Играя свою роль

Страх. Давящее чувство страха расплывалось по всему телу Чуи. Оно сковывало движения, не давало мыслить ясно или отвести взгляд. Он смотрел в столь знакомые глаза и недоумевал, как он оказался дома у чёртова суицидника? Вернее, его даже волновало не это, а то, как он согласился на эту авантюру. В голове почему-то появилась мысль о том, что выглядит он сейчас крайне неприлично, хотя внешне этого как раз видно не было. Просто Чуя знал, какую роль он должен сыграть в этот вечер и от одной лишь мысли об этом щёки покрывались румянцем. Но он отбросил волнение и стеснения и прокашлявшись, спросил: — Какого чёрта? Сам же суицидник в этот момент находился в не меньшем недоумении, естественно наигранном, чем его "неожиданный" гость. Только вот страха он отнюдь не испытывал. Всё шло по написаному им сценарию, и Чуя пока со своей ролью справлялся отлично. В душе затрепетало чувство превосходства. Всепоглощающее чувство, заставившее губы Дазая расплыться в довольной ухмылке. — Я тоже рад тебя видеть, Чуя. — Увы, в этом нам не по пути, – недовольно фыркнул Накахара. — Очевидно я ошибся адресом, так что аривидерчи, – встряхнув волосами, он собирался было уже уйти, но длинные пальцы сомкнулись на тонком запястье рыжеволосого, и Осаму затащил того в квартиру, быстро захлопнув дверь. Карий взгляд Дазая жадно впился в голубые озёра в обрамлении длинных тёмно-рыжих ресниц. Чуя продолжал молча смотреть в глаза бывшего напарника, поскольку даже не представлял, надо ли говорить что-нибудь. Стоять становилось всё труднее, а уверенности в том что он справится, всё меньше. Но сдаваться вот так запросто шляпник не собирался. Не хватало ещё облажаться перед Осаму в игре, которую сам же и предложил. Он гордо вскинул подбородок и с уверенностью взглянул в горящие глаза напротив. Дазай явно был доволен происходящим, в такие гляделки он готов был играть часами. Этот слегка растерянный бездонный голубой взгляд... Ничего, ничего! Он ещё заставит рыжего поволноваться! Губы бинтованного растянулись в ядовитой ухмылочке. Он ещё подбавит ему переживаний, ещё поиграет своими мягкими лапками с этой прекрасной рыжей шкуркой! — Не-ет, Чуя, – протянул он, продолжая ухмыляться, – твой клиент на сегодня — я. — Черта с два! – выплюнул Накахара. — Можешь не платить, считаем, что ничего не было! – сказав это, он попытался освободится от цепко державшей его руки. В голове у него роилась целая куча мыслей, а некоторые из них и вовсе заставляли смутиться парня, отчего он стал вообще смотреть по сторонам. — Ну уж нет, – Дазай резко притянул его к себе и грубо обхватил за талию. Пальцы с силой впились в кожу Чуи и это говорило о том, что суицидник не собирается размениваться на нежности, и уж тем более, не намерен его отпускать. — Я всегда знал, что ты шлюха, Чуя, но я и не думал, что мне повезёт снять тебя в этот вечер! Чуя всё же смог отодвинуть от себя Дазая и мысленно выругался. — Знаешь ли, я тоже не ожидал увидеть тебя, – усмехнулся Чуя, скрестив руки, — как давно тебя привлекают рыжие парни? — Я заказал любого свободного, – преувеличенно беззаботным тоном соврал бинтованный. — Удивительно, что сегодня и последние дни был свободен только я, – саркастически усмехнулся шляпник. Всё же играть до конца было довольно трудно, но он держался. Он не обрадует Дазая тем, что сдастся раньше времени. — Действительно удивительно. Но, – Осаму поддел указательным пальцем подбородок рыжего, — не будем тратить время на пустые разговоры, – он отпустил Накахару и, покружив его несколько раз вокруг своей оси, как это делают