Часть 1
26 октября 2018 г., 19:13
В ночной тишине Кто-то скажет «Не скажет не грусти Ждет удача на пути» — Знай, это я. Когда из-за туч, Если ночь темна, Выплывет луна — Знай, это я. Преодолею тяжесть и боль, Всюду сумею быть рядом с тобой, Жаркой порою встретит тебя Свежесть ручья — Ты знай, это… Знай, это я… Знай, это я…
Ветер оглушающе завывал, поднимая пыль и мелкие камни, раздражающе летящие в глаза, над головой собиралась гроза. Семь человек смело шли за человеком в белом халате, за их спинами показывалась макушка светловолосого парнишки. Он тоже волновался, я видела это по его глазам. Чудесные голубые глаза потемнели от страха за любимого человека. Я полностью понимала его беспокойство. Я провожала черную федору с оранжевой лентой точно таким же взглядом, как и он темно-синие волосы возлюбленной. Я чувствовала сгущавшееся напряжение и приближающуюся опасность. Семерка подошла к странному аппарату и встала в круг. Я, не выдержав, подбежала к Винсенте и положила ладони на его скулы, заглянув в холодные темные глаза. Как же давно я не видела в них хоть отголосков эмоций. Он будто перегорел. Сердце сжимается от этого. Легкими движениями больших пальцев я поглаживала холодную кожу, пытаясь увидеть в этом мужчине того человека, которого я полюбила много лет назад. Винсенте, не видя меня, поднял глаза в ужасающее предгрозовое небо. В его глазах промелькнула тень грусти и боли. Он не боялся того, через что предстояло пройти им всем, не был рад, что его признали сильнейшим, он грустил. И от этого мне становилось еще хуже. С его губ сорвался почти неслышный выдох, в котором я смогла разобрать свое имя. — Белла… На глаза наворачивались слезы. О Небеса! Винсенте, знал бы ты, как же мне больно видеть тебя в таком состоянии! По одному люди, признанные сильнейшими, подходили к подозрительному изобретению. Сначала подошел Фонг — китаец, всегда сохраняющий спокойствие. Когда он прикоснулся к железному кольцу, что было над механизмом, от его руки пошел красный свет. Потом Луче, солнечная женщина с доброй улыбкой. Она уже долгое время время поддерживает Винсенте, за что я ей очень благодарна. Ее цвет был оранжевым. — Солнце! — окликнули Винсенте. Он опустил глаза. Если бы не знала, решила бы, что он смотрит на меня. Но нет… Он направился вперед, пройдя сквозь меня. На мгновение я ощутила приятное тепло его солнечной силы. И тут же обернулась. Сердце тревожно билось. Когда все заняли свои места, от центра пошло белое сияние. Оно по одному поглощало их. Когда оно поглотило Винсенте, сердце сжалось в дурном предчувствии. Я больше ничего не видела, пока из желтой вспышки не появилась темная фигура. Но он уже был другим…***
Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мой любимый Винсенте обрел тело пятилетнего ребенка. Я давно потеряла счет дням, в которые мой дорогой муж страдает. Взрослое сознание и ужасающая сила в теле маленького ребенка — это жестоко. Винсенте отказался от своего имени и уничтожил все воспоминания о своем прошлом. Все, кроме Леона, ленты на федоре и эспрессо. Он взял имя Реборн — Возродившийся. Я все время была рядом с любимым, находилась рядом на каждом его задании. Сначала мне было жутко смотреть на то, как он убивает людей. Хладнокровно и без угрызений совести. Смерть этих пусть и незнакомых мне, но живых когда-то людей, у которых наверняка были семьи, которые их ждали, ранили меня сильнее всего. Даже боль в глазах Винсенте не резала так, как убийства, которые он совершал. Но я смирилась с этим. Плакала, раздирала кожу на руках, кричала и рвала волосы на голове, но смирялась. Рядом с ним всегда был Леон. Этого хамелеона я подарила ему на день рождения. Помню его звонкий смех, когда он увидел подарок, до мельчайших подробностей. Растрепанные от сна черные волосы, слезящиеся сощурившиеся глаза, легкое покашливание. Но больше он не смеется. И Леон больше не просто питомец — он стал оружием. Эти ученые ставили на нем эксперименты, и теперь он может принимать любую форму. Иногда мне казалось, что своими оранжевыми глазами Леон меня видит, но это невозможно. И он правда меня не видел. Винсенте неофициально присоединился к