Придурок

—Сынмин, не подашь вон те бумаги? Конечно. Сию секунду. Вот делать мне больше нехуй-то, как бумаги всем подавать. С тихим вздохом встаю, еле перетаскивая свою тушку к большой стопке бумаг, беру несколько и плетусь обратно, отдавая учителю в руки. Ну теперь-то я могу идти? —А, еще кое-что…—Тянет молодой преподаватель и так виновато улыбается, что мне аж стыдно на секундочку стало за свои мысли. Всего на секундочку, потому что сразу же пожалел о том, что вообще согласился помогать. Лучше бы я ушел сразу. Ты тряпка, Сынмин, безотказная тряпка. —В библиотеке некому разобрать учебники, все заняты, — а улыбка прям не издевательская, будто серьезно прости меня без задней мысли. Ага, да как же. — Если тебе одному сложно, зайди в 32, возьми кого-нибудь себе в помощники. Да твою же ж блядь. —А…я не могу отказаться? — робко спрашиваю, вдруг подумает, что я еще хамлю ему, проблем потом не оберешься. В ответ легкая улыбка. Ясно. Иду меж коридоров, буквально пролетаю мимо кабинетов и останавливаюсь подле одной единственной двери. Отчего-то сердце начинает неровно биться, хотя я не бежал сюда сломя голову, даже легкая отдышка появилась, хм. Бегло вспоминаю у кого сейчас там урок и не снесут ли мне голову за мой темно-вишневый свитер, вчера, между прочим, купил. Понимаю, что мозг отказывается включать мыслительные процессы и нажимаю слегка на ручку. Дверь поддается сразу же. —Извините… Замечаю краем глаза Чанбина. Ну, заебись, что еще тут скажешь. Тут же перевожу взгляд на слегка ошарашенную Наён, что одиноко стояла у доски и решала какую-то задачу. —А…—хочу спросить, но меня перебивают. —Вышла, —Наён кивает на дверь и возвращается к своей задаче. Фух, думаю, повезло, думаю. Прекращаю думать, встречаясь с парой темных глаз. Ду… о чем я там говорил? Бежать, нет, драпать, пока не открыл рот, пока не… —Сынмин? Да еб твою мать! Подпрыгиваю на месте от неожиданности, поворачивая голову слегка влево. Сынмин, тебе по жизни не везет, или сегодня день просто особенный? —Ёнхи-сонбэ, — как можно тише и мягче зову я учительницу, — меня попросили убрать в библиотеке, сказали, что можно кого-нибудь взять из этого класса, если вы не про…— я пытался говорить настолько тихо, насколько мог. Даже губу закусил для большего жалостливого вида. Так, что б уж наверняка. Тихо, видимо, не получилось. —Я помогу! Блять. Блять-блять-блять! Вот только не ты, только не… —Хорошо, Хенджин, ты все-равно ничего не делаешь. — сонбэ, проигнорировав мой взгляд «да вы издеваетесь?!», легкой походкой подошла к доске, исправила недочеты Наён, поставив в журнал то ли тройку, то ли что похуже, отправила несчастную девчонку на место. Я так и остался стоять как вкопанный. —Ну что, идем? — улыбается мне вот-это-нечто и тянет за собой. Ага, идем. На хуй. Желательно на твой. Желательно чтоб пошел я. Спихиваю его руку с себя и мотаю головой. Сынмин, очнись, вспомни кто он, давай же, не распускай нюни. Косо гляжу на его лицо, когда спускаемся. Красивый!!! Блин, нашел время восхищаться. Дома, Сынмин, все дома, окей? —А где, собственно, библиотека? Это не я сейчас вздохнул тяжело, нет. Поднимаю на него взгляд окончательно и понимаю, что я, в общем то, и сам не знаю. Снова трясу головой и пытаюсь логически мыслить. Мыслю, мыслю, ловлю себя на том, что мне нравится его сегодняшний запах, терпкий такой, небось баб после школы клеить пойдет. Как всегда. —На втором, — утвердительно киваю, скорее самому себе, и быстро заворачиваю на этаж, оставив его где-то на лестничном проеме. В душе надеюсь, что он просто вскинет своими дурацкими широкими плечами и уйдет, но не так все просто в этом мире. Оглядываюсь назад, встречаясь с ним глазами. Да ну за что ты вот такой. Придурок. Сынмин, спокойно. Ага, спокойно, как