Белая кошка, черный кот

      О’Шайя смотрит лукаво и улыбается во весь рот так, что Т’Чалла вспыхивает и сердито поджимает губы, стараясь скрыть смущение, грозившее королю Ваканды ну слишком уж быстрым раскрытием его истинных чувств. Хотя он и так знал – вакандка, всегда отличавшаяся особой проницательностью, уже прекрасно догадалась обо всем сама.       — Что ты делаешь здесь? — пытается звучать грозно он, исподлобья смотря на опирающуюся на косяк его кабинета девушку. Та тут же подскакивает на месте и с серьезным видом приветствует правителя, складывая руки на груди и резко их опуская по бокам:       — Мой Король, — мурчит О’Шайя, делая мягкий шаг вперёд, и, о всемогущая Баст, Т’Чалла готов простить ей что угодно, — часто вы развлекаетесь с кошачьими игрушками одинокими холодными вакандскими вечерами?       Мужчина не сразу понимает, о чем именно говорит ночная гостья, заставшая его именно в тот самый момент, когда, отдыхая от бесконечных отчётов, он решил использовать разработанную специально для него игрушку-антистресс, иронично выполненную в виде мышки с многофункциональным, типичным для любого изделия Шури наполнением, а когда осознает, освободившись от ласкового плена тягучего голоса, то возмущённо встряхивает головой и смотрит с негодованием:       — О’Шайя!       — Да, мой Король? — тут же с готовностью откликается девушка, делая несколько незаметных шагов по направлению к рабочему столу Т’Чаллы, и смотрит невинно-наивно, словно это не она только что словесно поддела правителя страны.       Т’Чалле бы напустить на себя серьезного виду и отчитать нерадивую подчиненную, но он почему-то начинает оправдываться в лучших традициях трагикомедий, виновато заглядывая в нечеловечески голубые глаза:       — Это не то, что ты подумала! — он резко перепрыгивает через стол и делает широкий шаг по направлению к вакандке, становясь почти вплотную к ней. Та лишь насмешливо ведёт белоснежной бровью, запрокидывая голову, и мягко интересуется, тщательно скрывая улыбку от вида растерянного лица мужчины:       — Мой Король оправдываться изволит?       — Да! — выпаливает Т’Чалла и тут же поправляет сам себя: — То есть нет! Я не оправдываюсь, мне незачем это делать, — он пытается независимо повести плечами, но получается явно плохо: хорошо умеющая читать чужие эмоции по лицам О’Шайя прекрасно видит темные пятна румянца на скулах.       — В прошлом месяце разум моего Короля был подло захвачен коварной точкой лазерной указки, — чрезвычайно серьезно произносит она, заглядывая в темные глаза напротив неё, а после понижает тон, переходя на более интимный, хриплый шёпот, с удовольствием наблюдая за тем, как расширяющийся зрачок затопляет радужку: — Две недели назад Ваше Величество запуталось в клубках пряжи, выставленной на продажу на одной из торговых улиц Ваканды, и напугало осатанелым взглядом и игривым видом продавщицу, — узкая ладонь, хранящая в себе немалую силу, невесомо скользит по крепкому плечу, не касаясь, но давая знать о своём присутствии, и Т’Чалла бессознательно вжимает тонкое тело в себя, как зачарованный склоняясь над смуглым лицом с влажно блестящими губами. — Позавчера Вы нанюхались неизвестной травы в джунглях и остаток дня проходили как под сильным веществом, — тонкие пальцы оглаживают едва выпирающую косточку позвонка и уверенно зарываются в короткие темные волосы, когда О’Шайя тянется к чужим губам: — Сегодня я застала тебя с игрушечной мышкой в руках и маниакальным блеском в глазах за твоим рабочим столом в твоём кабинете, — вакандка невесомо касается губами губ Т’Чаллы и хмыкает насмешливо, отстраняясь: — Тебе не кажется, что от кота в тебе все же больше, чем ты можешь представить?       Пока правитель осознает то, что было сказано ему мягким урчащим тоном, и все еще наслаждается желанной близостью тонкого тела в его руках, О’Шайя выскальзывает из его объятий, напоследок нежно проводя пальчиками по едва колючей щеке, и хитро сверкает глазами уже из дверного проема, нахально показывая юркий розовый язычок.       — Хорошего вечера, мой Король, — произносит она и растворяется в полумраке коридоров дворца. Т’Чалла ещё некоторое время стоит посреди своего кабинета неподвижно, но потом плавно перетекает в расслабленно-спокойную позу, а на лице его расцветает хищная предвкушающая усмешка.       От представителя кошачьих у него гораздо больше, чем О’Шайя может представить.       В эту игру можно играть и вдвоём.