Книги сближают

      Питер начал осторожно вытаскивать книгу с верхней полки. Делать это было чертовски неудобно.       Полка была плотно заставлена и достать оттуда книгу, не вырвав при этом корешок или не разгромив половину библиотеки, было крайне проблематично.       -Черт, и кто додумался так их составить?- Паркер стоял на цыпочках, пытаясь отковырять "451 градус по Фаренгейту".       -Не могу не заметить, что здесь дохрена других, точно таких же книг.       Питер скептически покосился в сторону стоявшего рядом Уэйда.       -Издеваешься? Эта шутка была даже не смешная.       Питер с раздражением закатывает глаза. И зачем он вообще согласился взять с собой это существо, состоящее из сарказма?       -Да эта шутка была самая смешная из всех которые ты слышал, Паркер.- фыркает Уилсон, подходя ближе.       Сегодня воскресенье. Скажи ему раньше, что на долгожданных выходных он будет торчать в библиотеке вместе с этой хуманизацией благонравности, Уэйд бы от смеха подавился собственным языком. Как говорится, жизнь непредсказуема. Особенно учитывая, что он сам напросился.       -Боже, не достаешь до верхних полок- не берись читать, разве не понятно?- парень бесцеремонно отодвинул от книг недовольно бормочущее создание.- Пиздец, Паркер, чтоб ты знал, прикасаюсь к ним только ради тебя.       Уилсон без труда достал до нужной полки, разве что, немного неаккуратно получилось.       -Окей, подумаешь, корешок порвался. Люди, что, зря скотч изобретали.       -Действительно.       Кажется Питер специально пропускает все шутки мимо ушей. Это что, какой-то кинк на отсутствие смеха? Такой Паркер был Уэйду явно не по душе. По крайней мере, это заставляло его нервничать.       -Эй, все в порядке?       -Что?- Пит как-то странно посмотрел на него,- Эм, ну, разумеется,- и продолжил молча складывать книги в стопку.       -Чуваак,.. да нет, с тобой явно что-то не так. Ты не заливаешь мне всякую херь по урокам и не показываешь фотки своей собаки и дебильные мемы с котами,- за несколько месяцев он успел изучить Питера до самых кончиков волос.- С тобой явно случилась какая-то хрень.       Уэйд видит как в глазах напротив раздражение сменяется растерянностью и наоборот. Питер Паркер был самым лучшим человеком на этой гребаной планете. Даже сейчас, когда вел себя как чувствительная девчонка.       -Эй,- Уилсон подошел ближе,- Пит, что-то случилось?       -Я.. Нет, боже, ничего не случилось!       -Ты сегодня странный.       -Не больше чем обычно.       -Да брось, детка, не ломаайся,- Паркер вновь отправил в сторону Уэйда скептический взгляд, будто говоря: "Ты что, совсем уже умом тронулся?".       Но все же решил, что лучше будет сдать позиции. Хреновый из него актер, да.       -Я завалил контрольную по геометрии.       -О боже, нет, ну ты совс..       -Не говори мне, что я придурок, я это и так знаю!- протораторил Питер,- И не говори, что это глупо, не говори, что я идиот, заучка и что это неважная, как ты выражаешься, херня, потому что для меня это херня чертовски важна, и не смей вообще ничего говорить!!- Питер все говорил и говорил, возведя руки в останавливающем жесте.       -Пит, какой-же ты придурок. ты серьезно переживаешь из-за этой херни?       -О, боже..-Паркер повернулся к Уэйду спиной и от безысходности ударился лбом о книжные полки.       Картина была довольно удручающая и Уилсон не нашел ничего более подходящего, чем развернуть этого придурка лицом к себе и бесцеремонно впиться в чуть подрагивающие губы.       Поцелуй вышел немного скомканным из-за секундного замешательства со стороны, которая была ниже на семь сантиметров. Уилсону это показалось чертовски милым.       Немного глупо, но он всегда целовал Питера так, словно тот весь состоял из хрупкого фарфора. Осторожно дотрагиваясь до губ, совсем не так, как это было со всеми теми девушками, что подворачивались ему раньше.       Уэйд умел целоваться. Питер бы без раздумий присудил ему золотую медаль. Хотя бы потому что его первый поцелуй был именно с ним.       И каждый раз был таким же как первый. Нежным, пряным, до непозволительности живым и таким горячим, что от дыхания воспламенялись кончики ресниц.       Уэйд обхватил залившееся краской лицо ладонями и ненадолго разорвал поцелуй для короткого вдоха.       -Т-ты издеваешься, не здесь же!..-непонятно как успел вставить Паркер.       -Пять секунд назад ты был не против,- промурлыкал Уилсон, снова прижимаясь к горячим губам. Этот идиот понятия не имеет что несет. Лучше вообще не давать ему возможности говорить.       Кажется Питер, действительно, был не против. Конечно, если учащенное дыхание и жаркие ответные поцелуи не означали яростный протест.       Когда дело доходит до прикосновений, Уэйда уже не особо волнует скучное происходящее. Ему было абсолютно плевать и плевать абсолютно на все. Пусть хоть весь мир развалится и начнется Третья Мировая. Это не важно.       Важно сейчас только одно.       Прикасаться.       Прильнув губами к губам, чувствовать под пальцами шелковую нежную кожу.       Здесь, в этой чертовой библиотеке, в окружении книжной пыли и в десятке метров от потягивающей быстрорастворимый кофе библиотекарши. Отчего-то Уилсона эта ситуация лишь больше распаляла на действия.       