Поиграем?

*5* Дорожный шум доносящийся от куда-то издалека, мягкая постель подомной, правда, почему-то мокрая. Мокрая… Бля! И подушка тоже… И почему я лежу голый на мокрой постели и даже не укрыт. О! вот оно мое тепленькое одеялочко! Наверное, во сне скинул. Фу! И дреды мокрые! Это что, я после ванны их даже полотенцем не высушил? Со всей злости я вернул одеяло на свое законное место, т.е. на себя любимого. А! Билл! О! Билл! В моей постели. Теперь понятно, почему я без одеяла! О! Какой вид! Билли спал ко мне спиной, слегка согнувшись и подобрав под себя ноги. От этого его вид сзади только выигрывал. Этот сочный спелый персик так и манил к себе, эти две ямочки над щечками, эта зарождающаяся ложбинка между ними, уходящая вниз, туда, где скрываясь во всей этой нежности прятались вечно недовольно сжатые губки ануса… Оооооо!.. Они вечно недовольны… Они любят только меня, с радостью обнимают меня, целуют меня, чмокают, сосут… Мммм… Дрожащими руками я провел по этой бледности, половинке самой нежнейшей сладости. Она покрылась мурашками… Ооооооо… Обхватив рукой сжал. Мммм… Раздвинул… Боже, как хотят целоваться эти пухленькие розовые губки… Опухли бедненькие. Вчера они славно потрудились… От вчерашних воспоминаний низ живота подвело и я свободной рукой проверил то, что давно готово к поцелую. Под кожицей вздулись вены так, как будто я не трахался неделю. Все еще сжимая пятерней ягодицу, осторожненько большим пальцем провел по контуру надувшихся, плотно сжатых губок. Вссщщщ… Чуть слюнями не подавился. Все, хватит прелюдий, а то смерть от того, что захлебнулся в собственной слюне, меня не прельщает. Если я умру, то только в Би… Преисполнившись решимости, нежно, но твердо нажимаю подушечкой большого пальца на центр розетки ануса, прогнувшись она нехотя впустила в себя палец. Загнав его до основания, я снова сжал пятерню, придвинув большой палец к ягодице так, как будто он и не был внутри. Губки чмокнув, разомкнулись криво удивившись. Я умилился этому выражению «лица». И на самом деле жопа Билли походила на лицо: ягодицы – это щеки, ямочки – закрытые глаза, расселина – нос, а сморщенное очко – недовольно сжатые в «куриную жопку» губы. И сейчас эти губы выглядели точь-в-точь, как настоящие, когда я засуну в «рот» палец и оттяну к щеке. Зачем так издеваться над нежными губками? Да потому что так они быстрее раскрываются и их не надо «разрабатывать». Все. Придвинувшись, приставил головку к губам и они с готовностью открывшись впустили в себя своего любимчика. Я въехал как хозяин, не торопясь, но сразу, как медведь в берлоге поворочался, устраиваясь поудобнее и начал свои незамысловатые движения. Как я люблю секс по утрам. Выпрямившись, всем напрягшимся от уже надвигающегося удовольствия телом обхватил уже вспотевшей ладонью бедро брата для удобства и с силой насадил на себя. Да! Так гораздо, гораздо лучше. Мммммм… И еще ррраз! Мммммм…. Ооооо… Я почувствовал всем телом, как Билл вздрогнул, дернулся и проснулся, непроизвольно сжавшись внутри. От этого скольжение немного затруднилось и волна удовольствия накрыла меня с головой. В ответ я еще сильнее рванул на себя уже не совсем податливое тело. - Ммммм!.. - Ох уел!!! – взвизгнуло тело. – Мать твою! Ты сволочь чё творишь!!! Тело начало усилено извиваться, выгибаясь в противоположную сторону от меня. - Грррр! – мне это не понравилось. Волны наслаждения уже бились о мое сознание… - Аааа! Куда!!! – мне это категорически не понравилось. Хотелось быстрее, быстрее, быстрее достичь желаемого. - С ука… отпусти! – Билл бился в моих руках. Эти извивающиеся телодвижения доставляли неудобство, но в то же время придавали наслаждению какую-то особую прелесть. Каждое извивание тонкого тела, напряжение мышц, дополнительно ласкало Тома. Судорожные попытки брата вырваться, соскочить с члена, добавляло упорства в достижении цели. Когда же Биллу удавалось соскочить, то Том, со звериным рыком настигал свою жертву, вонзаясь