Оборотное зелье

— Тау, чего ты копаешься? Все самое лучшее расхватают! Тау запихнул учебники в сумку и припустил за одногруппниками. Изменчивое здание магической школы полыхнуло красным, предупреждая, что занятия начнутся через пять минут и стоит поторопиться. Класс трансфигурации, куда стремились будущие выпускники, находился под самой крышей и за оставшиеся минуты добраться туда не представлялось возможным, пришлось применить магию и пулей пронестись по лестничным пролетам и коридорам, превратившись в стрижа. Профессор Канти уже закрывал дверь, когда Тау шмыгнул в щелку и кувыркнулся на последнюю парту. — За превращение пять, за опоздание — штрафной балл! — оповестил профессор. — Но я же оказался за столом до того, как вы закрыли дверь, профессор. Значит, не опоздал, — чуть отдышавшись, возразил юноша и тряхнул вечно всклокоченной черной шевелюрой. Ярко-зеленые глаза смотрели прямо, доказывая, что обладатель невинен, как младенец. Мужчина потеребил бородку, засунул руку в один из карманов своей обширной мантии и выудил стеклянную сферу, наполненную какими-то невзрачными кусочками. Тау моргнуть не успел, как сфера оказалась перед ним. — Господин Тау Тиг, я снимаю с вас штрафной балл, а взамен вы откроете сферу и распределите между товарищами последний компонент оборотного зелья, которое необходимо приготовить к выпускному экзамену. Надеюсь, у всех оно в завершающей стадии? Профессор Опунция Нори будет очень огорчена, если её лекции прошли мимо ваших… ушей. Вероятно, он хотел сказать «умов», но тихие переговоры между студентами с первой парты внезапно переросли в громкие претензии одного к другому и чтобы успокоить спорщиков, профессор Бри Канти схватил их за уши. — Смею напомнить, — выволакивая спорщиков к позорной скамье, продолжил он. — Что какой бы последний ингредиент вам ни достался, вы обязаны прожить в полученном облике не менее тридцати дней. Запаситесь достаточным количеством зелья на этот период. По аудитории пронесся шепот. — Отсидеться в темном углу не удастся, хрустальный шар мне в помощь. Судя по новой волне шепота и вздохов, идея отсидеться была весьма популярна. — Итак, лотерея начинается, все претензии к господину Тиг, — злорадно усмехнулся профессор, вставая рядом. Тау припомнил несколько заклинаний, которые помогли бы в этом неблагодарном деле, остановился на наименее разрушительных. Повел руками, заставляя шар взлететь и зависнуть под потолком, а потом разорвал его на десятки маленьких шариков, заключающих в себе частичку какого-нибудь существа. Шарики посыпались на головы студентов, те принялись их ловить. — Изящное решение, — похвалил профессор. — Что же вы не выбираете себе шар? — Подожду немного, — глядя на толкающихся и кричащих сокурсников, поморщился он. — Мой шар от меня не уйдет. — А вы фаталист. — Есть немного, — он поднял ноги, позволяя проползти под партой одной ретивой девице, охотящейся за шариком с зеленым лоскутком внутри. — Я буду ящеркой! — довольно возвестила она, рассматривая шар на свет. Профессор прикрыл рот рукой, пряча улыбку. — Это же шкурка прудовой лягушки? — обернулся Тау. — Не огорчайте девушку раньше времени, — погрозил пальцем преподаватель и ушел в подсобку, насвистывая что-то веселенькое. Студентов ждало еще много сюрпризов, уж он-то постарался на славу, бродя по лесам и перебирая пыльные образцы на складе. Тау дождался, пока все возьмут по шару и отправятся на обед, только тогда применил заклинание поиска и в дальнем углу под кафедрой обнаружил свой шар. Маленькая черная чешуйка ничего ему не говорила. Придется рисковать. Вскинув сумку на плечо, направился к комнате в общежитии, где на таганке уже почти месяц кипело оборотное зелье. За это время оно приобрело правильный зеленовато-болотный цвет и отталкивающий запах, к которому, правда, он давно принюхался и почти не замечал. — Ну, что ж, вот и последний ингредиент, — доставая шарик, сказал он сам себе. В дверь просунулась голова старосты. — Не забудь сдать книги и собрать вещи. Завтра сюда заселяются первокурсники. — Мы еще не превратились, а уже выселяют! — Ты же знаешь правила. Кто переживет этот месяц, получает диплом и айда домой. Зачем тебе комната? — Знаю, все я знаю, шагай дальше, — отмахнулся Тау и начал упаковывать вещи. Кинуть черную чешуйку в зелье он решился только на следующее утро. На площади перед школой толпились будущие анимаги, готовые испытать судьбу. Чаще всего, тот облик, который принимали на выпускном экзамене, определял, в какое существо придется превращаться всю оставшуюся жизнь. Оставив запас зелья в специальном хранилище, откуда его всегда можно было вызвать с любого расстояния, он встал в строй. Две белые ширмы позволяли раздеться и превратиться в боле-менее приватной обстановке. Юноша из соседней комнаты стал оленем, сестры-близнецы — птицами, старосте достался волос тигра. Наконец его будут действительно бояться, а не просто терпеть и насмехаться за спиной. Тау дождался своей очереди, скинул мантию, оглядел себя. Нельзя сказать, что он был в восторге от собственного тела, но и уродом не считал. Ноги длинные и ровные, живот немного впалый, так это от вечного недокорма, грудь широкая, лицо… обычное лицо, девчонкам нравится. Глаза зеленые, волосы черные россыпью по всему телу, где густо, где пусто. Он поскреб пятерней грудь, выдохнул и вылил содержимое пузырька в рот. Какая же гадость! Ощущать себя в чужом теле было, не сказать, чтобы странно, но загадочно. Такого существа он еще не примерял. Вышел из-за ширмы, покрутил головой, пытаясь рассмотреть подробности. Лапы — четыре штуки, короткие, мощные, тело крупное, кожа плотная, черная, значит не крокодил. Хвост длинный, подвижный, крылья. Хорошие такие, как у очень крупной летучей мыши, зубы… — Ха, беззубый дракон! — заржали в толпе. — Из Тау получился дефектный дракон! Как охотиться будешь? — Засасывать насмерть! Шутники, блин. Тау поклацал челюстью, десны полыхнули болью и выскочили отличные острые зубы, а еще красивый голубой огонь. Он еще посмотрит, кто тут без зубов. Маги притихли, и попятились, кастуя щиты. Судя по опаленным бровям, явно не перестраховывались. Тау расправил крылья, оттолкнулся и взмыл в небо. Надо найти себе тихое место на ближайший месяц. Большой остров, наполовину заросший лесом, приветливо подмигнул озерной гладью. Тау осторожно спланировал вниз, несколько раз прыгнул, останавливаясь у самой воды. Мм, чистая, холодная, рыбки плавают… Огляделся вокруг. Высокие каменные стены окружали озеро и приличный кусок суши, там и сям темнело несколько входов в пещеры, позже можно обследовать каждую, трава упруго приминалась под лапами, песочек похрустывал. Обошел пространство по периметру, обнюхивая каждый камень и куст, вроде конкурентов не наблюдается. Эта сухая пещерка защитит в дождь, а вот тут будет туалет. Ура, он нашел место для жизни! Дикое и симпатичное. Профессор должен остаться доволен. Это тебе не зачарованный лес, где каждая тварь волшебная и никто никого не трогает. Тут и опасности могут быть! Поплескавшись в воде и наловив рыбы, нагрел себе пятачок для сна и улегся, прикрыв нос хвостом. На третий день выспался так, что рёбра заломило и крылья затекли. Полетел размяться. Перепугал местных. Викинги кидались камнями и даже сетью. Увернулся, окольными путями вернулся к озеру, обдумывая, как разнообразить рыбное меню мясом овец. Благо тут можно охотиться, не опасаясь употребить в пищу своего брата анимага. На следующий день устроил ночную диверсию и стащил овцу. Шерсть пришлось опалить, в зубах застревает, а так ничего, питательно. Следующей ночью хотел повторить, но чуть не попался. Щуплый мальчишка, совсем не похожий на викинга, чуть не сбил его из катапульты. Хвост поцарапал, болеть будет. Придется пару дней дома посидеть, пока не заживет. А мальчишка-то изобретатель! Тау из укрытия несколько часов кряду наблюдал, как он пытается перелететь озеро на самодельном планере, прыгая с обрыва. Третье купание в холодной воде не убедило его, что это летать не может. Пятое тоже. Он что-то подправлял в конструкции из палок, кожи и