с дамами во время исполнения вальса, буквально швырнул в центр комнаты. — Танцуй, малыш Чу-Чу. От услышанного у Чуи непроизвольно сжались кулаки. Стиснув зубы, он начал медленно расстёгивать жилет. — Я тебя ненавижу, – процедил он сквозь зубы, продолжая раздеваться. — Взаимно, – Дазай плюхнулся на диван, — может тебе нужна музыка? – услужливо поинтересовался он. — Уж лучше я по-быстрому отработаю здесь и свалю отсюда, – он справился с пуговицами и отбросил ненужный предмет одежды. — А ты куда-то торопишься? – вскинул бровь Осаму. — Ага. Уйти отсюда...– закусил губу Чуя. Теперь он принялся проталкивать маленькие пуговицы белоснежной рубашки в столь же маленькие петельки. — Но несмотря на своё стремление уйти, ты всё же собираешься выполнить свою работу. Так нужны деньги? – елейным голоском поинтересовался детектив. — Не твоего ума дело! – рыкнул парень и слегка повёл плечами, позволяя лёгкой ткани соскользнуть на предплечья, а с них на пол. Он не забывал слегка покачивать бёдрами в такт музыке, звучавшей лишь в его воображении, которое рисовало уж совсем бесстыдные картины происходящего дальше, и от этого Чуя покраснел сильнее, принимаясь за застёжку ремня. — Не груби клиентам, Чуенька, – Дазай развалился на диване и довольно ухмыляясь, жмурился, оглаживая Чую взглядом. Снова мысленно выругавшись и в десятый раз проклиная суицидника с его играми, Чуя отбросил ремень и теперь его пальцы медленно двигались к пуговице, застегивающей пояс штанов. Он посмотрел Дазаю в лицо, нарочно не спеша расстёгивать. Осаму буквально пожирал его глазами, плотоядно облизнув пересохшие губы. — Быстрее, – последовал короткий приказ, на что Чуя как можно медленнее расстегнул ширинку, при этом с ухмылкой глядя на заведённого Дазая. Кисти рук, обтянутые чёрными перчатками, плохо слушались и парень сам не мог понять от чего именно — волнения, возбуждения или же выпитого перед приходом сюда вина, но сильнее всего он грешил на второе. — Желание клиента закон, Чуенька, – детектив поднялся со своего места и мягкой поступью подошёл к Накахаре, — а если у тебя проблемы с исполнением этих самых желаний, то я могу помочь, – он резко сдёрнул с рыжего брюки, а за ними сбросил шляпу, отправляя её куда-то в угол, чем вызвал недовольство у мафиози. — Что, Дазай, настолько уже не дают, да? – он усмехнулся. — Да у тебя давно встал уже. — А у тебя встал как только я тебя коснулся, – Дазай, едко ухмыляясь, провёл рукой по уже возбужденной плоти Чуи через ткань чёрных стрингов. Тот пилил своего «клиента» взглядом и скрипел зубами. — Трогать нельзя, только смотреть, – протянул «стриптизёр», ухитрившись наконец выдавить из себя кривую усмешечку. — А кто проследит, чтобы я соблюдал это правило? – ехидно поинтересовался Дазай, перемещая руку на ягодицы парня. — Я конечно же, – отведя взгляд в сторону, он убрал руку Дазая. — Ну-ну, – последний отступил на два шага назад, — уйдёшь со стояком? – он хихикнул, — Или ты способен кончить только от того, что танцуешь для меня? Тот абсолютно не смутился от таких речей. Он уже и сам вошёл во вкус и лишь посмотрел на Дазая и ухмыльнулся: — Что, не терпится уже взять меня? Осаму сделал задумчивое лицо, а потом вдруг воскликнул: — Я понял, почему запрещено касаться! Клиенты не должны пачкаться о таких как ты, – он мило улыбнулся и похлопал ресничками, ну прямо живое воплощение невинности! Чуя чуть не взвыл от этих слов. Быстро подскочив к Дазаю и схватив того за горло, мафиози повалил его на диван. — А ну повтори что сказал, мразь, – со злобой глядя в смеющиеся карие глаза, парень