Проще говоря

      Казахский язык Юре чем-то напоминал немецкий. Такой же странно-прерывистый и брутальный. Впрочем, эту самую брутальность языку придавал скорее Отабек, остальные носители этого языка Юру немного забавили. В любом случае, как бы долго Плисецкий не смеялся с гневных возгласов продавщицы или с себя самого, ломающего язык какой-либо фразой — блондин не стремился выучить казахский. Ему больше было интересно то, какой же язык у его соулмейта. Ведь так устроен этот мир — сначала начинаешь понимать этот язык, потом и говорить на нем научишься. А там уж как повезет: найдешь его — признаетесь на языках друг дружки в любви и получите имена на запястьях. Не найдете — все равно счастливы останетесь. Возможно, вы со своим знакомым вместе заговорите на каком-нибудь бурятском, будучи коренными Москвичами. Да-да, и это считается! Главное - внимательнее смотреть. А если нет... Не так это принципиально, зато язык знаешь.       Но соулмейты могли найти друг друга, чаще всего в соседних странах и Юра как раз к этому стремился. Но не на казахском, нет…       — Мне хватает и английского с русским. Хотя-я-я… хотел бы я ответить парочке журналистов че-нить на казахском. Главное, чтобы они не догадались, че я сказал, — рассуждал Юра, лежа на кровати и размахивая руками в воздухе, словно дирижер, чисто от скуки, — Слушай, Бек! А научи меня парочке словечек, которые мне на моем говорить запретили…       — Я тоже запрещаю, — задумчиво ответил Алтын, пялясь в ноутбук, — Не матерись, пожалуйста, ни на одном языке мира.       — Блин. Да у вас любое слово звучит как дорога по матери!       — Юрка боқмұрын… — буднично-скучно произнес Бека и захлопнул ноут.

***

      «Сен осындай әдемі!»       Как-то раз услышал Юра этот полный восхещения возглас от какой-то девушки из сериала. Сразу стало интересно, что это могло бы означать и что вообще можно произнести так воодушевленно?! Благо, русско-казахский живой разговорник мирно вылеживался рядом на диване с каким-то журналом.       — Бееек, — Юра потрепал друга за штанину, — А что значит это сен… дай… адимэ… эээ… ну ты понял.       — Ну. Она сказала, что он красивый. Не понимаю, правда, что она в нем нашла.       — Вот именно! Да и играют они странно. Вот то-то дело ты! Настоящий актер на льду…       — А я тут причем? Сіз мұнда ең жақсы…       — Че?       — Ниче, чая хочу, говорю!       Юра подорвался со своего места перед телевизором и побежал на кухню. Он жил у Отабека уже неделю, каждый день проходя девять кругов ада на улицах. Вроде бы многие и поймут по-русски, некоторые и ответят, но вот начнет Юрка по-казахски — его понять будет сложно, как и казаха, которые зачастую долго подбирали нужные слова.       — Бека, а как чай по-вашему? — спросил Юра через спину у Алтына, который начал что-то резать на столе.       — Шай. А если ты скажешь мне бұл сен үшін, менің махаббатым, то я буду тебе просто безмерно благодарен, Бека подмигнул и улыбнулся нахмурившемуся Юрке.       — Махабатын? Так?       — Так, — Юра конкретно задумался и Отабек уже сжалился, — ладно, сүйікті, садись уже.       — А это что за слово?       — Ничего особого, просто знак уважения. Но ты это… говори мне его почаще.       — Хорошо, — согласился Юра и запихал в рот кусочек торта.

***

      — Правда или действие?       — Давай-ка правду, мне слишком лень вставать, — Бека потянулся и развалился на полу около Юриных ног.       — Хорошо… окей, скажи, что бы ты со мной хотел поделать, что еще не делал?       — Эмм… а например?       — Например, там… прыгнуть с парашютом или покататься на слоне!       Отабек задумался, а затем попросил высказаться на своем родном.       — Только переведи мне потом, хорошо?       — Я бы хотел сені құшақтағым.       Юра сначала улыбнулся, а потом нахмурился.       — Разве мы не обнимались? — парень больше удивился тому, что понял это слово, чем тому, что они редко обнимались.       — Ты знаешь, что я сказал?       — Аккуратнее будь, когда включаешь мне всякие мелодрамы! И вообще мен келсем! — отмазался блондин.       Отабек улыбнулся и набросился с объятиями на Юру, повалив его на пол. Юрка захватил подушку с дивана и начался увлекательнейший подушечный бой.