же. Когда он вот такой идет прямо к тебе, смотрит, да что там смотрит, пожирает взглядом, останавливается рядом и стоит. Просто стоит. Треснуть хочется, ей богу!! Вдох-выдох, толкаю дверь от себя и тут же чихаю. Спасибо за пыль. А где же запах дерева, книг, где, черт его побрал, уют хоть какой-то?! Не библиотека, а свинарник: на полу разбросаны какие-то книги, журналы, тетради, пожелтевшие листы, словно ковер из листьев, блин, столы пошарпанные, стулья точно такие же, все трясется так, словно вот я коснусь слегка чего-то, да оно и рухнет тут же, стеллажи все в пыли, да пустые, словно все книги, что валяются внизу когда-то стояли там. Сама комната хоть и не была большой, но мусора в ней больше чем в мужских комнатах в общаге, я серьезно. Стою, молчу. И он молчит. Вот и почему он молчит, скажите мне? Будто ему сказать нечего? Где же лаконичное Хенджиново «пиздец», м? —Пиздец, — слышится над ухом. Дергаюсь. Я же не сказал это вслух? —Да-а-а, — тяну я, проходя внутрь. Дверь тут же захлопывается. Не говорите мне что этот тяжелый вздох сейчас издал он. Ой не говорите, я же умру прям тут, в этой куче пыли. Не говоря ему ничего, даже не оборачиваясь, аккуратно ступаю в эту кучу мусора, даже не замечая того, что наступаю на какую-то бумажку, которой, видимо, не очень нравится, когда на нее наступают. Лечу вниз, что тут еще сказать. До пола, кстати, не долетаю. —Не ушибся? — усмехается Хван, держа меня двумя руками за плечи. Сынмин, ты проебался. —Нет, — хриплю я, отталкиваясь от земли. Поднимаюсь, чуть разминая плечи, хватка у него ничего так, силы хватает, — спасибо. Кивает мне в ответ и плюхается на один из этих жутко скрипящих стульев. Морщусь от противного звука, а ему хоть бы хны. Мудак. Сидит и лыбится. И вот что ты лыбишься? Свалить бы тебя с этого стула. —У нас одинаковые кофты. Блять! Блять! Блять! Лицо, не красней!!!!! —Ха-ха, не красней ты так! Блять!!! Резко отворачиваюсь, начинаю рыться в каких-то пачках книг. Постепенно смущение отходит на второй план, я даже перестаю напрягаться из-за его внимательного взгляда. Что ты смотришь? На что, скажи мне на милость, ты смотришь? Хочешь меня, да? Ага, как же. Встал бы, да помог мне. Да не тот «встал», Сынмин, хватит. —Что ты все время себе бубнишь под нос? — Хенджин подходит, наклоняясь ближе, смотря мне через плечо. Будто ему и правда интересно что я там перебираю, — «Камасутра» … интересно, м? — и смеется так тихо. Я сижу в непонимании несколько секунд, после чего с громким «Блять!» отправляю книгу куда-подальше. И это школьная, внимание, ШКОЛЬНАЯ библиотека?! —А ты еще и ругаешься, прикольно. — Ведет головой вбок, сдувая пылинки с моего плеча. Ало, это пожарная? —Я еще много чего, — хмыкаю в ответ, запоздало понимая, что и кому сказал. Классно. —Например? — надавливает мне на спину так, что я слегка прогибаюсь. Не трогай меня своими восхитительными руками, обмудок, я ж потом спать не смогу! —Втащить, например, могу, если продолжишь меня трогать! — Стараюсь сделать тон более грозным, но попытка провалилась крахом. —А что, не нравится? Нравится! Не представляешь насколько! Лучше б ты меня не через эту кофту трогал, боже. —Нет. Хмыкает. Снова он, сука, хмыкает. В жопу себе хмыкни, бесишь меня. —А мне кажется наоборот. Ч-что? Что он только что сказал? Хватает меня за плечи, резко выпрямляя, прижимаясь всем телом. Держит меня за одну руку, другой за край моей же кофты. Что. Черт. Возьми. Происходит?! —Х-хенджин? Это не мой голос, нет. Мой не звучит так напугано, нет, точно не мой. —Что не так, Сынмин? Чувствую, как по мне табуном бегут мурашки. Он, кстати, это тоже чувствует. И запястье мое сжимает, ухмыляется мне в затылок. Я сейчас либо кончусь, либо