навис над ним. — Клиенту нельзя причинять вред, малышка Чу-Чу, – ухмыляясь произнесла «жертва». — Если я тебя просто убью, об этом никто и не узнает, – слегка безумно усмехнулся Накахара, сжимая руку на горле Дазая. И тот пришёл в восторг. Безумие Чуи — чуть ли не лучшая его черта. — О, так я получу сегодня двойной подарок, – прохрипел суицидник. — Не дождешься , – фыркнув, рыжий убрал руки. — Я так понимаю, моя догадка была правдивой, – ухмыльнулся бинтованный. — Какая еще догадка? – нахмурился мафиози. — Ой, какая у тебя память короткая! – ужаснулся Дазай, — догадка о запрете касаться к подобным шлюшкам. — Сука, – с полной готовностью ударить, Чуя замахнулся, мозг его вскипел от этих слов. — Ах, Коё-сан ужасный сенсэй, раз не научила тебя, что материться скверно, – покачал головой его партнёр. — Всегда было наплевать на это, – лицо Накахары исказила надменная ухмылка. — Не удивительно, что она не гордится тобой, – так же ухмыльнулся Дазай. — Откуда тебе знать, – покосился на него рыжий. — Ах, у тебя всё же слишком плохая память, – изобразил сожаление Дазай, — а ещё, – он схватил Чую за руки и дёрнул на себя, буквально укладывая на свою грудь, — полное отсутствие желания работать. Устроившись поудобнее, тот замер и не произнес ни слова. Осаму хмыкнул и, перехватив запястья Чуи одной рукой, провёл другой вдоль позвоночника, останавливаясь на бёдрах. В ответ тот выгнул спину, закусив губу и что-то проворчал. — Я вижу, тебя уже не беспокоят правила, – он ухмыльнулся и, не позволив Чуе ответить, впился в его губы, целуя властно, сразу же требовательно раздвигая языком губы и проникая в рот. Тот хотел было возмутиться на такую наглость, но плюнув на все, ответил таким же властным поцелуем, перехватывая инициативу на себя, при этом запустив одну руку под брюки Дазаю. Осаму ухмыльнулся в поцелуе и прикрыл глаза. Он не стал останавливать бывшего напарника, своё он ещё возьмёт. Кусая его губы, Накахара расправился с ремнём, и принялся за ширинку. — Я думал, в пакет услуг не входил секс, – ухмыльнулся детектив. — Еще слово, и его точно не будет, – усмехнулся Накахара. — Молчу, молчу, – Дазай примирительно поднял руки. Хмыкнув и буркнув что-то неразборчивое, Чуя избавился от брюк Осаму. Тот приобнял его за талию и вовлек в новый поцелуй, лишая в это же время парня нижнего белья. «Мешает», – мысленно прокомментировал он. Тот ответил, углубив поцелуй и запустив одну руку в волосы, второй рукой так же убрал нижнее бельё Дазая, кривя губы в ухмылке. — Не терпится сесть на него, – ухмыльнулся детектив, разорвав поцелуй. — Ненавижу, – прошипел ему в лицо Накахара, и тихо выругался. — А твоя задница меня хочет, – всё так же ухмыляясь, Дазай провёл своей рукой между ягодиц любимого, массируя тугое колечко мышц. Закусив губу, тот только выдохнул: — Хочу... — Извращенец Чуя, – ухмылка стала надломленной и Дазай, припав губами к тонкой шее Накахары, снял чёрный ремешок, с которым тот даже перед сном расставался неохотно. — Кто бы говорил, – закатил глаза Чуя. Дазай на это лишь хмыкнул и провёл кончиком языка по шее рыжика мокрую линию от ключиц вверх к челюсти. От этого Чуя выгнул спину, тихо простонав, но большего себе не позволил. А детектив поднялся губами к его уху и нежно прикусил его мочку, очерчивая языком ушную раковину. — Скажи что хочешь, чтобы я вставил тебе, Чуя, – прошептал Осаму. — Дазай... Пожалуйста, – сказал Накахара, тяжело дыша. — Пожалуйста? – изогнул бровь «клиент». — Да как же ты бесишь, — рявкнул «стриптизёр». Нежно поцеловав рыжего за ухом, детектив произнёс: — Ты должен