Все еще не разрывая поцелуя, он попытался расстегнуть несколько пуговиц глупой клетчатой рубашки, в которую был одет Питер, но дернул чересчур сильно и пуговицы отлетели, закатываясь под один из высоких книжных шкафов.       -Черт, Уэйд,- чуть слышно шепчет Паркер в поцелуй,- Если н-нас заметят?       Слова даются с трудом из-за нехватки кислорода и нарастающего возбуждения, явно не предвещаюшего ничего хорошего.       -Если нас заметят, будут только завидовать,- невозмутимо выдыхает парень, оставляя цепочку поцелуев от ключицы до уха. Осторожно прикусывает мочку, опаляя кожу горячим дыханием, жадно упиваясь тихими, едва сдерживаемыми стонами.       Питер в ответ ловит его губы своими, неожиданно для себя, сильнее углубляет поцелуй, все больше погружаясь в пьянящие ощущения.       Так обжигающе, влажно, глубоко, так по-настоящему..       От острого желания саднило в брюках. Уэйд стал поспешно расстегивать ремень, на Питер вдруг чуть испуганно схватил его за ворот футболки.       -По-моему это уже перебор,- начал он, задыхаясь,- Здесь ведь даже разговаривать запрещается!..       Уилсон не обратил на слабые протесты особого внимания. Он с легкостью перехватил чужие запястья и прижал их к книжному стелажу, прошептав над самым ухом:       -Запрещается разговаривать, трахаться никто не запрещал.       -О, ну тогда все в порядке,- саркастично хмыкает Питер, и Уилсон понимает это как одобрение.       Он улыбается уголком губ, оставляя влажные поцелуи на чувствительной шее. Питер замер под этими прикосновениями, крепко сцепив зубы, чтобы не выпустить рвущиеся наружу стоны. Это было похоже на сладкую пытку, которая в конечном счете обязательно сведет с ума.       Но это безумие было приятным, необходимым. Черт, таким необходимым, что хотелось в нем утопиться.       Питер больше не слышал ничего что происходит вокруг. Все заглушало биение собственного сердца и шум кипящей крови. Еще немного, и вместо нее по венам потечет жидкая лава.       Уэйд чувствовал, как внутри все плавится, чувствовал, как Питер тает в его руках. Чувствовал, как сам растворяется в нем. И это было самое лучшее чувство.       Он, не расстегивая, сдергивает с Паркера джинсы, слыша чуть недовольное шипение. Вновь приникает к покрасневшим от поцелуев губам, немного грубо раскрывает их, жадно углубляя поцелуй, толкаясь языком в горячую глубину, слушая надрывные вздохи. Уилсон отстраняется, быстро заменив язык двумя пальцами. Питер проводит языком по немного шершавой коже, и этот незамысловатый жест выбивает из Уэйда весь оставшийся воздух.       Хорошо, что в городе больше нет придурков, которые ходят в библиотеку по воскресеньям.       Уилсон вынимает пальцы из горячего влажного рта, опускает руку ниже, осторожно касаясь сжатого входа. Медленно вводит один палец, ловя губами болезненный всхлип.       От желания мутнеет в глазах. Кажется, даже выстрел в голову не смог бы остановить его.       Питер жалобно стонет в поцелуй, изредка шепча какие-то ругательства. Кажется, еще немного, и он просто расплавится от этих прикосновений.       -Черт, Паркер.       Не в силах больше терпеть, Уэйд убирает пальцы и быстро расстегивает ремень, освобождая от ткани пульсирующий член. Ему никогда не хотелось кого-то так сильно. До боли и звездочек перед глазами.       Он входит быстро, заставляя Питера до крови прикусить губы. Ощущения ударяют хмелью в голову, и остается лишь пытаться не начать двигаться в сумасшедшем рваном ритме.       В глубине задыхающегося сознания, Пит все еще против этой идиотской идеи. Чертовски против. Однако мысли о том, чтобы прекратить это безобразие, в голове не находилось.       Прекратить сейчас, означало почти мгновенную смерть.       Постепенно боль от резкого вторжения стихает, уступая место вязкому наслаждению. Оно, словно патока, заполняет собой абсолютно все сознание. Разливается по всему телу, наполняет легкие, не позволяя дышать.       Кислород сейчас и не нужен.       Единственное что нужно сейчас- это чувствовать.       Питер чисто машинально скрестил ноги у Уэйда за спиной, подстраиваясь под беспорядочный ритм и изредка, в перерывах между поцелуями, хватая воздух губами. Каждый толчок, словно крупная доза сильного наркотика. Тоже отключается сознание и с каждым разом хочется больше.       Такое чувство, будто кто-то готовится выпустить целую сотню вспышек, прямо внутри тебя. Что-то невесомое крепко стягивает их, Питер чувствует это.       Уэйд удерживает его практически на весу, прислонив спиной к книжным стелажам. Темп постепенно увеличивается, превращаясь из беспорядочного в сумасшедший, становясь единственным, имеющим смысл.       -Черт,- задушено шепчет Уилсон,- Я уже скоро,- на выдохе.       Питер не знает откуда у того вообще хватает сил что-то говорить. Говорить что-то сейчас.       Всего пара мгновений, и Пит неожиданно слепнет. Первым. Ощущения практически разрывают, пропуская по телу волны сладкой дрожи. Уилсон ловит его вскрик губами, ощущая на языке солоноватый привкус крови.       Уэйд догоняет его за несколько сильных толчков, со стоном опускаясь на колени рядом со стопкой каких-то книг.       Питер был бы совсем не против уснуть прямо здесь, на полу, в окружении книжной пыли и одного придурка. Совсем не против.       -Ты знаешь, кажется я все-таки люблю эти чертовы книги.