев рядом сам, сказал:       — Расскажу. Только ответь мне сначала, почему ты на меня… набросилась.       Гермиона помрачнела:       — Джинни пела явно с чужих слов. Это означает слухи. Это означает… — она вздохнула, Гарри тут же обнял её за плечи, не встречая сопротивления, усадил на колени и легонько поцеловал в красную щёчку. Гермиона улыбнулась, повернулась и также легонько поцеловала его в губы. Потом немного сумбурно продолжила:       — Обидно. Обо мне каких только слухов не ходит, значит. Что мы там с тобой в палатке только не делали… А я даже не целовалась с тобой, — Гермиона опять покраснела, — до этого. В общем, захотелось исполнить детскую мечту. Ладно, — поднялась она. — Спасибо, Гарри. Всё. Мне было приятно. Она развернулась и опять ударилась коленом об тумбу.       Поднявшийся Гарри поддержал её за талию, и так и не выпустил.       — Гарри. Хватит. Вы помиритесь… С Джинни. Я уеду. Я же…       — Ш-ш-ш, — прижал палец к её губам Гарри, — как такая умная девочка может говорить такие глупости. Уедет она. Вот ещё. Начну с того, что ты не только свою давнюю мечту исполнила. Джинни пусть идёт к акромантулам, и Рон тоже. И я тебя не отпущу. Моя! — последнее слово он выдохнул в её губы. Следующий поцелуй был настолько жарким, что Гермионе казалось будто у неё пылает всё тело. Гарри же продолжил: — Я не успел заготовить для тебя кольцо, но всё же, как выправить тебе репутацию — знаю точно. Гермиона кивнула, не отрывая взгляд от его губ, дёрнулась и опять ударилась об тумбу.       — Ах, — вздохнула она, — это невыносимо! Гарри, может ты уже отодвинешь эту дурацкую тумбу подальше! Гарри весело рассмеялся:       — Это вряд ли. Может ты позже что-нибудь придумаешь. Вот что я тебе скажу: в этом доме из мебели есть ещё замечательная, просто гигантская кровать, которую я, не далее как вчера, застелил новым бельём. У меня нет особого опыта, но мне кажется, целоваться на кровати намного удобнее.       Писк подхваченной на руки Гермионы показался Гарри самым сладким звуком в мире. С Гермионой на руках Гарри протиснулся мимо тумбы, взмахом ладони закрыл камин и поднялся наверх, в спальню.       Тумба же, всё так же возвышалась в прихожей, памятником самой себе, монументальным талисманом любви для двух давно запутавшихся детей, которые благодаря ей всё же смогли распутать и переплести свои судьбы единственным правильным образом. И если бы этот охранный амулет-тотем обладал более развитым разумом и мог говорить, он бы не отклонился от этого мнения ни на сотую долю дюйма. С той же бескомпромиссностью, с которой этот более высокий остаток пня могучего дуба, на котором был построен сам дом, не желал двигаться с места.