Слова, что делают нас собой

Тони считает, что повидал и сделал достаточного плохого, чтобы не верить в наивную и чистую идею родственных душ. Тони продавал оружие и продавался сам за выпивку и шумные ночи в компании льстивых людей; он изменялся, когда обстоятельства не оставляли выбора, и изменял, когда наутро лицо на соседней подушке казалось омерзительно надоевшим. Тони есть о чём жалеть и насчёт чего раскаиваться, но человек, чьё имя выведено у него на запястье будто впопыхах, не входит в перечень проблем, которые требуют его внимания.

***

Тони — правша, носящий часы и несколько широких браслетов на правой же руке, мешающих при письме до раздражения на загорелой коже, и он считает, что уже это дерьмово со стороны судьбы — ставить клеймо, как скоту, и не давать возможности закрыть его. Все многовековые достижения в области медицины идут крахом, когда каждая из операций по выведению шести чёртовых букв спустя пару дней заканчивается их возвращением, и хотя Тони не привык мириться с притеснением и неудобствами, выбора у него не остаётся. Коллекции браслетов с дорогими камнями и часов из различных драгоценных металлов вскоре отводится отдельная комната.

***

Стивен считает, что его нынешнее положение обязывает придерживаться некоторых рамок, ведь быть Верховным Магом Земли — это немыслимая ответственность. Ещё будучи студентом, Стивен насмотрелся на смерть в глазах залитых формалином голов, неповоротливо размещённых в банках музея при его учебном заведении, а потом — и в своих собственных, когда кисти стали похожи на кожаные мешочки со ссыпанными туда игральными — своими — костями. На плечах Стивена лежит колоссальная ноша в виде целого мира, и он не хочет брать на себя дополнительные обязанности, имя которых аккуратным почерком выведено у него на бледной, с синеватым оттенком, коже. Толстые ленты костюма, закрывающие предплечья полностью, иной раз кажутся Стивену даже более полезными, чем Плащ Левитации.

***

Тони терпеть не может две вещи: дешёвый виски и имя Стивен. Старк встречается с десятками людей за день и обходит каждого, чьё имя совпадает с выжженным на коже уже по первым четырём буквам. Тони научен, что судьбу лучше не испытывать, как и собственное сердце, до сих пор хранящее в себе смертельные осколки. Риск не оправдан. Тони проводит на операциях Мстителей всё больше времени, потому что костюм скрывает всё. Так правда проще: смотреть на мир через стекло глазниц шлема Железного Человека, могущественного и стойкого, а не хрупкого Тони Старка, боящегося собственных запястий. После каждой миссии Тони тщательно моет и полирует металл костюма, потому что очистить себя не сможет никогда.

***

У Стивена в прямом смысле рушится мир, и он чувствует себя унизительно слабым перед силой, которая надвигается на него многометровым цунами. Волна налетает, а потом ещё и ещё, но, когда последний всплеск замолкает, Стивен всё ещё стоит на ногах и не может вспомнить, как всё закончилось. Силы отпускают его уже в Санктуме, где он позволяет себе тяжело упасть, будто прижатый, на колени и прислониться пульсирующей головой к стене. “Нет мира без войны, как и нельзя спасти одно, не разрушив другое”, — убеждает себя Стивен, когда из-под век всплывает картинка будто разбомбленного ядерными снарядами центра города. Стивен не хочет знать, есть ли среди погибших хоть один Энтони.

***

Там, наверху, над облаками, а по факту — в другой вселенной, когда сознание начинает ускользать, как туман в утренних лучах, Тони смиренно думает, что иного исхода для него быть и не могло. Он падает в бездну, не боясь её объятий. Страх приходит позже — когда Тони открывает глаза, а перед ним, взяв в круг, склонилась вся команда. Тони даже не боится — он просто в ужасе. Сокращения сердца становятся будто неполными, руки холодеют, а в груди жжёт. Его успокаивает вся команда, и даже Халк выглядит обеспокоенным, пока Тони сидит в искорёженном костюме там же, где упал, и с совершенно безумным выражением на лице жадно хватает воздух ртом. Тони не рассказывает никому, хотя его спрашивает каждый из Мстителей, и не один раз, что его так испугало. В конце концов все решают, что всё дело в осознании возможной смерти. Тони криво улыбается и думает, что иногда для видения целостной картины не хватает ничтожной крошки. Да, худший кошмар Тони — это смерть. Смерть тех, кто ему дорог.

***

Стивен умирает. Испугаться нет времени, но вот понять, что случилось и что это требует срочного вмешательства, он успевает. Стивен смотрит на своё обездвиженное тело: кровь и смертельная бледность. Но цвет его кожи не идёт ни в какое сравнение с тем, какой становится Кристина, увидев его. Стивен смотрит по очереди то на своё мёртвое тело, то на лицо Кристины и не видит никаких отличий. Стивен кричит отсутствующим голосом в попытках объяснить, что ему требуется помощь и что ещё можно исправить ситуацию (и спасти их двоих), и Кристина с задержкой, но принимается за активные действия по реанимации. Стивен просит о помощи единственного близкого ему человека в первый и последний раз, не веря, что сможет вынести чужое горе по себе снова.