был сказать «трахни меня пожалуйста, о великий Дазай», – прошептал он на ухо Чуе, уже начиная сходить с ума от аромата своего возлюбленного. — Мне легче убить тебя, – недовольно пробормотал тот, но высвободиться уже не пытался. Его тело задрожало от напряжённого ожидания. — Меня оба варианта устроят, – улыбнулся Осаму, втайне надеясь, что Чуя не шутит. — Не дождёшься, — фыркнул рыжий насмешник. — Злюка, – Дазай притворно надулся. Он понимал, что если уж играть так играть как можно достовернее, иначе теряется сам смысл игры. Поэтому он даже руки решил отдёрнуть от капризного рыжика. Этого Чуя, и так заведённый до предела, уже не мог вынести. Скрипя зубами, он уткнулся в шею Дазая и прошептал: — Трахни меня уже... Голос его предательски дрогнул, от нежного дуновения воздуха мелко завибрировала кожа на шее детектива — проклятый шляпник своим дыханием ласкал одну из эрогенных точек бинтованного шатена. Но игру не хотелось так бездарно и быстро прерывать, и громадным усилием воли Дазай подавил желание исполнить мольбу любимого. — Как скажешь, – ухмыльнулся он, стараясь незаметно проглотить комок в горле, и перевернув Чую на спину, навис над ним, — Предпочтёшь позу раком или раздвинешь передо мной ноги, как милая ночная бабочка? — Да просто уже выеби меня, блять! – закатил глаза рыжик. Дазай тихонько засмеялся и, провёл пальцами по губам Накахары: — Ты же знаешь что делать, Дюймовочка, – он ухмыльнулся. — Не называй меня так, – нахмурился Чуя. — Если не смажешь их своей слюнкой, я вставлю тебе на сухую, – лицо Дазая украсила сладенькая улыбочка. — Да у тебя что, уже смазка закончилась, блять?! – Чуя аж задохнулся от возмущения, но потом... Он поймал направленный на него взгляд цвета выдержанного дорогого коньяка и... Нет, что хотите делайте, но... В общем, все претензии застряли у рыжего в горле, и он почувствовал, что уступает дьявольской воле этого взгляда, абсолютно не в состоянии сопротивляться ему. И уже в который раз за вечер мысленно проклиная Дазая, он взял в рот палец, проводя по нему языком. Дазай вложил ещё палец. Чуя продолжал своё занятие, непроизвольно прикрыв глаза при этом. — Ты такой милый, когда сосёшь, Чуенька, – умиляясь прокомментировал Дазай, добавляя при этом третий палец. Накахара вновь чуть не задохнулся от возмущения, при этом сильно краснея. А Дазай улыбнулся и протолкнул пальцы глубже, зажав между ними юркий язычок бывшего напарника. — Больше стараний, Дюймовочка, — его слова сопроводил смачный шлепок по ягодице. Промычав что-то невнятное, Накахара еще раз провел языком по пальцам. Решив, что хватит с него, Дазай вынул пальцы и, закинув ноги рыжего себе на плечи, начал нежно массировать сжавшееся колечко мышц. — Расслабься, Дюймовочка, – он наклонился к ушку, так мило покрасневшему от этого, что... Оба любовника едва сдерживались, чтобы не соединиться тут же. Дазай судорожно выдохнул воздух, закрыв глаза и откинув голову назад. Затем снова заставил себя сдержаться и посмотреть на партнера. Чуя, уловив перемену, опять посмотрел в невыносимо прекрасные глаза и сделал глубокий вдох и неспешный выдох. Выдохнув, постарался максимально расслабиться, прикрыв глаза. И Осаму с нежной осторожностью ввёл пальцы и начал медленно двигать ими. — Тс... – закусив губу, шикнул рыжий и сильно выгнул спину стараясь не застонать в голос. А Дазай начал подготавливать его усерднее, проталкивая пальцы глубже, раздвигая их ножницами, при этом покрывая поцелуями его грудь, очерчивая языком тёмные бусинки сосков. От этих ласк рыжий стал ёрзать и сжимать руки в кулаки. Запрокинув