веревок, упорно вскарабкивался обратно и прыгал. Может его устраивает этот аттракцион, но опасно, жуть. Один порыв ветра и разобьётся о камни, как пить дать. Мальчик влез на обрыв шестой раз, перетянул веревки, коротко разбежался и прыгнул, вцепившись в деревяшки крыльев и зажмурившись. Тау не выдержал, бесшумно взмахнул крыльями, подлетел под него, позволяя лечь на спину, и взлетел к облакам. Все шло отлично, пока мальчик не вздумал открыть глаза. Отчаянно вереща, он оттолкнулся от драконьей спины и полетел вниз. Святые кочерыжки, разобьётся же! Поймать удалось в десятке метров от земли, отчаянно тормозя крыльями. Деревянная конструкция треснула в лапах, земля приближалась слишком быстро, пришлось бросить ношу и сосредоточиться на посадке. Драконом быть круто, порадовался сам за себя Тау и сел на задние лапы, рассматривая человечка. Тот долго лежал неподвижно, потом закряхтел, попытался сесть, ойкнул, схватился за ногу. Маг подошел, желая осмотреть повреждения, но мальчишка опять заорал и попытался уползти. «Странный какой, съем я его что ли?» — подумал Тау. Судя по ужасу в глазах, именно это тот и предполагал, пришлось отойти подальше. Начало темнеть. Если человечка и искали, то где-то в другом месте. Это было хорошо и плохо. Хорошо, потому что Тау не хотелось терять такое прекрасное место из-за агрессивных викингов, плохо — потому что мальчик стонал во сне, забравшись в одну из пещерок. Не какую-нибудь, а спальню Тау, кстати. Немного побродив вокруг озера и поймав пару рыбех покрупнее, поужинал и решительно направился к пещере. Своей пещере! Осторожно свернулся вокруг дрожащего тела и укрыл крылом. Проснулся от пристального взгляда. Уже рассвело и в полутьме пещеры решительно сверкали глаза и кинжал, занесенный для удара. Тау попытался передать мысль «я — друг», но мальчик сжимал рукоятку до побелевших костяшек и с отчаянием смотрел в глаза. В один глаз. С такой башкой в два глаза разом не взглянешь. Можно было дыхнуть огнем или двинуть крылом ему по затылку. Можно, но не стал, решил посмотреть, что будет дальше. У них обоих зеленые глаза, мелькнула отстраненная мысль. Тау подозревал, что именно цвет глаз поколебал решительность мальчика. Он опустил нож и со стоном осел на пол. Надо бы осмотреть, вдруг перелом. Маг осторожно переместился, едва касаясь провел носом по ноге. Внешних повреждений не было, хорошо, но ничего не значит. Очень пригодились бы лечебные заклинания, которых он знал множество, но колдовать из-под оборота никто никогда не пробовал. Хм, а кто помешает? Надо чем-то обеспечить контакт. Не когтистой же лапой, в самом деле. Задумчиво посмотрел на мальчишку, закатывающего штанину повыше, ему тоже хотелось разглядеть, что случилось. На бедре красовался здоровенный синяк, уходящий под одежду выше к спине. Недолго думая, Тау лизнул его своим широким языком, одновременно мысленно кастуя. Получилось не так чтобы очень, но результат не заставил себя ждать. Мальчик поднял на него удивленные глаза и подвигал ногой. Пришлось лизнуть его еще пару раз для закрепления эффекта. Он осторожно встал, прошелся вдоль стены, вернулся, протянул руку. — Меня зовут Иккинг. Тау ткнулся в подставленную ладонь и зажмурился, пытаясь передать имя, но не преуспел, виновато «улыбнулся». — Ой, ты без зубов? Беззубик… Маг хохотнул, внешне это выразилось в урчании, и выпустил облачко дыма. Кажется, они заключили мир. Немного оправившись, Иккинг попытался уйти домой, карабкаясь по каменной стене, но нога еще не настолько зажила, чтобы он смог это проделать. Уставший и потный вернулся в пещеру и сел у стены, разглядывая дремлющего Беззубика. — Отец, небось, всех на ноги поднял, меня ищут, а я тут. Тау задумчиво посматривал из-под прикрытых век. Отпустить мальчишку домой — всем расскажет о драконе, тогда прощай такое удачное место, придется новое искать, а он уже здесь привык. Не отпускать… что с ним делать еще три недели? Да и соплеменники точно найдут. За это время под каждый камень на острове заглянуть можно, не так уж он и велик. Как бы так договориться, чтоб он не болтал? Судя по всему, Иккинг думал о том же. — Беззубик, я принесу тебе рыбы, а ты сиди тихо. Отец собрал новую копьеметалку, подобьет, если покажешься. Он хороший воин. Тау не собирался отсиживаться в пещере, но идея с рыбой ему понравилась. Он потрепетал кончиком высунутого языка и согласно заурчал. Отдышавшись и немного отдохнув, Иккинг пошел вновь штурмовать стену. Тау поковылял следом, выждал удачный момент, вскинул мальчишку на спину и в три взмаха оказался наверху — тот даже испугаться не успел — лизнул на прощанье и взмыл в небо. Пора поохотиться в море, а то мелкая озерная рыба всю пасть костями исколола. Ночевал на другом острове неподалеку, на всякий случай. Не таком удобном, но тоже с пещерой. Всю ночь прислушивался к возне летучих мышей под потолком. Как там одногруппники, превратившиеся в мышей и лягушек? Небось шугаются от каждого шороха. Одно дело превратиться на пару часов, а то и минут, чтоб тайно проникнуть куда-нибудь или ускользнуть, другое — прожить целый месяц. Драконом быть лучше, сильный зверь, хотя, в щель не залезешь от преследования. Интересно, мальчишка выдал его место или нет? Позавтракав опять в море, направился к острову, продрался сквозь кустарник и лег с подветренной стороны у обрыва. Иккинг сидел на большом камне у озера и сосредоточенно рисовал в тетрадке. Один. Тау бесшумно спланировал вниз и заглянул через плечо, заставив мальчишку подпрыгнуть на месте и уронить карандаш. — Беззубик! Тау слышал, как колотится его сердце, как у маленькой птички, усмехнулся и посмотрел в записи. Очередные крылья. Этот викинг определённо скучал по полетам, которые Тау сам для себя открыл еще на втором курсе, когда научился превращаться в насекомых. Летучие мыши расширили горизонты, а птицы подарили восторг свободного парения, использование воздушных потоков и стремительность перемещения. Драконье тело позволяло без труда преодолевать большие расстояния и делать некоторые фигуры высшего пилотажа. Не как муха, но вполне прилично. Судя по схемам, дальше озера летать он будет еще очень нескоро. Ну, и славненько. Прогрев себе местечко, Тау улегся спать. Проснулся после полудня от того, что кто-то тянул за крыло. Иккинг измерял его кривоватой палочкой и записывал результат. Тау хотел спросить, как продвигаются дела, но вспомнил, что сейчас дракон и только чихнул дымом, заставляя мальчишку резво отпрыгнуть. Маг «улыбнулся», от напряжения выскочили зубы, Иккинг отодвинулся еще сильнее, как раз освобождая место для разбега и взлета. Дракон взлетел, резко забирая вверх. Над облаками нет опасности, что разглядят с земли. Всю следующую неделю Иккинг мастерил подобие крыльев дракона. Как всегда притащил опробовать, прыгая со скал. В этот раз конструкция получилась еще более шаткой, Тау напрягся, готовый в любое мгновение подхватить незадачливого воздухоплавателя. После третьей попытки крепления настолько разболтались, что палочки начали отваливаться еще в полете. Пришлось подхватить на спину и плавно спустить вниз. Иккинг сидел, вцепившись руками в уши и сжимая коленями бока. Слезать явно не собирался. — Беззубик, ты же можешь меня поднять. Давай полетаем, — пришпорил коленями. Тау резким движением скинул его на землю. Еще чего не хватало. Одно дело не дать разбиться, другое — катать, как ездовая лошадь. Обойдется. Очередные крылья сломаны, прыгать он сегодня не будет, можно и прогуляться. Тем более, что очередная доза зелья перестаёт действовать, нужен укромный уголок для превращений. И разрядиться надо. Когда долго живешь под зельем, собственная магия не тратится и зудит под кожей, все время хочется почесаться… или заняться любовью. Тоже хорошо помогает, полезно даже, уплотняет магический резерв. Только с кем тут займешься? Ни одной подходящей… кандидатуры. Приходилось терпеть. С высоты открывался отличный вид. Мерно дышал холодный океан, пенистые волны бились о камни островов и скал, торчащих из воды. Небо сливалось с морем. Цепочка кораблей направлялась к острову, напрягая