кончу у себя в мыслях. Дышать лишний раз боюсь. Спиной отчетливо чувствую его ровное, но сильное сердцебиение. Боже, спаси меня от этого. —Может отпустишь уже меня? Сколько мы так уже стоим, прижавшись друг к другу? Меня уже достало мурашками покрываться, когда он мне в шею дышать начинает, урод идеальный. Бесит меня, не могу!! —А ты хочешь? Боже!!! А шепчет-то как, умру, точно сейчас умру, не доживу я до конца этой уборки, ей богу, не доживу. Шумно сглатываю, горло предательски пересохло. То ли киваю, то ли мотаю головой, так до конца и не решив хочу или нет. Открываю уже рот, дабы сказать что-то, но меня резко разворачивают к себе, и я встречаюсь взглядом с взглядом Хенджина. Извините, вы не помните как меня зовут? —Сынмин… А, ну да, спасибо, что напомнил. Его руки устроились на моей талии, прижимая ближе к себе. Ну что, вот что я сделать могу в этот момент!? Отпихнуть его?! Заорать «уйди, противный» и убежать?! Да я тогда себя всю жизнь ненавидеть буду! Вот как всю жизнь хотел, чтобы он припер меня к какой-нибудь из стенок, так всю жизнь и ненавидеть себя буду. Ну не могу я отпихнуть его! Хочу, да, хочу я его! Ужас как давно и пипец как сильно. Черт… Перевожу взгляд куда-то на пол, сжимая его кофту в своих ладонях. Я вот правда не хочу знать почему он так тяжело дышит. Не хочу, иначе у меня тут приступ случится и все, прощай, Сынмин, любим, скучаем. Ну уж нет. Кусаю губы и отчетливо пытаюсь смотреть на какие-то надписи на книги. Вообще ни черта не понимаю. Взвизгиваю, когда его правая ладонь по-хозяйски ложится на мою ягодицу. Ну уж нет. Поднимаю на него возмущенный взгляд и с ужасом осознаю, что именно этого он и добивался. Вот же хмырь. Стоит тут улыбается. За задницу меня лапает. Кому скажи-не поверят! —Хенджин, —наконец подаю я голос, отчего-то шепчу, тихо-тихо так, что ему приходиться слегка наклониться. Блять, — отпусти меня… —Не хочу. Ох. Стоп. Что?! Ну-ка повтори немедленно! Смотрю ему прямо в глаза, а те словно смеются надо мной. Смешно ему блять. Весело ему. Охуеть. Просто охуеть. —Хенджин. —Не хочу. —Да твою ж мать… —Сынмин. —Чего тебе?! Я даже возмущаться начал, вот как ты меня бесишь. Урод! Просто урод! Когда-нибудь я тресну тебя, вот серьезно. Когда-нибудь… Другая рука ведет вверх, оголяя участок спины, а я открываю рот в немом возмущении, которое мне сразу заталкивают куда-подальше поцелуем. Ч-т-о?! Вырваться не пытаюсь, абсолютно бесполезно, но и не отвечаю. Стою так, с его языком во рту и пялюсь, и он на меня пялится. Пялится, а в глазах черти бегают. Да за что ж ты такой. Отстраняется, а мне прям плохо становится от этой ниточки слюны что между нами. Я горю, точно, мне не кажется. —Ты краснеешь. Спасибо, блять, я знаю. Какая-то заторможенная реакция. Меня. Поцеловал. Хенджин. Сам, вот так просто. Нихера не понимаю. —Да что ж ты такой…—сквозь зубы бурчу я, уткнувшись ему в плечо. —Какой? —Вот такой. Смеется. Блин, я что улыбаюсь? А-а-а-а-а-а, Сынмин, хватит! Немедленно возьми себя в руки! Чувствую легкое прикосновение к своей голове и в следующее мгновение меня ощутимо так бьет током. Хенджин зарывает пятерню у меня в волосах, пропуская их сквозь пальцы. Запоздало осознаю, что начинаю отвечать на такие незамысловатые ласки, вырисовываю какие-то невообразимые узоры у него на плече. Почему-то сейчас мне очень хорошо, вот прям всю жизнь бы так стоял, уткнувшись ему в плечо. Классный он все-таки, этот Хенджин. —Может дашь мне поцеловать себя нормально? — шепот прямо над ухом, снова табун мурашек по коже. —В пыльной недобиблиотеке, где все может вот-вот рухнуть, ну уж нет, — усмехаюсь, как-то даже не пытаясь отстраниться от него. В ответ такая же расслабленная усмешка. Меня не грубо, но ощутимо так