голову назад, он все же не смог сдержать громкий стон. Ага! Значит игра идёт как надо! Ну что ж... Держись, милый, я иду на ты! Дазай ухмыльнулся и куснул нежную кожу на груди рыжего. Потёрся пахом о его член и протолкнул пальцы глубже, нащупывая чувствительный комок нервов внутри мафиози. Комнату заполнил громкий, но старательно приглушенный стон. Закусив губу до крови, Чуя ёрзал, весь сгорая от желания. — Да... Дазай... Не тяни, – хрипло выдавил Накахара. — Ох, я даже не знаю, ты так сладко стонешь... – Дазай теперь массировал чувствительную точку, изредка покусывая ключицы «стриптизёра». — Прибью, блять, – Чуя судорожно схватил ртом воздух. — Ладно, смилуюсь над тобой, – произнёс Дазай, которому и самому уже было трудно терпеть. Он так же медленно вытащил пальцы и приставил к разработанному входу сочащуюся смазкой головку, — можешь не сдерживаться, малышка Чу, – произнёс он и медленно проник в мафиози, инстинктивно нащупывая заветную точку внутри партнера и в то же время чувствуя как мысли покидают голову, а на смену им приходит неконтролируемое звериное желание. Сдаться что ли? Громкий стон слетел с губ Накахары, а на глазах выступили мелкие слезинки. — Давай же... – Чуя был уже на пределе, голос его стал низким и хриплым, при этом задрожав от внутреннего напряжения. Рыжий мафиози желал сейчас только одного — излиться наконец в экстазе и казалось бы момент удовлетворения уже на подходе, но... Длинные пальцы обхватили член рыжего у основания и ощутимо сжали: — Ну, ну, не спеши так, Дюймовочка. Длинное гибкое тело замерло в паузе, нависая над ненаглядным врагом. Как же он прекрасен, зараза! Смотрел бы и смотрел. А в голове его противника гнездились те же самые мысли, и глаза цвета неба были настолько говорящими, что детектив их прочитал все, как в открытой книге. И ему было и больно и в то же время сладко, что игра, да, продолжается, но... — Ненавижу! – Чуя схватил Дазая за плечи и укусил за ключицу. Через плотные повязки пробиться не смогли даже острые и крепкие резцы мафиози. Глаза Чуи яростно блеснули, он скрипнул зубами в бессильной злобе, и из горла его вырвался короткий, но сильный рык. Дазай хмыкнул и ускорил темп, вовлекая Чую в поцелуй, оглаживая бёдра и схватив рукой рыжие кудри, дёрнул их с такой силой, что чуть не вырвал. Накахара в ответ на эти действия лишь громко простонал, двигаясь в такт движениям Осаму, и сильнее насаживаясь на него. Детектив слегка ослабил пальцы, которыми сжимал член Чуи и начал двигаться ими вверх-вниз по стволу, надавив большим пальцем на головку, размазывая смазку и с силой входя в хрупкое тело. Шляпник сильнее сжал плечи Осаму, впиваясь в кожу ногтями, чтобы оставить там отметины. Как бы ни пытался сдержать Чуя свои стоны, у него ничего не выходило и он стал кусать шею Дазая, пытаясь добраться до места, где не было бинтов. А тот, ухмыляясь, лишь сильнее вдавливал рыжего в диван. — Я заставлю тебя кончить первым, – прорычал он рыжему в изящное ушко. Чуя энергично помотал головой. — Ещё чего, размечтался, – фыркнул он суициднику в лицо. Его губы были уже искусаны в кровь, но он продолжал их кусать, при этом непроизвольно запрокинув голову назад и пытаясь приглушить стон, поскольку Дазай в это время согнулся и укусил Чую за сосок. Кожа рыжего не имела ни единой веснушки, а наоборот, была похожа на поверхность дорогого мраморного камня. Дазай хмыкнул и поцеловал открывшуюся белоснежную кожу шеи, лизнул кадык, – от этого шляпник судорожно схватил ртом воздух, – осторожно, но ощутимо прикусил кожу у пульсирующей жилки. Едва не