паруса. Навстречу выплыли другие корабли. С высоты, куда залетел Тау, они показались букашками на холсте. Еще немного полетав над облаками, спустился на давно присмотренную скалу, заросшую лесом. Обернулся, поёжился от холода и начавшегося дождя. Быстро вызвал бутылочку зелья, вздрогнул, припомнив мерзкий вкус. Может немного человеком побыть? Хоть полчасика! Сырость и мошкара, поднявшаяся из травы, прибавили решительности. Драконом быть теплее. Еще на подлете к острову заметил неладное. Корабли, которые так красиво были рассыпаны по глади моря, сошлись бок о бок, сцепились веревками. Викинги рубились на палубах, крича и звеня оружием, часть захватчиков высадилась, и напирала на местных, тесня их вглубь острова. Первая магическая заповедь — не вмешивайся, пока не просят. Вторая — деньги вперед. Тау надеялся, что Иккинг слишком мал, чтобы быть вовлеченным в боевые действия, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это не так. Иккинг и еще несколько таких же отчаянных юнцов, тащили к берегу одну из метательных машин. С высокого места они намеревались закидывать вражеские корабли копьями и огненными зарядами. Идея была неплоха, но осуществить не дали. Группа захватчиков отправилась наперерез и принялась рубить молодежь. Они дрались отчаянно и азартно, побеждая некоторое время, потом опытность взяла верх, кого-то ранили, другие вынуждено отступили. За Иккингом погнался здоровенный викинг с топором, хохоча и выкрикивая непристойные ругательства. Иккинг дважды останавливался и вступал в бой, отбивая удары мечом, но когда тот переломился, оставляя хозяина безоружным, мальчику пришлось срочно уносить ноги. Он забежал за камни, судорожно дыша, вжался спиной, прислушиваясь к погоне. Осторожно выглянул из укрытия и тут враг выскочил с другой стороны и перегородил дорогу. Тау видел, как Иккинг шарит рукой в надежде найти обломок камня покрупнее, но из-под пальцев сыпалась только каменная крошка. Викинг отбросил топор и пошел на мальчика, рассказывая, как давно хотел такую сладкую крошку. Этого Тау уже не снёс. Бесшумно подошел сзади, схватил нахала за шкирку и резко взлетел, унося его в море. Скинул у корабля, вернулся к Иккингу. Тот сидел на корточках, обхватив колени, и мелко дрожал, вцепившись в трофейный топор. Тау мягко лизнул его руку, позволил себя обнять. — Надо помочь нашим, братец. Полетели? — заглядывая в глаза, робко предложил Иккинг. И они полетели. Убивать Тау никого не собирался, а вот попугать — запросто. Огненные залпы заставили попятиться, подожженный корабль громко намекнул, что пора сваливать подобру-поздорову. Больше прятаться не имело смысла. Место жительства он так и не сменил, но поглазеть приходили все подряд. Если раньше Иккинг временами грустно вздыхал, что его никто не понимает, насмехаются за субтильное телосложение и странные интересы, то теперь его зауважали. Приручить дракона, это вам не хухры-мухры! Тау не считал себя прирученным, считал дни до окончания испытания и скалил беззубые десны на зевак. Он в образе и за ним наблюдают! Иккинг, будто предчувствуя разлуку, не отходил ни на шаг, почесывал по первому требованию и даже ночевал две ночи. В первую тихо дрожал в углу, на вторую Тау не выдержал и пригрел его под крылом. Утром последнего дня на острове, пришел огромный викинг с окладистой бородой в двурогом шлеме, зычно крикнул. Иккинг выбрался из-под крыла, зардевшись и лихорадочно поправляя одежду. — Беззубик, а это мой папа, вождь нашего племени, Стоик Обширный. Тау фыркнул, что в драконьем варианте означало смех. Будто на смотринах и он в роли жениха. Стоик подождал, пока дракон выйдет на свет, обошел вокруг, погладил бороду. — Знатная зверюга. И он тебя слушается? Иккинг замялся, потом все же помотал головой. — Как сам решит, так и делает. Но он все понимает! — добавил горячо. — Понимает — это хорошо, еще бы слушался, — он попытался ухватить Тау за ухо, но с удивлением посмотрел на пустую пятерню. Медленно перевалился с ноги на ногу и вдруг резко выкинул руку в сторону и поймал дракона за хвост. Тау почувствовал, какая у него железная хватка. Проверять, что будет дальше делать вождь викингов, совершенно не хотелось. И так понятно, что ошейник и цепи — самое первое, о чем он узнает. Плюнув Стоику под ноги огнем, почувствовал, что хвост свободен, расправил крылья и взлетел. Прощай озеро, любимая пещерка, нелюбимые викинги и ты, странный мальчишка, тоже прощай. Уже с высоты услышал едва различимое «Нет!» Иккинга и рык гневного разочарования его отца. Школа магии встретила радушно и приветливо. Без пяти минут дипломированные маги щеголяли звериными повадками, прицепившимися за последний месяц. Тау хохотал над подпрыгивающими, поквакивающими и когтящими косяки товарищами, пока сам не поймал себя на попытке почесать за ухом задней ногой и прижать плотнее крылья, когда стало холодно. Вручение дипломов провели в тот же день и не успел он выйти из зала торжеств в направлении накрытых столов, как был пойман деканом. — А не согласитесь ли, уважаемый Тау Тиг, остаться для дальнейшего обучения и временно заменить уважаемого Бри Канти. Юноша растерялся от столь щедрого предложения. Дальнейшее обучение открывало возможность получить лицензию и открыть своё дело, тогда как сейчас он мог только наняться в услужение к опытным магам. Но дополнительный год был платный, а свободных денег у него было… совсем не было. Хоть драконом живи, рыбу наловить всегда можно и квартиру снимать не обязательно. Кстати, вариант, надо это обдумать. До работы только далеко летать, в округе пещер для драконов ландшафтом не предусмотрено. Если же его берут преподавать, значит, выплатят жалование, которое покроет оплату учебы. И заказы можно будет брать. Еда за счет школы… Пока Тау обмозговывал свалившееся счастье, декан решил, что его не устраивают условия. — Мы так составим расписание, чтобы вы могли и работать, и учиться. Соглашайтесь, профессор Канти редко даёт такие положительные рекомендации, — улыбнулся старец. — Да, конечно я согласен, — стараясь не выглядеть слишком радостным, кивнул Тау. — Только мне жить негде. — О, это не проблема. В преподавательском крыле всегда можно найти комнату. Веселитесь, сегодня ваш день, а вечером загляните к завхозу, я отдам распоряжения. Он похлопал Тау по плечу, не переставая улыбаться, и пошел в противоположную сторону от столов, что-то бормоча себе под нос и бессознательно выщелкивая пальцами разноцветные пузыри. Лопаясь, они издавали разнообразные звуки, среди которых были не только смех и удивленные «о», а еще и страстные стоны, сопровождающие совершенно неприличные шлепки. Откуда брались звуки, которые старый маг заключал в пузыри, Тау решил не выяснять. Если учесть, что перерыв между окончанием учебы и началом следующего семестра, проходило не более недели, то Тау едва успел разобраться в том, что придется преподавать и какие предметы придется изучать самому. Только однажды за это время активизировал хрустальный шар, чтобы посмотреть, чем занят юный викинг. Тот спал и Тау быстро отключился, не подумав, что время для сна какое-то неподходящее. Заглянув в шар пару дней спустя, та же картина. Еще через день — тоже. Даже Тау понял, что это странно, но выяснять подробности было некогда, началась работа и учеба. Первая неделя пролетела незаметно, одновременно оказавшись ужасно длинной и насыщенной. В свою комнатку под крышей он возвращался совершенно измотанным морально и физически. Друзья звали отметить наступление выходных, но даже на это не осталось желания и сил. В субботу проснулся после обеда, не вылезая из кровати, вызвал себе еды с кухни. Привилегия преподавателя. С удовольствием сжевал булочки с джемом, запивая горячим кофе. Крошки собрал магией и отправил за окно. День стоял солнечный, небольшие облачка бороздили голубые просторы. Полетать что ли… Теперь он мог оборачиваться драконом когда и насколько хочет. Квалификация. Крылья сами принесли к острову с озером. Присутствия Иккинга не ощущалось. Ни свежих следов, ни новых обломков крыльев. Странно, но мало ли, более удобное место для прыжков