отпихивают от себя. Становится как-то некомфортно. —Тогда я свалю на физ-ру, — ерошит мне волосы и уходит, негромко хлопнув дверью. Он что издевается?! Мотаю головой, прогоняя неуместное смущение. Поправляю растрепанную шевелюру и собираюсь уже, страдальчески вздохнув, вернуться к работе, как дверь тут же распахивается и этот идиот, улыбаясь во все 32, сообщает мне: —Если хочешь, погнали со мной, поглазеешь. Хмыкаю в ответ. «Если хочешь». Хочу, вообще-то. Поглазеть на тебя в форме, кто б не хотел. Вот заниматься-нет, а поглазеть я всегда за. Киваю ему головой, тут же отставляя на какой-то стол книги, что уже успел набрать в руки. —Поспеши, сладкий, — бросает он и уходит. ХЕНДЖИН!!! Какого черта?! «Сладкий» ?! Вот…вот он…блин…не улыбайся, дурак. В последний раз оглядываю комнату и, убедившись, что мне все равно достанется за прогулянные уроки, выхожу в коридор, где меня уже ждет…ждут. —Йо, Сынмин, — бросает мне Феликс. Что еще за «Йо»? Киваю ему, тут же понимая, что ни на кого глазеть я не хочу. Если там будут ВСЕ, то тем более не хочу. После потом не оберешься насмешек в свою сторону. Ой, наш маленький Сынмини-минни безответно сохнет по вселенскому красавчику Хенджину, которого хочет пол школы, если не вся. Классно. Спасибо, Хенджин. Знаю, что он в этом не виноват, но все равно бесит. Придурок. Тут из-за угла, как раз вовремя, выглядывает мое единственное спасение. Я от радости чуть ли не запищал. —Чан! — крикнул я на весь коридор. Тот сразу меня заметил, улыбнулся и двинул в мою сторону. —Чего ты тут, мелкий? — треплет меня по голове, одновременно роясь в телефоне. —В библиотеке убирался, —радостно сообщаю ему я. —У нас есть библиотека? Снова улыбаюсь, тяну довольное «хен~» и тут же меня дергают назад. Резко оборачиваюсь. Ой. Это что еще за взгляд? Ревнуешь, Хенджинни? Ревнуй, ревнуй, мне даже приятно. —Ты идешь или нет? — совершенно спокойно спрашивает, а в глазах молнии метают. Ух, прикольно. Я сделал вид, что задумался, а после отрицательно помотал головой. —Не, я лучше с Чаном схожу на урок, все равно играть не буду. М-да, Сынмин, ну ты и олух. Хенджин в такой ступор впал, что даже на секунду потерял свое спокойное выражение лица. —Вот оно как. Блин, он выглядит каким-то расстроенным. В ту же секунду он ТАК покосился на Чана, что я думал между ними, как в мультиках, молния какая-то нарисуется. Вот это ничего себе, вот это он дает. Взглядами своими. Не мужик, а сказка. —Не охай так, — хмыкает Хван, обращаясь ко мне. Я что правда охнул?! Двумя пальцами, взяв меня за подбородок, притянул к себе и прошептал то, от чего я просто в осадок выпал. В такой лужеподобный голубой осадок. «Охать будешь подо мной» И ушел. Черт! А-а-а-а-а, какой же он! Засранец! —Фу, прекрати улыбаться, у тебя все на лице написано, — Чан пихает меня в бок, так что я от неожиданности о стену приложился, не сильно конечно, но все же. —У меня правда на лице написано «Просто зажми меня где-нибудь в углу и выеби так, что б я потом стоять не мог, чертов придурок Хван Хенджин»? На весь коридор раздался громкий ржач Чана. Он отвесил мне легкий подзатыльник, а после, чуть отойдя от приступа смеха, объяснил: —Ты просто так серьезно это сказал, я думал умру. —Вот и умри. — фыркнул я. —Не дуйся, погнали на урок. Бли-и-и-и-ин променял Хенджина на какой-то урок. Пожалуйста убейте меня. Я идиот. Заметив мою скисшую физиономию, Чан лишь похлопал меня по плечу. —Сядем возле окна, поглазеешь на своего принца издалека. И тут же добавил: —Не светись так от счастья, а то я ослепну. Чан самый лучший!!! Какой там сейчас урок? Хотя пофиг, не важно. Все это совершенно не важно, поэтому, как только прозвенел звонок я тут же запрыгнул на место за последней партой возле окна, даже