задохнувшись от удовольствия, Чуя прикрыл глаза. Спина Дазая ниже забинтованных лопаток давно была вся в царапинах, а шея в укусах, но Осаму было на это наплевать. Всё чего он добивался – это заставить рыжего умолять его, а потому он прекратил движения рукой и прижал запястья Чуи к дивану. — Я обещаю тебе, что ты кончишь первым, моя Дюймовочка, – прошептал он ему прямо в губы. — Черт возьми, не дождёшься, – процедил Чуя сквозь зубы. Дазай усмехнулся и начал вновь истязать соски Накахары языком, зубами, волосами — руки были заняты, потому он использовал что мог. Он добьётся своего, чего бы ему это ни стоило! Крепко стиснув зубы, рыжий сжал кулачки и зажмурил глаза. Он не допустит этого! Нет! Нет! Только не это! Не-е-ет!.. Да, о чёрт возьми, да, да, да... Любимый! С-с-с-с! Только бы не произнести это грёбаное слово... Чуя покосился на Дазая: не сказал ли он это вслух? Но по выражению лица суицидника понял, что всё же не проболтался. — Посмотри на меня, Чуя, – приказал Осаму, с особым усердием толкаясь в чувствительную точку в горячем и узком естестве мафиози. — Я не кончу первым, – сверля взглядом шатена, заявил Накахара. — Хорошо, – улыбнулся Осаму, с характерным звуком покидая его тело, — тогда ты, вероятно, вообще не собираешься этого делать? Он слез с кровати и, ядовито улыбаясь, стал отступать в противоположный угол. Но через мгновение суицидник понял, что допустил то, что картёжники называют «перебор», поскольку ему срочно пришлось уворачиваться от полетевшей в него настольной лампы. От злости Чуя даже не подумал, что не следовало делать это собственной рукой, но использовать свою способность было уже поздно. Реакция у суицидника всегда была хорошей, но очень уж неожиданным был поступок Чуи, и хотя Дазай увернулся настолько, что избежал попадания лампы в голову, она пролетела совсем рядом, с размаху хлестнув его вилкой штепселя по обнажённой ягодице. Дазай вскрикнул — на коже вспухала алая отметина. А лампа, просвистев мимо головы детектива, разбилась о стену, осыпав его осколками. Чуя нервно рассмеялся, наблюдая это зрелище. — Ну вот тебе и праздничное конфетти, получай! – со смешком заметил он. — А если бы попал? – обиженно протянул бинтованный, — Мы так не договаривались! И в следующий момент он был повален на пол, а Чуя сидел у него на груди и шипел ему в ухо: — Так как ты сделал, мы тоже не договаривались! Лучше бы было всё как всегда, не умеешь — не играй! — Ну так ты же сам предложил, профессор ролевых игр, – скривил ехидную рожу суицидник, — разнообразия ему захотелось! Фантазировать я не умею! Сам бы и фантазировал! Лицо рыжего перекосилось от сдерживаемых эмоций. — Ну я тебе сейчас!.. Я тебя сейчас!.. Я!.. Блять!!! Он махнул рукой, схватил Дазая за голову и впился в его губы страстным поцелуем. Когда он наконец оторвался, Дазай обиженно протянул: — Ну вот ещё чуть-чуть и ты бы меня убил, задушил бы! А ты лишил меня такого счастья — возможности покинуть наконец этот грёбаный мир... — И меня покинуть?! Да?! – и он влепил Дазаю смачную пощёчину, от которой у детектива начала вспухать щека. — Ну, ну, давай! Побей меня ещё, может убьёшь наконец! — Не дождешься! – прорычал рыжий, рывком раздвигая ноги Дазая. Ладно, пусть будет всё как всегда было, Чуя больше никогда не будет играть в такие игры! Всегда брал и дальше будет! Чуя зарычал от злости. Ну какого чёрта он согласился впустить в себя этого ненормального?! Нет, незачем было соглашаться, а надо было вот так!.. Член рыжего вошёл в хорошо знакомое естество Осаму, от чего тот вскрикнул и выгнулся навстречу ему. — Тебе