нашел. Вылетел ближе к поселку, превратился в овцу, они тут свободно гуляют, никто внимания не обратит, нашел дом Иккинга, превратился в мышку, шмыгнул внутрь, осмотрелся. Никого. Перекинулся в человеческий облик и тут же встретился с испуганными глазами парнишки, быстро накинул иллюзию одежды. — Ты кто? — просипел он в ужасе, пытаясь отползти к стене, но ноги явно его не слушались. Тау подошел, откинул одеяло, схватил его за колено, убедился, что сопротивления нет и ноги действительно не действуют. — Допрыгался, — констатировал маг, укрывая его обратно и садясь на край кровати. Надо было собраться с мыслями. В руках Иккинга блеснул кинжал. — Кто ты?! Тау отошел на середину комнаты и обернулся. Иккинг потерял сознание. Пришлось возвращать себе человеческий облик и приводить его в чувство. — Беззубик… — Он самый, — криво улыбнулся Тау и быстро лизнул его в щеку. — Рассказывай, что произошло. Рассказать о себе он смог далеко не сразу, а только после ощупывания на предмет материальности и тысяче вопросов о самом маге. История же Иккинга оказалась проста и незатейлива. Прыгая с очередными крыльями упал на камни и с тех пор не может ходить. Тау помрачнел. Если перелом позвоночника, то вылечить сможет далеко не каждый опытный лекарь, не говоря уже о нем, вчерашнем выпускнике. Анатомию анимагам преподают гораздо лучше остальных, надо разбираться в кого и как превращаешься, а вот лекарское дело на стадии первой помощи. — Почему с тобой никто не сидит? — переворачивая парнишку на живот, поинтересовался Тау. — Отец говорит, что надо тренировать руки и передвигаться самостоятельно. — И как? — тщательно прощупывая и просматривая каждый позвонок, задумчиво поинтересовался маг. — Больно очень. — Ты молодец, не раскис, не сдался. — Сдался. Ты просто не видел. Даже со скалы хотел еще раз упасть, чтоб наверняка. Приполз туда, к озеру, посмотрел вниз, вспомнил, как мы были вместе и… — Передумал? — Подумал, ты прилетишь, а никто не встречает. Отдохнул и пополз обратно. Тау замер, механически поглаживая его рукой по плечу. — Правильно сделал. — Я же не знал, что ты не дракон. — Это ничего не меняет, все равно правильно сделал. А спину вылечим. Только больше не ползай пока, от этого хуже, — он наклонился и невесомо поцеловал его в макушку. — Я боль сниму и зафиксирую, чтобы больные позвонки не смещались. Тут синяк в полспины, под ним не могу понять, насколько быстро ты встанешь. — Чего ты со мной, как с маленьким?! — отпрянул Иккинг. — Лекарка сказала, что я никогда не буду ходить! Тау посмотрел на него серьёзно, даже сурово и так долго, что парнишка сник. — Мало ли кто чего сказал. Надо будет, самого магистра Маквика пригласим. Он мертвых поднимает, неужели с живым не справится. Слушай, есть хочу, умираю. Командуй, а я приготовлю. Иккинг растеряно огляделся. — А не из чего готовить. — Тогда пошли ловить рыбу. Маг помог ему одеться и подхватил на руки. — Легкий какой! Совсем худой. — Я не худой, просто кость тонкая, — зарделся Иккинг. Его никогда не носили на руках, тем более маги, одетые в одну иллюзию. — А теперь тихо, пока ты молчишь, нас никто не видит. — Правда? — Наблюдай. Они смело пошли через поселок, по центральной улице, ведущей к пристани, и ни один викинг, встреченный на пути, даже глаз не повернул, как шагали по своим делам, так и продолжали. Иккинг радовался, будто это самый лучший фокус на свете, еле дотерпел до камней, где уже можно было говорить. — Они и правда нас не видели! Вот это да! — глаза сияли, на щеках проступил легкий румянец. Тау смотрел на него и проклинал себя, что так долго не прилетал. Получилось, что поиграл, поманил в небо и смылся, оставив лишь призрачную надежду на возвращение. Никогда не думал, что ради него кто-то выберет жить. — О чем ты все время думаешь? — устойчивее усаживаясь между камней спросил Иккинг. — Когда ты был драконом, то тоже постоянно о чем-то думал. — О тебе, — таинственно улыбнулся Тау и обернулся. Черный дракон оттолкнулся от берега и медленно полетел над водой, высматривая добычу.

***

Сделать что-то самостоятельно с травмами Иккинга Тау не смог. И знаний маловато, и времени. В воскресенье он был вынужден улететь. Вернувшись в школу, первым делом узнал, сколько будет стоить попасть на прием к магистру Маквику и пройти лечение. Узнал. Такой суммы не было не только в наличии, но и в перспективе. Прям хоть отправляйся искать клады древних драконов. Значит, придется справляться своими силами. Пошел в библиотеку и набрал книг по волшебной медицине. К утру понял, почему медики учатся дольше всех. Как он провел положенные пары, вспоминал с трудом. Скорее всего, создал голема, который и начитывал лекции. В столовой подсела Линда, молоденькая учительница по магическому цветоводству. Они общались и раньше, но более формально, как преподаватель и студент, теперь она не стеснялась приветствовать его в коридоре или других общественных местах, помогала освоить хитросплетения магической педагогической отчетности. — Привет, — она аккуратно сложила за спиной прозрачные крылья и села на краешек табуретки. Перед ней тут же появился высокий стакан нектара и тарелка с шариками цветочной пыльцы. — Что не весел? Рассказывай уж. Не то от недосыпа, не то повинуясь ее тону, Тау коротко обрисовал ситуацию. — А чего ты его сюда не перенес? К профессору травологии сходим, к школьным лекарям, зельевара привлечем. У меня есть чудесные медовые мази, от всех болезней помогают. — Ты так говоришь, будто маги согласятся бесплатно возиться с чужим мальчишкой. — Но он же не чужой? — она заглянула в глаза. Тау посмотрел на свое отражение в ее больших радужных глазах и впервые осознал, что действительно каким-то странным образом, Иккинг ухитрился стать если не родным, то небезразличным, это точно. — Он считает меня своим драконом. Будто он меня приручил, — опуская глаза, хмыкнул Тау. — Он так мне рад… Линда заулыбалась. — Хоть кто-то смог приручить независимого Тау. — Я не сказал, что тоже так считаю! — слишком поспешно выпалил юноша. Она примирительно подняла ладошки с тонкими полупрозрачными пальчиками. — Хорошо, хорошо, просто тебе хочется ему помочь. Хватит сил на портал? — Попрошу Яцека, он подпитает. Девушка поежилась, она не очень любила темную магию. — Только не забудь поговорить с ректором. Он должен знать. Ректор слушал молча, постукивая пером по столу и хмуря брови. — Господин Тиг, вы понимаете, что пребывание вашего друга в стенах школы, а тем более лечение, надо будет обосновать для попечительского совета. — Разумеется. Поэтому и обратился к Вам. Вы лучше разбираетесь в бюрократических тонкостях. — Лесть, юноша, не лучший путь к успеху, — наставительно заметил старец и задумчиво закусил кончик пера. — Есть вариант представить его в качестве подопытного материала для лекарей. — Нет! — Или как представителя немагического мира, для взаимного изучения и налаживания связей с северными народами. — Звучит солидно, — выдохнул довольный Тау. — Мы же не будем уточнять, что взаимно изучать вы намерены только друг друга, — вдруг трескуче рассмеялся старец и погрозил пальцем. Тау будто красной краской в лицо плеснули. — Господин ректор, мы ничего такого не собираемся делать, — возмущенно просипел он пересохшим горлом. — А жаль. Эх, где мои двадцать лет, — вздохнул старец и откинулся в кресле. — А когда мне было тридцать, у нас появилась донна Бэлла, профессор трансфигурации, грандиозная женщина. Обожала заниматься любовью в кошачьем облике. Большая черная кошка с чувствительным основанием хвоста, — он закатил глаза и погрузился в воспоминания. Тау на цыпочках вышел из кабинета. Теперь надо уговорить Яцека. Может, притащить Иккинга в школу было не самой лучшей идеей, но процесс пошел, и его не остановило даже то, что Стоик Обширный не желал ничего слушать, швырнул в портал боевой топор и много проклятий колдуну, похищающему единственного сына. Топор в качестве трофея достался Яцеку, угрюмому некроманту в черном плаще и перчатках. — Если угробишь, обращайся, подниму, — «оптимистично» предложил он, хмыкнул, увидев округлившиеся глаза