в нее под разными углами, что еще больше заводило уже и без того давно потерявшего голову близнеца. Когда же Тому надоело «гоняться» за ускользающей дыркой, то он просто прижал извивающееся тело к себе, зажал шею брата между плечом и предплечьем в замок, навалился, повалив его на живот и уткнув лицом в подушку, чем добился покорности и продолжил свое сладострастное действо. - Ах – ах – хрр – ммммм… Жестко, самозабвенно, с раскачкой Том драл это мягкое, нежное, слегка подрагивающее тело. - Мммммыыыыххх!!!!... Замерев в нечеловечески сильном поступательном движении Том замычал, как бык-осеменитель. - Мммыыыххыы… Все жилы какие были в его теле натянулись стальными канатами и на несколько секунд замерли в таком невероятном напряжении, что еще немного, еще чуть-чуть и все, они не выдержат и лопнут от такой сверхнагрузки. Все сжалось внутри Тома, пресс, яйца скукожились, отдавая все до последней капли, а одна большая непрекращающаяся судорога все не отпускала. - Хххааа… Волна прошла по телу Тома и его отпустило. Все мышцы в миг превратившись в тряпки безвольно отпуская безжизненную тушку на зажатое в невообразимой позе тело многострадального близнеца. Под действием силы земного притяжения и благодаря скользкому поту, выступившим от великих трудов, безвольная бренная оболочка узурпатора съехала на бок, освободив Би от тяжкого груза своих грехов. Но от того, что Том все еще держал в зажиме шею брата, то тут же чуть ему ее не свернул. - Аааа, шлыг-шмыг, ыыы, ыыыы…- тихо выл Билл, - Ыыыыы, шмыг, ыыы… - но даже такое горе чувствующееся в каждом всхлипе брата не могло обратить на себя внимания спящего здоровым крепким сном Тома. Подвывая, Билл тихонечко разогнулся, вытягивая занемевшие ноги, пытаясь отдышаться размазывал по щекам и подушке горячие от жуткой обиды слезы. «Зачем? Почему? За что?!! Как он мог так со мной?!!»- билось в его голове. Немного отдышавшись, придя в себя и успокоившись, Билл тихонечко, чтоб не дай бог! не разбудить брата, выбрался из постели и крадучись, на цыпочках прошмыгнул в ванную. И только крепко заперев дверь, он включил свет и посмотрел на себя в зеркало. От туда глянуло на него какое-то взъерошенное существо, с заломленными, как у Пьеро бровками, с широко распахнутыми, как блюдца глазами, с синяками от туши под глазами, с распухшей от слез и помятой от подушки физиономией. Блеск! С*ука! Сволочь! Тварь! Козел! Кусок дерьма! Свинья! Урод! Придурок! Долбо*ё*б! Садист! Ибицил! Полупи*дор е*б*аный! С*ука, змея подколодная! (в смысле пригрел на груди) Урод с*ука! Изверг! Мразь! Кобель! Маньяк! Идиот! Удод! Зараза! Чудовище! Полудурок! Ушлепок! Кретин! Животное! Псих! Дегенерат! Шизик! Подонок! Е*б*анутая на весь мозг горила! а не брат. Так ругая брата на все лады Билл включил воду и не дожидаясь, когда она наберется, залез в ванну. - Всссшшш! – зашипела жертва дикого секса, когда горячая вода добралась до воспаленного колечка натруженных мышц. – Сууууу каааааа… - немного привыкая вытянулся в воде Билл, - Не прощуууу… *** Но Том этого ничего не слышал. Разбудить его не смогло бы уже ничего, ни пожарная сигнализация, ни ядерный взрыв. Он спал крепким заслуженным сном праведника. Сном паладина собственноручно убившего тысячу неверных, разрушевшего мечеть, засыпавшего все колодцы оставившего за собой только руины и кровь во имя Гроба Господнего. Он спал посередь кровати, разбросав ноги, как младенец, подняв руки в жесте «сдаюсь». Дреды, как лучики солнца «светили» от его головы во все стороны, губы сладко причмокивали, щечки надувались, чтоб ресничкам было удобней на них лежать. Картинна идиллии была настолько совершенной, что сердце Билла наконец-то вышедшего из ванной комнаты на секунду замерло и поддавшись такому невинному виду Тома почти простило его. Но многострадальное тело при первом же движении мстительно напомнило обо всем. - Су ка! – больше слов у Билла не было и по быстрому натянув на себя одежду он вышел из номера.