больно? – спросил Накахара остановившись. Дазай сложил губы трубочкой и сделал домиком брови: — О, Чу-у-у-я-аа! Ты забо-о-отишься обо мне?! Как это ми-и-ило, – здесь он хихикнул, — давай, ещё заплачь по моей заднице, дорогой! Она так нуждается в этом! У шляпника в глазах потемнело от такой наглости и его реакция была немедленной. Правый кулак его впечатался в скулу бинтованного нахала со всей силой и злостью, на которые тот был способен. Скула расцвела алым пятном, которое в очень скором времени обещало превратиться в роскошный синяк. Дазай обижено засопел, но дальше свои замечания продолжать не рискнул — знал по опыту, что рыжего лучше не злить. Чуя молча продолжил то, что начал. Его вожделение от того, что он ударил партнёра нисколько не ослабло, наоборот, он почувствовал ещё большее желание продолжать «наказание овладением». Его движения были резкими, пальцы с силой сжимали плечи Осаму, который лишь кусал губы и жмурился. Он буквально вдавливал суицидника в пол. Рассудок помутился, всё о чём думал Чуя, это желание владеть. Владеть и не отпускать, не отдавать никому, не делиться, а владеть единолично! Кровь стучала в висках, заглушая остальные звуки, собственные стоны. Единственное что он уловил, момент когда Дазай под ним начал тихонько постанывать. Постепенно обида и злость на Чую стали ослабевать, уступая место наслаждению от того, что с ним делают. Даже боль в саднивших ранках от осколков разбившейся лампы перестала ощущаться. И в итоге Дазай вообще перестал задумываться о чём-либо, полностью отдавшись во власть ощущений от соития. Он сжимал руки в кулаки, впивался ногтями в ладони, кусал губы в кровь, даже собирался выдохнуть тихое: «Быстрее», но остановил себя. Полностью прекратить мыслить не получалось, а разум упорно твердил, что радовать Чую ещё и этим не стоит. К слову сказать, Чуя ощущал то же самое, оказавшись в привычной роли на привычном месте. Только вот сдерживать себя мафиози не собирался. Он закрыл глаза, на коже его выступила испарина от всё ускоряющегося темпа движений, которые он не хотел замедлять. И в какой-то степени Дазай был даже благодарен ему за это, но даже мысленно признавать этот факт намерен не был. Вдруг, он почувствовал, как шею пронзила внезапная боль и от неожиданности не смог сдержать болезненный вскрик. Послышался тихий рык, а затем зубы вновь сомкнулись на забинтованной шее. В этот раз боль была менее ощутимой и Дазай лишь кривовато ухмыльнулся, понимая, что движет его партнёром в этот момент, и безумно радуясь этому. Ещё один укус, заставивший Осаму прогнуть спину, Накахара запечатлел на ключице. Он с неким наслаждением наблюдал , как на белоснежных бинтах расцветают алые бутоны кровавых роз. Дазай не любил розы. Никакие. Он только хмыкнул и опустил веки, чем ещё больше выбесил Чую. Так было каждый раз. Каждый грёбаный раз суицидник буквально доводил его до бешенства, а после, сполна насладившись видом бесящегося шляпника, делал вид, будто он обижен и не получил никакого удовольствия, лишь боль и увечья. Рыжий был уверен, что и сейчас так будет. Его движения стали быстрее и резче, на ощущения Дазая он решил полностью наплевать. В этот раз пусть жалуется заслуженно. Теперь Чуя из принципа заставит его это сделать. Он сжал руками бёдра Осаму так, что аж костяшки побелели, и вновь начал кусать через бинты его шею и плечи. И в момент когда он наконец достиг удовлетворения, он вдруг почувствовал, что с его партнёром происходит то же самое. Подобное его слегка удивило, но сил на выражение своего удивления у него не осталось и он просто