Иккинга, и ушел, гулко топая по пустым коридорам подземелья. — Ты тут живешь? — оглядывая низкие слезящиеся своды, напрягся викинг. — Нет, конечно, тут Яцеку легче портал открывать. Живу я, наоборот, под крышей, — он сильнее прижал выскальзывающее из рук тело и понес на верхние этажи. Перехватившая его по дороге Линда сообщила, что все собрались в больнице. — В смысле? — Ну, ты же не знаешь, что делать дальше, и никто по отдельности не знает, поэтому я собрала в одном месте сразу всех, — улыбнулась она через плечо, раскрывая крылья и устремляясь вперед. Она не преувеличила, в приемном покое толпилось с десяток магов, тихонько переговариваясь. Иккингу срочно захотелось уползти куда-нибудь подальше, но не дали. Раздели, осмотрели, пощупали, помахали руками и удалились выносить вердикт в комнату одного из преподавателей. Иккинг натянул выделенное одеяло по самые глаза. Его мелко трясло от волнения. Тау сел рядом, положил свою руку поверх его. Там, на острове, Иккинг казался ему смешным и одержимым этими своими полетами, которые предсказуемо до добра не довели. Не возникало никаких неуместных мыслей, даже когда они спали рядом. Теперь, особенно после всех этих разговоров и намеков, Тау казалось, что он ведет себя непозволительно вызывающе, даже просто прикасаясь через одеяло. Поэтому убрал руку и потянулся за стаканом. — Пить хочешь? — А где у вас отхожее место? — Туалет? Потом покажу, а пока «ис кандис»! — он повел рукой, кастуя очищающее заклинание. — Удобно, никуда бегать не надо, — заметил Иккинг. — И болит меньше. Тау в очередной раз оглянулся на дверь. Он уже несколько раз читал обезболивающее заклинание, магия пополнялась медленнее, чем тратилась. Хотелось определенности и заряженный накопитель. — Что-то они долго. — Магия штука не быстрая, а всякие зелья месяцами могут вариться. — Обнадежил, — хмыкнул Иккинг и немного сдвинул одеяло, открывая худые плечи в редких веснушках. — Расскажи, чем ты занимаешься? — Преподаю. И учусь, — Тау прислушивался к шагам в коридоре, но их все не было. — Хей, — Иккинг поймал его за руку выше локтя и потянул к себе. — Они что-нибудь точно придумают, расслабься. — Это я должен тебя успокаивать, — в шутку возмутился юноша. — Викинги, они знаешь какие? Ого, кремень. Подумаешь, спиной долбанулся. Пройдет. — Когда со скалы сигать хотел, так не думал. — Тогда тебя не было. А теперь есть. — Это признание в любви? — Да пошел ты, — Иккинг слегка ткнул его кулаком в ребра. От сильных движений все тело простреливало болью. — Я же реально думал, что ты дракон. Огромная черная зверюга с когтями, крыльями и вот таким умишком, — он отмерил пальцами пару сантиметров. — Мечта викинга. Оседлать и в небо. — Кто даст себя оседлать, точно вот с таким умишком, — огрызнулся Тау и вскочил с табуретки навстречу возвращающимся магам. Вердикт выслушали в полной тишине. Иккингу надлежало получать магическое и лекарственное лечение, не тревожить травмированную спину и делать определенные упражнения. Все это в комплексе должно дать положительный результат в обозримом будущем. После того, как процессия удалилась, вручив Тау свиток с назначениями, он вздохнул с облегчением. Паника, сжимавшая внутренности в тугой комок, истаивала. Кажется, Иккинг ощущал примерно то же самое. — Они сказали, я смогу ходить? — В этом никто не сомневался, спорили про время, через сколько. — А этот, волшебный доктор, которого они упоминали? — Поставил бы на ноги через полчаса, но слишком много просит. — Ну, и Локи с ним. Так справимся. Он сказал это с такой спокойной уверенностью, что Тау даже оторвался от чтения, желая проверить, тот ли мальчик лежит перед ним, который совсем недавно строил щенячьи глазки, уговаривая полетать. Нет, сейчас это был тот молодой викинг, который защищал свой дом с мечом в руках. — Ты отдыхай, утром загляну, — скатал пергамент Тау. — Э, нет, так не пойдет! Я тут не останусь! — внезапно активно запротестовал Иккинг. — Почему? Тут лекари присмотрят, помогут, если что, а мне утром лекции читать, брошу тебя одного. У лекарки помощница знаешь, какая красавица, ух, настоящая ведьма. Поухаживаешь на досуге, — Тау искусственно улыбнулся. Мысль про ухаживания неожиданно стала неприятной. Ерунда какая. Иккинг приподнялся на локте и посмотрел ему в глаза. — Или мы уходим отсюда или отправляй меня домой, — прошипел он зло. — Я не смогу обеспечить тебе подходящие условия, — растерялся от напора Тау. — К Локи условия. Я не хочу оставаться здесь! Один. Тау окинул взглядом большое помещение, с пустыми кроватями, разделенными белыми перегородками ширм. Пациентов не было, так же как и персонала, ветер тихо гулял под высоким потолком, колыхая тонкие ниточки паутины. Попадая на больничную койку после неудачных превращений и экспериментов, он никогда не замечал, насколько тут уныло. А может, это от того, что едва он приходил в себя, у кровати непременно кто-то отирался, развлекая разговорами? — Хорошо, надо раздобыть вторую кровать и кое-что передвинуть, — кивнул Тау и подхватил Иккинга на руки, прямо как тот был, в одеяле. — А одежда? — Завтра. Со второй кроватью так быстро ничего не получилось. Завхоз ушел спать, а без него на склад не зайдешь. Профессор общей магии Шахрияз Син поделился матрасом, который Тау бросил рядом с кроватью и упал сам, не раздеваясь. Последние двое суток выдались слишком насыщенными. Магический будильник отличается от обычного тем, что его нельзя выключить. Тау тяжело вздохнул и сел, приваливаясь спиной к кровати. Будто и не спал. Вызвал себе большую чашку кофе и сладкую булочку. Углеводно-кофеиновый удар обычно действовал безотказно. Вот и сейчас, сперва, открылся один глаз, потом второй, зашевелились мысли. — Сегодня тот самый день, когда я преподаю и учусь с разницей в полчаса. Твою ж налево, — застонал он, вскакивая на ноги. Одной рукой кастуя бытовые заклинания, а второй разыскивая в ворохе свитков лекции и домашние задания, перемещался по комнате локальным вихрем. Только окончательно собравшись, увидел, что Иккинг не спит, а смотрит во все глаза. Взмахнул рукой, скороговоркой произнося очищающее заклинание и вызывая поднос с завтраком, который с размаха плюхнулся на живот парнишке. Тот только выдохнул от неожиданности. — Еда не совсем такая, как ты привык, но другой сейчас нет. Я постараюсь залетать на переменах, окно не закрывай, — велел маг и выскочил за дверь с мыслью, что будильник надо ставить на другое время, больше, чем десять минут до выхода. Иккинг расправился с яичницей и тостами, запил чаем и огляделся, ища, куда бы поставить поднос. Все горизонтальные пространства вокруг были завалены свитками и фолиантами разной толщины и степени пропыленности. В углу на треноге стоял небольшой котел, стена была увешана пучками трав, ящик со стеклянными дверцами хранил ряды пузырьков. В изголовье кровати связкой висели амулеты самого разнообразного вида и материалов. Иккинг рассматривал их, медленно перебирая, когда в комнату впорхнула девушка с крыльями. — Привет, меня зовут Линда. Она улыбнулась, увидела поднос, так и стоящий на кровати, отправила его в неизвестном направлении взмахом руки. — Иккинг, — натягивая одеяло до подбородка, представился викинг. — О, это единственное, что я знаю о тебе, — расчищая себе место магическими пассами, улыбнулась она. Магиня лукавила, знала она гораздо больше, но предпочла послушать версию событий другой стороны. Вдруг проскользнет что-нибудь пикантное. Ей хотелось топать ножками и сжимать кулачки от нетерпения, но приходилось сдерживаться. — Расскажи, как вы познакомились с Тау. Иккинг никогда не слышал этого имени, но понял о ком речь. Значит, Тау. — Если взамен расскажете, как Вы познакомились с ним. — Пять лет назад, когда он пришел на первый курс, учиться, — рассмеялась она. — Тогда ему едва исполнилось четырнадцать, и он бродяжничал, показывая магические фокусы. Ректор буквально привел его с улицы. Очень способный мальчик, только бездушный. — Бездушный? — Да. Сколько сердец разбилось о его холодное безразличие, — она опустила глаза и грустно улыбнулась. — Ваше