***

      Отабек все никак не прекращал говорить на казахском, напротив, он лишь чаще позволял себе какие-то несложные фразы, произносившиеся будто в мечтах. Юра не понимал особенностей языка и воспринимал все эти придыхания и мечтательную интонацию за какой-то местный акцент. Но вот чуть ли не в слезах произнесенное Отабеком «сені сүю» в адрес Юрки, когда они зачем-то оставили «Титаник» в телевизоре, заставило призадуматься. Юра понимал, что где-то в голове он точно знает эти слова, но вот поймать он их не мог.       Очередные посиделки с Азой, двоюродной сестрой Беки, закончились мирным полупьяным сном последнего.       — Эх, Юрка, скоро ведь уедешь и кто присмотрит за этим?       Аза кивнула в сторону Алтына, который что-то бормотал.       — Сен… сен сию… — видимо Бека хотел что-то пропеть, — сен сию Юрааа… сен жаксы куремин…       — Ну и откровения, ағасы! — засмеялась Аза и потрепала брата по волосам.       — Это он мне что-ли? Я раньше уже слышал эту фразу. Прикинь, мы про Титаник смотрели, уже конец, я почти сплю и тут этот меня обнимает и такой — сен сию! Я аж офигел, ей богу!       Аза уже в голос смеялась, хлопая себя по коленкам и почти скатившись на диване.       — А это куремин я тоже слышал когда-то. И от него тоже… Надоело! — громовым голосом заявил Юрка так, что Отабек с Азой на пару вздрогнули, — Что он мне все время городит?!       — Нуу… думаю, это ясно.       — Аза, переведи как-то нормально, плиз, мне кажется, что он мне врет! Вернее не так — я точно понимаю, что это значит другое.       — Ладно-ладно, — девушка оперлась на стол и посмотрела Юре прямо в глаза, подперев свои щечки руками, — Проще говоря, он тебя любит. Или хочет поцеловать… думаю и то, и то…       Юра так и завис, затем слегка оживился, похлопал глазами и отхлебнул вина. Он готов поклясться чем угодно — он знал.       — Эээй, тоқта, қой! — Аза забрала у Плисецкого бокал и допила из него сама, — поговори с ним завтра, вам полезно будет. А я все, я пошла…       Впрочем, дверь снаружи Аза так и не закрыла, как и рот. Юра уже засыпал и лишь под утро услышал, как захлопнулась дверь из квартиры.

***

      С момента разговора с Азой прошла неделя, с момента приезда около двух с небольшим. Но Юра прекрасно осознавал, что начинает понимать казахский и за две недели его не выучишь. Тогда если Отабек и правда знает русский с десяти лет, как и говорил, то они, вполне возможно соулмейты. Все начинается с признания на языке соулмейта ему же? Юра не против это проверить.       Отабек даже не пытался заглянуть в Юрину комнату, пока не привел себя в порядок и вот он открывает дверь, чтобы пожелать доброго утра. Он не знал, что Плисецкий не спит с бог знает скольки утра и вообще-то долго обдумывал и запоминал каждое слово, которое собирается сейчас сказать. В последнее время он многое хотел сказать.       — Кіре ғой, отырсай.       — Зачем мне садиться?       — Қазақша айт!       — Мне и по-русски нравится. Юр, что случилось? — Отабек все же присел рядом.       — Есті, Бека… қойғын… эээм… придурка из меня делать, короче! Я знаю и про сені сүю, и про куремин, и все, что ты там мне говорил.       Отабек тут же отвел взгляд и немного отодвинулся. Он уже понял, что Аза на славу постаралась для их отношений и был готов, как в старые-добрые детские времена дернуть ее за косичку.       — Кеше гөр… — поникшим и хриплым шепотом произнес Алтын, рассматривая узор синих обоев и фотографии, — мен саған лайықты емеспін…       — Еще как достоин!       — Нет! И вообще… откуда ты все это узнал?       — Привык уже. Я ж говорил, аккуратнее с сериалами! Да и это… — Юра осторожно повернул к себе Отабека за щеку, — мен куремин… или как там говорится…       — Қазір… тексеріп көреміз… — Бека положил свою руку поверх слегка холодной Юриной.       — Қойшы… эээм… сөйлей бермей… — пробурчал Плисецкий, пытаясь сократить расстояние между собой и Алтыном.       — А это откуда знаешь?       — Не важно! Хотел поцеловать — целуй!       Больше просить не пришлось ни по-русски, ни на казахском. Бека наконец-то смог проявить свои чувства чем-то, кроме несвязных фраз на разных языках. Конечно, все его признания на родном языке не могли сравниться с этим приказным русским тоном любимого.       — Мұны саған кім үйретті? То есть… — Алтын даже русский подзабыл от эмоций, — кто тебя научил?       — Чему? Целоваться? Говорить? — Юрка упал спиной на кровать и потянулся.       — Да всему вообще… — Бек последовал примеру Плисецкого и так же растянулся рядом.       — Ты… и знаешь, — Юра достал телефон и быстро что-то нашел, — мен осы жерден… ешқайда кетпес едим. Вот. И жил бы с тобой всегда… и мы, похоже, соулмейты и... и...       — И что?       — Я лю… люб…! Проще говоря — сен жаксын куремин, сүйікті! — протараторил Юра и уткнулся носом Отабеку в бок, подлезая под тяжелую руку.       — И я тоже люблю тебя, Юр… наконец-то могу сказать это по-русски…       Теперь у них тоже есть имена друг друга на запястьях.