не разложив никакие принадлежности. Пофиг. Выгонят-прибегу к нему. Вот прямо так, посреди урока, прямо на поле, что б увидел, мол, вот он я. Ух, что ж я творю то. Сам от своих мыслей уже в шоке. Сижу смотрю вниз. Его класс собирается у края поля. Бегать что ли будут? Скучно-то как. Не вижу его. Неужели не пошел на физ-ру? Да не, быть такого не может. А, вон идет. Фух, дыши, Сынмин, только дыши. Чан мельком сообщает мне, что у нас контрольная. Киваю ему, достаю все, что пишет и снова в окно. Бегает!! Классный какой, я прям не могу! В нетерпении ерзаю на стуле, слышу усмешку Чана. Ну и усмехайся себе дальше, умник. Ничего ты не знаешь о любви! Мотаю головой, снова следя за Хваном. Словно сталкер какой-то, ей богу. И тут мы сталкиваемся взглядами. Мой, слегка испуганный, и его, словно говорящий- «проебал такую возможность», и в подтверждение своих слов сдергивает с себя футболку. … … Не подскажете как дышать? —Ебать…—выдыхаю чуть слышно, смотря на это чудо. Вот уж действительно чудо. Я даже отсюда вижу эти рельефные мышцы. Блин, хочу потрогать! Хенджин, мать твою за ногу, ты вот специально это делаешь, да?! По глазам вижу, что специально! Говнюк! Кивает мне головой, что бы я спускался. Я опешил. «Сейчас?» — спрашиваю одними губами, но он даже с такого расстояния умудряется прочитать. Кивает. А, к черту все. Вскакиваю из-за парты, оповещая о том, что мне срочно, пиздец как срочно, нужно отлучиться по своим делам. Спрашивает про контрольную. Да ебал я эту вашу контрольную, вот что. Оставляю ей чистый листок на столе и под возмущенный гул вылетаю из класса. Какая там контрольная. К Хенджину. Сейчас. Прямо сейчас. Немедленно, иначе я задохнусь просто. Просто возьму и… Пролетаю несколько этажей вниз и на выходе впечатываюсь в него, попадая прямо в цепкие объятья. Он все еще обнаженный, теплый даже, ого, кажется я на секунду перестал дышать. —Куда так спешишь? — улыбается уголками губ, а мне кажется, что я с ума схожу от него. Ну вот зачем он такой. Не отвечаю ничего, обхватываю его, утыкаясь в грудь носом. Какой же он теплый. Блин, невероятный просто. Красивый, красивый, красивый. —Да тут придурок один позвал погреться у него в объятьях. — на одном дыхание говорю я, телом ощущая, как этот самый придурок улыбается в ответ. —Вот оно что. И прижимает сильнее. Боже, боже, боже, сейчас просто расплавлюсь! —Надо бы тебя пометить, — шепчет он прямо мне в покрасневшее ушко, ведя носом по чувствительной шее. Сейчас точно сгорю! —Это еще зачем? —спрашиваю так же шепотом, мелко подрагивая. —Чтобы знали. Может, только знал? Про Чана, что ли? Вот идиот-то. —Что знали? Если он сейчас скажет то, о чем я думаю, я прямо тут застону, я серьезно. —Что ты мой. — смеется, — ты что сейчас стонал? Бля-я-я-я-я, какой же ты идиот! Дурак-дурак-дурак! Слегка отстраняюсь, смотря прямо ему в лицо. —И что ты смотришь? Да ничего. Резко впиваюсь в его губы, сразу же слегка раскрывая свои, впуская его внутрь. Как же он целуется! Спасите, помогите, я тут умру кажись. Подхватывает меня за бедра и впечатывает в ближайшую стену. Целует жадно, страстно, мокро, просто мастерски орудуя языком. При всем желании бы ни за что не остановил его. Как же он, черт возьми, хорош. Так целует, будто съесть меня хочет. Прям зверь, альфа чистокровный! Сам направляет, сам поворачивает как удобно, мне вот только стонать и выгибаться остается, серьезно. Какой же он! —Сладкий, не стони так громко. Я что сейчас заскулил? Вот прям смотря ему в глаза? Какого черта ты отстранился? Верни свои губы на мои немедленно. Возмущенно выпячиваю нижнюю губу, прижимаясь к нему всем телом. —Хенджин…—полушепчу, полустону я, и у него, кажется, едет крыша. Считаю это победой. Затылком несильно бьюсь