тоже? — Нет-нет, — поспешно ответила она. — Между учителями и учениками не может ничего быть, да и возраст у нас слишком разный. — Вы выглядите очень молодо. — Спасибо! Но это все магия. Я старше Тау на целых шесть лет, — сообщила она страшным шепотом и опять рассмеялась. Иккинг прикинул, четырнадцать плюс пять, это девятнадцать и плюс шесть, получится двадцать пять. Не так уж и много, если не сравнивать с его восемнадцатью годами. — Когда имеешь такое хрупкое телосложение, постоянно принимают за девочку, — любуясь собой в зеркальце, которое сделала прямо на ладошке, вздохнула она. Тут Иккинг был склонен согласиться. Ему тоже никогда не давали истинный возраст. — Ты хотел поведать мне историю вашей встречи, — напомнила она. Иккинг подумал, что он точно не хотел ничего рассказывать, но обижать девушку неприлично, поэтому отделался парой общих фраз. Внезапно Линда засобиралась, сослалась на срочные дела, помахала ручкой и ушла. Почти в это же мгновенье в окно влетел стриж, кувыркнулся в воздухе и стал анимагом Тау собственной персоной. — Скучал? — Линда приходила. Расспрашивала про тебя. — Ревнует. Когда-то была влюблена в меня по уши. — Она и сейчас, кажется. Все выспрашивала пара мы или нет. — И что ты ответил? — Нет. — Правильно, остальным тоже так говори, — Тау выудил из воздуха пару яблок, одно кинул Иккингу. — Сердце мага должно быть свободно и открыто для нового. Зельевары тебе первую микстурку передали, пить залпом. — Почему? — Из всех зелий, которые мне приходилось варить и пить, с терпимым вкусом было штуки три, остальные с гадким, противным и тошнотворным. — Успокоил, — нюхая открытый пузырек, буркнул Иккинг. Пахло, действительно, так себе. Горелой костной мукой и жареными мухами. Хотя, за последнее он бы не поручился. Зажмурившись, быстро вылил зелье прямо в горло, чуть не подавился, выдохнул зеленоватый дымок. Тау сунул ему в руку стакан с водой. — Это из отвратительных, — рассматривая дым, констатировал викинг. — У меня сейчас пары, к тебе наверняка кто-нибудь наведается. Любопытнее женщин только маги. Подарков не бери, ни на что не соглашайся, все отрицай. Иккинг согласно кивнул. — У тебя столько книг… — начал он издалека. — Хочешь почитать? У меня больше про живность всякую, сам понимаешь, специализация. Вот это и вот это посмотри, может понравится, — он плюхнул на край кровати два томика, разогнав поднявшуюся пыль. — С картинками? — Во множестве. — Почему ты пыль заклинанием не уберешь? Очищающим. — Так это же библиотечные. Им положено хранить в себе пыль веков. Местные заморочки, — отмахнулся Тау, пружинисто оттолкнулся от пола и тут же стал стрижом. Для перемещений внутри школы дракон был все же крупноват. Пока Тау учился, Иккинга развлекали все, кому не лень. Весть о человеке без магии в стенах магической школы разлетелась с волшебной скоростью. Сперва викинг держался настороженно, потом понял, что Тау над ним подшутил, оставляя грозные предупреждения. Если у него и были недоброжелатели, то сюда они не явились. Обедом накормили девочки-первокурсницы, которым Тау преподавал, и долго щебетали, какой он хороший учитель. Одна даже рискнула продемонстрировать, как научилась превращаться в кошку, но что-то пошло не так, превратились только руки в лапки и на лице выросли здоровенные усы. Подруга захохотала, неудачливая магиня попыталась исправить положение, но вышло только хуже, отросла вторая пара ушей. Тау застал всю компанию в момент, когда Иккинг и подоспевшие одногруппницы, пытались утешить недокошку, расписывая плюсы нового тела. Он выкрикнул заклинание, заставляя пропасть все звериные признаки, и выпроводил девчонок учить. — Вы должны четко представлять, что делаете и во что превращаетесь! — напутствовал он их, прежде чем захлопнуть дверь. — А ты дракона представлял? — Нет, но оборотное зелье этого не требует, там совершенно другой механизм. Рассуждая о разных видах превращения, он отправил матрас в неизвестном направлении и вытащил из воздуха застеленную складную кровать, на которую тут же свалил десяток свитков и плюхнулся сам. — Почему вчера кровать не достал? — Завхоза не было. Без его разрешения из хранилища ничего переместить нельзя. Тэкс, почитаем, что написали наши юные дарования на тему «Рукокрылые и их место в магическом мире». Следующий час они развлекались детским народным творчеством. «Летучие мыши относятся к семейству всегрызущих, подвиду крыломахих. В зельях используют все части мышиного тела после мумификации мага или высушивании на естественном солнце при отмахивании от мух, которые могут отложить червей, нарушающих состав зелья», — зачитывал Тау, смахивая слезу. — А зачем мумифицировать мага там не указано? — Чтобы в нем тоже черви не завелись, наверное, — откидывая пергамент в стопку «пересдача», хохотнул Тау. В комнате тонко засвистело, и в центре образовался переливающийся шар, наподобие большого мыльного пузыря. Тау проткнул его пальцем и поймал тоненькую трубочку пергамента и банку с притертой крышкой. — О, мазь прислали и лечебные заклинания, три штуки. Сейчас, немного настроюсь, и займемся твоим лечением. Иккинг наблюдал, как он сидит по-турецки на своей кровати, запустив руку в черную взлохмаченную шевелюру, и сосредоточенно шевелит губами, беззвучно проговаривая текст. Тау поднял голову и их взгляды встретились. Зеленое магически-искристое с холодным зеленым. Тау подмигнул игриво и Иккинг быстро отвернулся, заливаясь краской. — Так, все, переворачивайся на живот, это контактные заклинания, будет жечь. — Зелья вонючие, заклинания жгучие… — О, ты уже стихами заговорил. Глядишь, в стенах школы родится великий поэт! — легким движением руки лишая Иккинга его единственной одежды — одеяла, сказал маг и не отказал себе в удовольствии полюбоваться на стройное тело. Тело рыкнуло и прикрылось рукой. — Ничего нового я не увижу, — наклоняясь к самому уху Иккинга, выдохнул Тау. — Может у магов все по-другому устроено, — переворачиваясь на живот, пробубнил Иккинг в подушку. Как все устроено у магов, Тау решил показать позже, а сейчас сосредоточился и положил руку чуть ниже поясницы, где красовался желто-лиловый синяк. — Сильные целители просто отматывают время назад, к тому моменту, когда болезни еще не было. Я со временем работать не умею, поэтому пойдем путем ускорения восстановления. — Это же тоже про время. — Это про обмен веществ. Если будет очень больно, не стесняйся, кричи. Иккинг закусил угол подушки и напрягся. Видимо, Тау опять над ним подшутил. Боль и жжение были, но совершенно несерьезные. Викингу приходилось терпеть и не такое. А когда горящей кожи коснулась прохладная мазь, стало совсем хорошо. Уверенными движениями Тау разминал затекшие за день мышцы, щекоча текущей с пальцев магией. А Тау наслаждался возможностью чувствовать под руками нежную бледную кожу с редкой россыпью веснушек на плечах, знавшую только холодное северное солнце. Широкая спина плавно переходила в узкую талию и упругие ягодицы, которые пока можно было мять совершенно безнаказанно, потому что из-за лечения и травмы Иккинг не чувствовал настойчивых прикосновений. Тау добавил мази и как бы ненароком погрузил пальцы в ложбинку между ягодицами, мельком проходя по сжавшемуся анусу еще и еще. Собственный член настойчиво напомнил, что он уже встал, готов и истекает. Нет, не срок годности. Тягучая капля сползла по бедру юноши на кровать. Из одежды одна иллюзия. Черт. Пора остановиться. Аккуратно укрыв Иккинга быстро кинул «я сейчас» и стрижом вылетел в окно. Вернулся, когда Иккинг уснул. На следующий день и все ближайшие повторялось примерно тоже самое. Быстрые сборы утром, занятия у одного и посетители у другого, зелья, магия, массаж, стриж. Тау не отказывал себе в удовольствии ощущать, но не осмеливался приставать совсем уж в наглую. Иккинг делал вид, что ничего не замечает, только тихо выдыхал, когда Тау нажимал слишком сильно. Лечение давало результаты, боль почти отступила и он отлично чувствовал запах чужого возбуждения, нюх-то не отбило. Только непонятно, что делать. Уши горят, сердце колотится и подушка, как спасательный круг. Через