мафиозной семье Вонгола. Королевская семья теневого мира. А их девятый босс — Тимотео вызывал не самые лучшие ощущения. Вроде и безобидный, но мафиози. Но Винсенте ничего не грозило, поэтому я не беспокоилась. Я сидела в комнате пятнадцатилетнего Каваллоне Дино, которого Винсенте готовил к роли босса мафиозной семьи, и наблюдала за развлечениями любимого. Его сердце ожесточилось, его методы обучения стали жестче. За неправильный ответ на математическую задачку — взрыв динамита. Или ведро ледяной воды на голову. Или еще что-то жутко неприятное или даже опасное. Но сейчас мальчик спокойно решал задачу, изредка поглядывая на своего репетитора. В его глазах так и виднелся незаданный вопрос. — Реборн… — неуверенно начал Дино, собравшись с силами, — а почему ты все время носишь эту шляпу? Он помрачнел и натянул эту самую федору на глаза. Запретная тема. Зря парнишка задал этот вопрос, только добавит себе мучений. — Лента для этой шляпы — последний подарок дорогой мне женщины, — мрачно ответил Винсенте. Его руки сжались в кулаки под столом, ногти впились в кожу, оставляя кровавые следы. На глаза навернулись слезы, но я быстро вытерла их рукой. Ему не нравилось, когда я плакала. Женские слезы ему не нравятся. Как и слезы вообще. Подойдя к нему, я присела на колени и осторожно обняла за плечи. Пусть он и выглядит, как пятилетний мальчик, когда он уходил на то поле в грозу ему было уже тридцать лет. И кто знает, сколько прошло с тех пор. Он взрослый мужчина, которому приходится часто убивать. Одна слеза все же упала на его плечо. Он слегка вздрогнул. К сожалению, мальчик заинтересовался и, отложив домашнее задание в сторону, уставился на Винсенте в ожидании продолжения. Но, не дождавшись продолжения, все же подал голос. — А кто она? И где сейчас? — голос его так и сквозил неуемным любопытством. Он еще совсем мальчик и не понимает, что такие вопросы режут по живому. — Ее звали Белла… — глухим голосом начал Винсенте. Видимо, ему надо кому-то выговориться. Даже Луче он не рассказывал причину своей замкнутости, хотя она не раз спрашивала. Он только отмахивался, что это не важно и вообще не их дело. А тут ответил, — Она была младше меня на два года. Мы познакомились случайно — я сбил ее на улице, и она запачкала платье. В знак извинений я пригласил ее в кафе. И она оказалась интересной собеседницей. Мы начали общаться. Я влюбился, как мальчишка… А потом полюбил. Искренне и от всего сердца, хотя до этого мне казалось, что оно давно умерло… — слезы вышли из-под контроля и лились на черный пиджак Винсенте, оставляя, к моему удивлению, сырые следы, — Мы встречались два года, а потом поженились. Мне тогда казалось, что я был самым счастливым человеком на земле, — его губы жутковато искривились в грустной улыбке. Как же сильно он довел себя, что рассказывает такое своему пятнадцатилетнему ученику? Может, если он с кем-то поделится, ему станет легче, — Мы прожили вместе три года. На мое двадцатисемилетие она подарила мне оранжевую ленту для шляпы, внутри вышила инициалы и написала молитву, которая должна была охранять мою жизнь, — он горько усмехнулся, — а через неделю она умерла у меня на руках. Мы гуляли в парке. Меня выследили. Пуля попала в нее, я не успел ее защитить. Не смог. Попытался вылечить пламенем, уговаривал не закрывать глаза. А она только улыбалась на мои слова. Улыбалась и плакала. Она умерла у меня на руках с улыбкой на губах. В комнате повисла гробовая тишина. Каваллоне явно не готов был услышать такое. Он думал, что тут романтичная история со счастливым концом. Сказка. Но в мире мафии сказок не бывает. — А теперь двести кругов вокруг поместья, мой никчемный ученик! — и выстрел из пистолета-Леона.***