рухнул на забинтованное тело. Спустя какое-то время, когда он снова смог заговорить, то буркнул умиротворённым тоном: — И стоило спорить, кто кончит первым? — Мне уже позволено говорить? – невинно осведомился Осаму. — Да блять, я тебе разве запрещал?! – взорвался Чуя, опять замахиваясь на детектива. — Ой-ёй-ёй, малыш Чу-Чу, не надо меня би-и-ить, – Дазай перехватил его руки, заламывая их за спину рыжего и впиваясь в его губы долгим и страстным поцелуем, от которого воздух в груди заканчивался, кружилась голова и в глазах темнело. Одного так и не смог понять рыжий шляпник, почему же ему не хотелось противиться этому? Но когда Осаму, наконец-то, от него оторвался, Чуя опомнился и всё таки вырвал руки. На этот раз тяжелый хук последовал с левой. Детектив ловко увернулся и хихикнул. — Я знаю все твои атаки, – напомнил он, гаденько улыбаясь. Из горла Накахары вырвался долгий и тяжелый рык. Грёбаный Осаму! Он всегда знает, как вывести из себя! И ведь сколько раз Чуя давал себе слово, что не поведётся на провокации суицидника, но эта хитрая бестия всё равно умудряется каждый раз поймать момент, когда он теряет бдительность и выходит из себя. Мерзкий сыщик отлично знал как и чем его задеть, да побольнее, и это он ещё не знает о том, что Чуя чувствует! А если бы узнал?! Скумбрия бинтованная! Тварь, падаль, ищейка нюхливая! Кстати, хреновый у него нюх, а то бы он давно уже обо всём догадался. Накахара резко вскочил на ноги и, ойкнув от внезапно пронзившей левую ногу боли, задрал её, чтобы вытащить впившийся в пятку осколок лампы. Дазай опять хихикнул, а затем глядя ему в глаза прошипел: — Ну что, будешь знать как лампами кидаться? Самому же и больно! Чуя, в костюме Адама, вытащил наконец проклятую стекляшку, и отшвырнув её куда-то в угол, схватил Дазая за руку и рывком поставил на ноги. А затем развернул его и швырнул на диван. — О, ненасытный Чуенька! Ты хочешь продолжения? – не унимался Дазай. Но шляпник уже взял себя в руки и ответил ему спокойно и устало: — Спать я хочу, какое на хрен продолжение? Хотя, если тебе хочется, можешь сходить в ванную и удовлетворить свои потребности сам, – и предваряя очередную колкость суицидника, поднял руку в жесте приказывающем заткнуться. — Можешь думать обо мне всё что угодно, только не нагружай мои уши своим словесным мусором, Осаму. Иди дрочи, я спать пошёл, – он развернулся, чтобы пошагать к постели, но на полдороге развернулся к застывшему в ступоре Дазаю: — Да, и кстати, где мой чокер? Ты куда его засунул? Я сейчас не собираюсь его искать, сам снял, сам и вернёшь. Утомил ты меня сегодня. — Ну да, ну да! Аудиенция, блин, окончена, ваше высочество! Корона не жмёт? – обрёл дар речи сыщик. На это Накахара, уже успевший улечься в кровать, только зевнул, натягивая на себя одеяло: — И свет потушить не забудь, когда осколки уберёшь, – добавил он, чем окончательно добил Дазая. Осаму знал, что теперь он может хоть прыгать по кровати, палить из пистолета, звенеть оркестровыми тарелками, рыжий будет лежать, и принципиально не сдвинется с места. «Опять перебор! – с тоской подумал он, отправляясь за метёлкой и совком. — И чего я сорвался? Нет ну этот шнур больно меня хлестнул, вся задница горит! И ещё и убирай теперь! Принцесса, блин, без горошины!», – продолжал мысленно возмущаться детектив, подметая осколки, и с грохотом сбрасывая их в ведро. Но Чуя этого уже не слышал, он сладко храпел в постельке, абсолютно не волнуясь ни о том, что делает Дазай, ни когда он уляжется рядом и проспит до самого утра, потихоньку обнимая своего ненаглядного рыжика во сне.