неделю ему разрешили вставать. Первым делом Иккинг наведался в класс зельеварения. Тихо устроился в углу, полтора часа внимательно слушал и наблюдал, как первокурсники режут, давят и крошат ингредиенты, помешивают их в котелках. Будучи прикованным к постели, он размышлял, что может освоить не маг в магической школе, методом исключения остались только зельеварение и травология, та их часть, которая не требует превращать одно в другое. Подходящая книга нашлась среди завалов Тау, так же как и определитель растений с подробными картинками и латинскими названиями. После звонка профессор Опунция Нори подошла и протянула руку, помогая встать. — Засиделся, ноги, — начал было Иккинг, но она понятливо улыбнулась и скастовала обезболивающее заклинание. — Спасибо. — Как тебе занятие? — Вы так понятно объясняете. А я мог бы сварить зелье? Хоть самое простое? Их можно варить без магии? — Интересный вопрос, никогда не задумывалась. Приходи завтра, попробуем. Он пришел на следующий день и через день. Оказалось, что при должном внимании и упорстве у него получаются неплохие зелья. Самая большая трудность возникла с магическим огнем под котлом, но это решилось при помощи спиртовки. — Если Тау будет с тобой, то наверняка не откажется разжечь огонек, — улыбнулась Опунция после очередного занятия. Иккинг так и не придумал, как реагировать на такие заявления, чаще всего просто отмалчивался. Они по-прежнему жили вместе, но это не могло продолжаться вечно, лечение подходило к концу, скоро придется отправляться домой. Тау не заходил дальше легких поцелуев, подгадывая, когда Иккинг засыпал. Ежевечерние массажи все сильнее напрягали обоих. Чем лучше себя чувствовал Иккинг, тем острее реагировало тело на ласки. Общение пропитывали неловкость и напряжение. Из разговоров он знал, что Тау ни с кем не встречается в школе и не покидает ее пределы, но проследить, куда срывается стриж, не представлялось возможным. Оставалось млеть под сильными руками и тихо стонать в подушку. Новая лекция про очередное зелье началась со слов: «Прежде чем выпить зелье решительности, серьезно подумайте, на что же направленно ваше желание. Ошибка может стоить вам жизни». Иккинг выпил его перед очередным массажем, который мог стать последним. Дождавшись, пока Тау разогреет их обоих до белого каления, развернулся и подмял под себя. Маг замер, чувствуя силу и решительность не только во взгляде, но и в органе, упирающемся в живот. Иккинг немного переместился и просунул руку меж их телами, захватывая сразу два члена, провел большим пальцем, смешивая скользкое предсемя и пристально глядя Тау в глаза. — Поговорить надо. — Интересное начало. А за хуй держишь, чтоб сговорчивей был? — поинтересовался маг. — Чтоб не сбежал, — продолжая ласкать обе головки разом, пояснил викинг. — Говори. — Я тут к ректору ходил. Он разрешил остаться и продолжить обучение. — А с тебя? — Варить бытовые зелья для школы и за пределы. — Дорогая цена. Я бы не взялся. — Тебя и не просили. — А от меня что надо? — Домой свози, отцу показаться. — Попроси некромантов портал открыть. — Просил. Ту цену не согласен платить. — Чего они хотят? — зло прищурился Тау. Иккинг сел ему на бедра, полюбовался на букет из членов, плюнул, растер, прислушиваясь к ощущениям. Тау провел кончиками пальцев по его груди, задевая соски, огладил бока, проследил дорожку из темных волосков к паху, положил свою руку поверх иккинговой и задал неспешный темп. Движения отвлекали от накатившей ярости. Он догадывался, о чем попросили некроманты. Не все, разумеется, а тот конкретный, который мог помочь. Яцек уже не раз просил отдать ему Иккинга, раз сам «не пользуется». — Он к тебе приставал? — Пробовал. Даже колдовал что-то, но правый в челюсть сбивает заклинание и вправляет мозги. Тау фыркнул, представляя картинку. — Боевые искусства тут не в чести, — поднимаясь, чтобы дотянуться до лица Иккинга, констатировал он. — Это я заметил, — валя его обратно, согласился Иккинг. — Ну, так что, слетаем на Олух? — Слетаем. — А другую комнату мне искать? — сползая задом Тау на коленки, Иккинг нагнулся и обнял головку его члена губами. — Зачем? — беспомощно взмахнул руками маг. — Может, я тебя стесняю, — заменяя рот пальцами, улыбнулся Иккинг. — И ты против, — он лизнул член по всей длине. — Не даешь, не берешь… — Я думал… Иккинг всосал изогнувшийся от напряжения член до половины и приласкал поджавшиеся яички. Формулировать что-то связное стало сложно. — В этом твоя проблема, — с влажным хлюпом освобождая рот, резюмировал викинг. Тау дернулся, шлепнув его головкой по губам. — Я думал, ты еще маленький. — У меня кость тонкая, в маму. У нас до двадцати лет крути с кем хочешь. — А потом? — А потом положено жениться. Продолжение рода и все такое. — И ты женишься? Осознал ли это сам Тау, неизвестно, но Иккинг увидел панику в его лице и чуть дрогнувшем голосе. Перелег выше, аккуратно прихватил губами мягкие губы мага, попробовал кончиком языка на вкус. — У нас есть пара лет, придумаем что-нибудь. Превратим тебя в девушку, нарожаешь мне детишек. — А почему это меня?! — возмутился Тау и завозился, пытаясь оказаться сверху. Даже ослабшего за дни болезни Иккинга победить оказалось не так уж просто, хоть Тау был массивнее и выше. Зато Иккинг привык драться и знал много хитрых приемов. — Сдаюсь! — захлопал рукой по кровати Тау, уже не надеясь вырваться из захвата. — Сдаешься? Тогда уступи место и «махни ручкой». Смазка укатилась под кровать, — распорядился викинг, выпихивая Тау на пол и приглашающе разводя ноги. Эффект зелья решительности нравился ему все больше. Тормоза срывало напрочь. Тау поспешил выполнить указания. Очищающее заклинание заменило душ, смазка сама влетела в руки. Все его метания и сомнения прошлых дней оказались пустой тратой времени. Иккинг был податливым и сдержанно-шумным. Стонал сквозь сжатые зубы и ерзал, находя и теряя нужный угол. Тау, не отрываясь, смотрел на его губы, то расслабленно приоткрытые, то закушенные до крови. — Быстрее, — вцепляясь в плечи мага, требовал он. — В следующий раз покажу, как это делается, — пообещал, выгибаясь дугой и царапая простынь. Тау наддал, чувствуя, как быстро приближается к грани. Словно перевозбужденный юнец, пять минут бы продержаться. Иккинг принялся быстро дрочить себе, выстанывая каждый выдох и все сильнее напрягаясь. — Хаааа, — выстреливая белесым семенем, выдохнул особенно сильно и почувствовал, как кончает Тау. Сотворить очередное очищающее заклинание маг смог только минут через десять безвольного валяния на узкой кровати в переплетении рук и ног. Пресловутый магический резерв изменил плотность и плавно пополнялся из окружающего пространства. Проснулись одновременно. Один от магического будильника, другой едва не слетел с узкой койки от резкого толчка в бок. Собирались привычно быстро и дружно, исподтишка поглядывая друг на друга, молча решив, что если хоть притронутся, то точно опоздают или вообще никуда не дойдут. Жизнь в отдельно взятой комнате магической школы заиграла новыми красками. Из соображений безопасности любовью занимались только у себя под максимальной магической защитой. Тау давно знал о влиянии постельных утех на магический резерв, но когда организмами дружат два мага, слабый теряет магию, а сильный подпитывается. Это известное правило, поэтому среди магов так мало пар. Кому хочется постоянно быть в проигрыше? С «не магами» получалось по-другому. Резерв уплотнялся, позволяя добавлять еще и еще, но было одно «но», которое маги не признавали — добровольность. Эгоцентричные от природы, они не умели и не желали тратить силы и энергию на такую мелочь, как взаимность. Зачем любить того, кого можно просто взять. Если сопротивляется, напоить любовным зельем или скастовать заклинание забвения. Все так, но толку никакого. Единичные удачные соединения расценивались, как уникальное свойство «не мага». За «особенными» охотились в надежде поживиться. Что Иккинг именно такой, стало понятно через неделю, когда Тау смог кастовать заклинания, на которые раньше сил не хватало. В этот же день Иккинг пропал. Его