о стену, когда он снова набрасывается на меня, о чем тут же сообщаю недовольным мычанием. Ничего не говорит, лишь целует рвано, ниже, ниже, останавливаясь в сантиметре от моей шеи. Я дышу сбивчиво, не соображаю вообще, от слова совсем. -Хенджин… Ощущаю его горячее дыхание и буквально хнычу от переизбытка чувств. -Хенджин, пожа… В следующую секунду вскрикиваю от боли, ощущая как в меня впиваются чужие зубы. Мир перед глазами просто плавится, вижу, слышу, чувствую, только его. Хенджин, Хенджин, Хенджин. Не могу, сейчас задохнусь воздухом. Умру в его руках. Самая лучшая, я считаю, смерть. Отстраняется, смотрит мне в глаза и шепчет, прямо в губы, ловя мое рваное дыхание своим ртом. —И впрямь сладкий. Снова скулю, уже громко и явно так. Хван лишь хмыкает, прижимается ближе, ластится, словно кот, оставляя короткие поцелуи по всему лицу. Место укуса просто горит, ощутимо так, блин. Шиплю от того, как моя кофта проезжается по истерзанному плечу. —Сильно болит? Еще бы. Слабо киваю в ответ. —Теперь ты точно мой. Легонько стукаю его по лбу, быстро целуя, совсем по-детски, после чего наклоняюсь и, смотря прямо в глаза, тихо выстанываю одну единственную фразу: —Об этом должен знать только ты. Я что слышал только что гортанный рык? Он что, завелся?! О боже! Звонок прозвенел неожиданно и слишком громко, чуть ли не прямо над ухом. Я аж вжался в Хенджина, хотя, казалось бы, что еще ближе вжаться попросту невозможно. Он тут же, отпустив мои бедра, я даже расстроился, бросил, что ему нужно возвращаться, да и мне, вообще-то, тоже. Вот так вот? Секунду назад собственнически вжимал меня в стену, а теперь все, уроки у нас тут появились, да? Разворачиваюсь, собираюсь уходить, но меня разворачивают обратно и снова целуют. Медленно, тягуче, так, что ноги подкашиваются. Хватаю его за плечи и углубляю поцелуй. Крышесносно! Ух! Отстраняюсь, довольно проведя языком по нижней губе. —Не скучай, принцесса, я вернусь через 15 минут. Подмигивает, быстро целует, почти не касаясь, и уже взаправду убегает. Тоже мне принц блять. Где ж конь тогда твой? Я опять улыбаюсь? Да ебаный!!! К слову, ни через 15, ни через 20 минут это чудо с охеренным телом, которое я успел ощупать еще когда мы просто обнимались, не явился. Злился ли я? Да. Сильно? Пиздец как. Собирался даже домой без него идти. Хмырь. Мудак. Пусть катится куда-подальше нахер. —Эй, сладкий, — зовет он меня на ВЕСЬ коридор. С ума сошел что ли?! Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Я его убью сейчас. Подбегает ко мне, слегка шлепая по бедру. Дебил. —Извини, задержали. А взгляд и правда виноватый. Да вот хренушки тебе. Показательно фыркаю и отворачиваюсь. —Ну, сладкий, — тут же обнимает меня со спины, кусая за ушко. —Отпусти меня, —бурчу я, но отпихивать не собираюсь. Надо же просто повредничать, что б знал на будущее. Снова усмехается, слегка касаясь рукой все еще пылающего плеча. Я болезненно шиплю и отдергиваю руку, отхожу на пол шага, смотрю, ну, пытаюсь смотреть, с неким осуждением. —Не забывай, что ты теперь мой. Слышь, хмырь, его я теперь. Берега-то не попутал?! Строю недовольную физиономию и, за секунду прижавшись вплотную, тяну на себя, целуя, но не позволяю ему углубить поцелуй. Сильно, прям что б до крови, кусаю его нижнюю губу и, хмыкая отстраняюсь. —Метки он тут на мне делать будет. — театрально вскидываю голову, краем глаза наблюдая за его реакцией. Да не выгляди ты НАСТОЛЬКО счастливым, идиот! Что за придурошный парень мне достался? Обнимает меня за талию, прижимая к себе. Смеется тихо, так, что глаза щелочками становятся, целует в висок и давит лыбу настолько счастливую, будто у него рожа сейчас от счастья треснет. Какой же он все-таки придурок, этот ваш классный Хенджин.