Спящая красавица

— Витя, — сказал Гоша, — мне нужна твоя помощь. — Гоша, — сказал Витя, ошарашенно разглядывая гроб, — ты охуел. — Ничего ты не понимаешь, — обиделся Гоша, — это сценический реквизит! Мне для вдохновения надо. Ты будешь лежать в нём, как Спящая красавица, а я кататься вокруг в образе злой феи Карабос. Тебе что, жалко? — Почему ты не можешь кататься вокруг пустого гроба? — Неубедительно. Яков сказал — я ему не фею напоминаю, а Бабу Ягу в исполнении Милляра. Нужно вживаться в роль. Вить, ну блин! Виктор сглотнул. Гроб стоял посреди катка, гостеприимно маня шёлковой обивкой. Признаваться, что суеверен, было стыдно, но других отмазок не находилось. Виктор подъехал к гробу ближе, постучал коньком о деревянный борт. Представил, как лежит там, спокойный и бледный, засыпанный лилиями так, что только лицо торчит. Воняет зверски... Лилиями. — А с чего ты взял, что Спящая красавица лежала в гробу? Это же у Пушкина царевна в нём спала. И гроб был хрустальный. — Ну, давай, найди в Питере хрустальный гроб, — фыркнул Гоша. — И притащи его сюда. А знаешь, что будет, если мы его тут грохнем? Яков нас заставит каток зубными щётками подметать. — Я к тому, что, может, лучше вообще без гроба... — Нельзя! Это моя программа! Я так вижу! Когда Виктор, в очередной раз поругавшись с Яковом, орал на весь каток, что в гробу видал фигурку, он не предполагал воплотить это в жизнь. Предоставившийся шанс откровенно не вдохновлял. — Он короткий, — предпринял он последнюю отчаянную попытку. — У меня ноги торчать будут. — Ну так подогни их. Только ткань не порви коньками, мне его назад сдавать. — Здорово, парни! Чё это у вас? — Юра Плисецкий с разгона подкатил к гробу и затормозил с разворотом, обдав Гошу ледяной крошкой. — О-о, заебись! Он плюхнулся в гроб и скрестил на груди руки. — Всё, я умер, — сообщил он, закрыв глаза. — До прихода Якова не кантовать. Гоша с Виктором переглянулись. — Опять всю ночь в скайпе сидел, — безошибочно поставил диагноз Виктор. — Яков когда будет? — Обещал часа через полтора. — Ну и отлично, — воспрянул духом Виктор. — Вот тебе Спящая красавица, катай. Хочешь, я прекрасным принцем побуду? Для антуража. Гоша с сомнением оглядел его, затем Юру. — Ты только это, когда Яков придёт, нормально его буди, не по сюжету. А то Яков шуток не понимает... — Прежде всего, шуток не понимает Юрка. Так что Якова я встречу с коньком в черепе. — Виктор машинально потёр висок. — Ладно, чего стоишь? Антураж тебе подогнали, катай давай, фея. Гоша скользил по льду вокруг гроба, трагично вздымая руки. Фея из него действительно получилась не столько злая, сколько стрёмная. Виктор решил, что пусть лучше об этом скажет Яков, и перевёл взгляд на лежащего в гробу Юру. Тот едва слышно посапывал, лицо во сне у него стало совсем детским, расслабленным. «Только в шестнадцать лет, — подумал Виктор, — можно махнуть рукой на режим и не спать всю ночь, а потом упасть отсыпаться в гробу. Через полтора часа он встанет, получит пиздюлей от Якова и пойдёт крутить четверные, как ни в чём не бывало. А я, кажется, уже и на роль принца не гожусь». Он оттолкнулся и покатил вдоль бортика, поглядывая на вход. Раз не получилось принца, побудет доброй феей, пожалуй, и поднимет Юрку раньше, чем Яков застукает его спящим. А что? Русская фея есть, злая есть, осталось добавить добрую — и у русской сборной появится новый концепт, свежий и оригинальный. Если Яков их раньше не прибьёт, конечно.