Закончив тренировать Дино, Винсенте отправился в Японию к наследнику Вонголы. Славный парнишка, жаль, что такого топят в мире мафии. Причем, топит собственный отец. Но у Савады, на самом деле, и выбора-то нет. У обоих. Винсенте поселился в комнате наследника и часто устанавливает там ловушки. Но по ночам, когда Тсунаеши крепко спит, он просыпается и расплывчатым взглядом смотрит в потолок. Я сижу рядом с его гамаком и легонько поглаживаю. — Знаешь, Белла, иногда мне кажется, что ты рядом. Странно, наверное. Да и я сейчас выгляжу как маленький ребенок. Такой жалкий сейчас. Поздней ночью разговариваю с давно умершим человеком, — мои слезы упали на его лицо. — Не грусти, Винсенте. Все будет хорошо, я рядом, — знаю, он меня не слышит, но… — Иногда мне даже кажется, что я слышу твой голос и чувствую твои слезы. Наверное, я схожу с ума, — тяжелый вздох вырвался из его груди и он снова уснул. Сердце разрывалось от его слов. Как же мне хочется, чтобы он снова стал счастливым.***
Прошло много времени. Снова. У десятого Вонголы появились друзья и враги, он прошел много опасностей и приключений, мы только что вернулись из будущего. Я была рядом с Винсенте, а поскольку мертва, то и время мне нипочем. Я всегда присматриваю за любимым. Недавно в городе появились семь призраков первого поколения. Живые люди видят их, а меня нет. Не знаю даже, к лучшему это или нет. Но первое поколение Вонголы меня видит. Первый босс Вонголы и его ближайшие друзья тренировали Тсунаеши и его друзей и проводили испытания. Я смотрела на это отстраненно, но мне, наверное, было завидно. Я тоже хотела поговорить с живыми людьми. Хотела поговорить с Винсенте. Поэтому когда все они собрались вместе после последнего испытания, я подошла к первому боссу Вонголы — Джотто. Блондин с приятного оттенка карими глазами. И не скажешь ведь, что мафиози. — Синьор Джотто, не могли бы Вы разрешить мне через Вас переговорить с репетитором Вашего наследника? — А ты кто? Я часто замечал тебя рядом, но… — он посмотрел на меня, одним взглядом показывая все эти «но». Живые люди же посмотрели на него странно. — Меня зовут Белла, синьор, — блондин обернулся к Винсенте и обратился к нему. — Реборн, тут с тобой какая-то девушка поговорить хочет. Говорит, ее зовут Белла. Глаза Винсенте расширились. Он подошел ближе и, прищурившись, посмотрел на воздух, пытаясь рассмотреть меня. Не знаю, увидел ли он что-либо, но в его глазах я увидела волну чистых эмоций: боль, радость, надежда, нежность, грусть… — Белла…? — Я здесь, Винсенте. Всегда была рядом, — я положила руку ему на щеку, прямо как тогда, когда он отправлялся к тому изобретению, что превратило его в ребенка. Он вздрогнул и чуть повернул голову, теперь смотря четко мне в глаза. На моих губах была мягкая улыбка. Он, наконец, узнает. Уже узнал. — Она говорит, что всегда рядом с тобой… — Джотто запнулся, а потом все же обратился к нему по имени с хитрой ухмылкой, — Винсенте. Любимый вздрогнул. Его рука потянулась вперед, пытаясь коснуться. Я слегка подула на его руку. Легкий ветер, повинуясь моему желанию закружился вокруг его руки. — Белла… — взгляд Винсенте стал немного безумным. — Я всегда присматриваю за тобой, Винсенте. Пожалуйста, отпусти свою боль и живи дальше. Мне больно видеть тебя таким. Будь счастлив, — по моим глазам текли слезы и капали прямо на руку Винсенте. Джотто передал мои слова, понимающе посмотрев. — Нет, Белла… Не забуду… Никогда… — его голос, хоть и был детским, охрип. Он все пытался коснуться меня. Джотто подошел и, взяв его за руку, протянул его руку к моей щеке. Детские пальцы заботливо стерли слезы под глазами, — Темно… Я посмотрела на небо, заслоненное тучами. Ветер высоко в небе, выполнив мое желание, разогнал облака. Полная луна осветила поляну. Обернувшись к Винсенте, я увидела в его глазах отражение едва видного белесого женского силуэта. Мое отражение… Винсенте тут же обхватил мое лицо обеими ладонями, пытался коснуться меня, но чувствовал только влагу в воздухе — мои слезы. — Белла… Так мне не казалось… — Винсенте… Я всегда буду охранять тебя. И если ты услышишь меня или почувствуешь… Знай, это я. Ветер прошелестел последнюю фразу моим голосом, поэтому Джотто не пришлось ее озвучивать. Я мягко улыбнулась мужу и поцеловала его в лоб. В этот момент облака закрыли луну, и мой силуэт пропал из глаз Винсенте. Значит, больше он меня не видит. Любимый еще звал меня, пытался увидеть, но не смог. Я погладила его по щеке, и он, кажется, успокоился. Слегка улыбнулся и шепотом, почти неслышно, сказал: — Спасибо, Белла… Будь счастлив, Винсенте. А я присмотрю за тобой.