видели то тут, то там, но ночевать он так и не пришел. Тау обвешался поисковыми амулетами и пошел искать. Маячки вели в подземелья школы, запутанный лабиринт ходов, пропитанных древней магией. Решив, что Иккинг сунулся туда из любопытства и заплутал, Тау расслабился и быстро шагал по коридорам, подсвечивая себе тремя огоньками, летящими чуть впереди. Повороты, лестницы, двери, опять повороты. Он не запоминал маршрут, надеясь выйти так же с помощью маячков. Внезапно навалившаяся глухая темнота ошарашила, он потерял драгоценные секунды и не успел сотворить защиту. Костлявые руки больно впились корявыми пальцами в тело и куда-то потащили. Очнулся привязанным за руки и за ноги к вертикальному кресту, напротив, к такому же кресту, только горизонтальному, был привязан обнаженный викинг. Высокий маг, закутанный в черное с головы до пят, готовился совокупиться с ним, распаляя себя собственной рукой. — Ничего не выйдет, оставь его! — выкрикнул Тау и дернулся. Голос сорвался, веревки больно впились в руки, но Иккинг его услышал, тоже дернулся, открыл глаза. — Беззубик? Беззубик. Нам надо улетать, дружок, тут слишком темно, я ничего не вижу, но ты же дракон, у тебя есть огонь, — бормотал он, поводя невидящими глазами из стороны в сторону. Маг в балахоне встал меж его ног и попытался войти, но, видимо, встретил сопротивление, несмотря на видимую невменяемость человека. Тихо выругался и принялся возиться с веревками на ногах, желая перевязать пленника в более открытую позу. Тау воспользовался тем, что маг отвлекся и попытался превратиться. Собственный магический резерв был практически пуст, подземелье безжалостно высасывало его, но чтобы стать драконом, нужно совсем мало. Зачарованные веревки удержат даже дракона, но рывка не выдержало старое дерево креста. Брусья с треском сломались пополам, превращаясь в труху под тяжелыми лапами. От стен отделились темные тени, и вот уже десяток скелетов обступил его со всех сторон. Разум сковало иррациональным ужасом. — Огонь, Беззубик, огонь! — скомандовал Иккинг, с силой пнув черного мага отвязанной ногой. Тот полетел на руки скелетам, сбивая их, как кегли. Мотнув башкой, Беззубик утробно зарычал, открывая клыкастую пасть. Синий огонь летел во все стороны, поджигая скелеты, удары хвоста разбивали их на куски. Некромант, барахтаясь в груде костей, выкрикивал заклинания, но постоянно сбивался, потому что хвост метался из стороны в сторону, то и дело задевая его со вполне приличной силой. Дракон пробрался к викингу и зубами перегрыз веревки, царапая человека. Запах крови привел в неистовство. Иккингу чудом удалось перебраться на спину другу, обняв его за шею. Мощно взмахнув крыльями, тот поднялся к сводам подвала, поливая оставшихся внизу огнем. Что-то взорвалось по углам, заставляя стены содрогнуться. Пламя забурлило, поглощая некроманта вместе с его созданиями. Иккинг пришел в себя и вцепился еще сильнее. Как ни высоки своды подземелья, все же они не бесконечны. Беззубик завис под самым потолком, глядя, как разрастается пламя. Еще немного и оно поглотит его вместе со спасенным человеком. Магическая школа тем и отличается от всех других, что сама по себе является живой. Ее нельзя обмануть или разжалобить, но если очень надо, происходят события, противоречащие общепринятым законам. Когда огонь, подпитываемый вырвавшейся на свободу магией, добрался до потолка, дракона и наездника там уже не было. *** Иккинг затянул последний ремень и запрыгнул в седло, потрепал дракона по шее, увернулся от мотнувшегося уха. — Ну, что, братец, полетаем? Дракон пружинисто оттолкнулся и взлетел. Розовый закат превратил облака в персиково-клубничное мороженое, которое хотелось загребать огромной ложкой. Иккинг раскинул руки и приподнялся в стременах, крича от восторга. Беззубик изобразил драконий вариант закатывания глаз и резко полетел вверх, заставляя наездника взвизгнуть от неожиданности и вцепиться в луку седла. Над головой темнело небо, под брюхом розовели облака, викинг ощущался совершенно счастливым, а что еще надо? После исчезновения из подземелья они обнаружили себя на Олухе. Школа выполнила желание Иккинга, отправив их домой, прямо к знакомому озеру. Там они были захвачены в плен и отправлены прямиком к Стоику Обширному, который сперва орал и ругался, а потом с тем же энтузиазмом радовался и обнимался, едва не сломав спину сыну во второй раз. Тау пришлось превратиться туда-обратно раз пять, прежде чем вождь поверил в реальность происходящего. Еще дольше его пришлось убеждать, что умение Иккинга варить зелья — не шутка. Про зародившиеся отношения решили вообще не упоминать. Слишком много новостей разом вредно для здоровья. Вообще-то Тау не собирался становиться ездовым драконом, но Иккинг с такой тоской смотрел в небо, что маг предложил сам, опасаясь возобновления экспериментов с летательными аппаратами собственной конструкции. Сделали седло для удобства наездника, и понеслось. Тау никогда не летал с кем-то, оказалось, в этом есть свой особый кайф. Вверх, вниз, винт, кувырок, ветер свистит в ушах, мышцы напрягаются из последних сил, выходя из пике. Адреналин бушует в крови, заставляя еще быстрее, еще глубже… Тау был готов таскать Иккинга на спине хоть каждый вечер, лишь бы это заканчивалось «глубже и быстрее». Едва они оказывались наедине, маг скидывал животный облик. Не утруждая себя даже иллюзией одежды, принимался быстренько вытряхивать Иккинга из кожаных доспехов, которые тот сделал себе для полетов. — Куда ты торопишься? — помогая расстегивать многочисленные ремешки, посмеивался Иккинг. — Я? Никуда, а вот он замерз и требует тепла и ласки, — опуская взгляд на готовую к бою главную часть мужского организма, заявлял Тау, все же кастуя заклинание, помогающее расстегнуть все застежки разом. — Мое, — прижимаясь всем телом и обнимая сильно, но бережно, бурчал в шею и утаскивал на кровать. Каждый раз, как впервые. Объятья похожи на борьбу, поцелуи — на укусы. Постепенно обоих чуть отпускает и они располагаются так, чтобы одновременно ласкать друг друга, сосать и вылизывать, доводя до исступления. Иккинг укладывается на подушки и разводит коленки. Тау не надо долго уговаривать, он закидывает его ноги себе на плечи и медленно входит плавным длинным движением, вырывая первый стон удовольствия. Марафоны — не их конек, но это и неплохо. Первый раз кончают минут через десять, немного отдыхают и следующий заход. Однажды решили подсчитать, сколько раз подряд могут. В итоге на плече Иккинга ровным рядочком красовались пять засосов, по одному за каждый раз. — Что будем делать дальше? — лениво водя пальцем по скользкому животу Тау, интересуется Иккинг. — Пойдем пожрать найдем. Только, чур, свежую рыбу. Ваш традиционный тухлый деликатес я есть не буду. Иккинг смеется, за что получает тычок в ребра. Недавно отец принес целый бочонок специально протухшей рыбы, и пытался накормить Тау. Того вывернуло от одного запаха, а дом пришлось проветривать, иначе глаза слезились. — Я про более далекие времена. — В школу полетим, у меня лекции с утра и свое учить. А тебе разве не надо на занятия? — Надо. А потом, когда ты получишь право на практику, что будет? — Если ты дальше останешься учиться, буду преподавать. Не оставлять же без присмотра. — Я не маленький, чтоб за мной присматривать, — хмурится Иккинг. — Маленький, старенький… Я знаю, к чему ты завел разговор про будущее. Не собираюсь я тебя бросать. Скорее ты решишь жениться и детишек настрогать. — Это и без женитьбы можно. Проблема в том, что рано или поздно мне придется стать вождем и жить тут всегда. — Значит, у викингов впервые будет вождь с собственным магом, который еще и дракон. — Ты лучший маг на свете, — потираясь всем телом, мурлычет Иккинг. — Знаю, — без тени скромности соглашается Тау и целует, прижимая его к себе еще крепче. — Благодаря тебе еще буду и очень сильный. Иккинг садится верхом, легко принимая восставший член, и медленно двигает бедрами, ощущая скольжение внутри. Волны удовольствия расходятся по всему телу. Он самый счастливый наездник, которому ужасно повезло с драконом.