***

На человека, появившегося буквально из ниоткуда, все ожидаемо обращают внимание. Мстители, как один, смотрят с опаской, и многие хватаются за оружие или сжимают кулаки, а вот Тони от этих дешёвых спецэффектов с золотыми искрами становится почти что смешно, пока пальцами он оглаживает кнопку вызова костюма. Когда в комнату забегает Ванда, огонь и грация, и начинает объяснять, что никакой опасности нет и это друг, все успокаиваются, и даже Тони. Пока не звучит имя. Стивен. Фамилию он уже не дослушивает, как и суть визита вообще: бросив что-то колкое, он просто уходит, соблюдая свой принцип держаться подальше от людей с этим дрянным именем (Роджерс не в счёт, ведь на его левой руке отпечатана судьба с этим зимним отморозком).

***

Стивен предупреждён, что приём может быть не самым радушным, поэтому, только ступив на пол, зажигает маленькие огни на кончиках пальцев. В конце концов, его безопасность — это безопасность всего мира. Дойти до крайности не успевает, потому что Ванда приходит вовремя, чтобы устроить знакомство цивилизованно, и её любят, а потому слушают. Когда Стивен смотрит вслед удаляющейся спине, он уже знает, как зовут её обладателя, и приходит к выводу, что это лучший из исходов этой непредсказуемой встречи.

***

Тони не думает, почему этот Стивен явился к Мстителям. Плевать он на это хочет и плюёт, когда в тот же вечер вливает в себя последнюю порцию из бутылки с виски. Метку будто огнём подвели — кожа на руке болит до самого локтевого сгиба, и Тони подолгу смотрит на неё, пытаясь высмотреть обожжённость. Но всё странно чисто и невредимо. Снаружи. Заглядывать глубже Тони не решается.

***

Стивен долго не может уснуть в этот вечер. Он ворочается и ёрзает, раскидывает руки или сжимается в комок, но сон не идёт, потому что из головы не идут мешающие спать мысли. Думать об Энтони Старке оказывается почти физически больно. Спесивец, не желающий знать свою родственную душу (Стивен прикрывает глаза, переживая мучительную пульсацию под именем), кажется идеальным вариантом для Стрэнджа: чем меньше людей рядом, тем целее мир и эти самые люди в нём. Стивен подчёркивает: он — это опасность и безопасность в одном флаконе. Инь и ян, гармонично существующие лишь вместе. Ближе к утру Стивен окончательно решает, что всё, что бы ни происходило, только помогает и подтверждает некоторые правила. Прежде чем заснуть, Стивен как бы невзначай губами касается метки и накрывает её прохладной ладонью.

***

Тони не верит в идею сидящего на небе бородатого всемогущего дядьки, управляющего миром и событиями, но убеждается, что если бы сам ход вещей был человеком, то он был бы очень похож на Старка: такой же настойчивый и неотступный от своих желаний, потому что Тони встречает этого Стивена в спецотделе по борьбе с терроризмом, когда приходит туда на встречу с заместителем командующего Эвереттом Россом; замечает красную тряпку на его плечах во время одной из миссий на другом конце Америки — мимолётом, когда несётся на максимальной скорости к тонущему кораблю, полному пассажиров, и, наконец, видит его, вальяжно прогуливающегося, у себя в Башне. — Эй, что ты тут забыл? Тони загорается (в особенности запястье, и Старк натягивает непомерно длинный рукав кофты ниже), а в противовес этому — холодно-безразличный взгляд, так медленно переведённый на него, будто с одолжением. — Я пришёл не к тебе, а значит, я не буду отчитываться перед тобой. — Ты находишься в моём доме. — Я нахожусь в доме, в котором живёт Ванда. — О, так ты к Ванде захаживаешь? — выпаливает Тони быстро и слишком заинтересованно. Голос теряет несколько тонов и приобретает болезненную хрипотцу, которую Старк поспешно прячет смешком и закатыванием глаз. — Ванде определённо стоило мне ск... Имя, скрытое под серебрянной цепочкой и кожаным браслетом, вспыхивает болью, и Тони дёргается в сторону, не подпуская позорную мысль, что причина этого — в стоящем уже на расстоянии полушага маге. — Не думал, что такой, как ты, способен ревновать. Слова как тяжёлые пули — дробью влетают в самые кости, и Тони распахивает глаза, потому что... — Доброго вечера, Энтони. Старк резко оборачивается, но видит лишь сузившееся кольцо из золотистых искр, тут же невозможным пожаром осыпавшихся на пол. Запоздалое пожелание идти к чёрту остаётся висеть в воздухе.

***

“Не все вещи в жизни можно выбирать, — слышит голос матери в собственной голове Стивен, дополнительно опаляя взглядом и без того горящую метку на запястье. — Что-то как... восход и закат. Никто не может запретить или изменить, когда Солнцу вставать из-за горизонта, а когда прятаться, пуская ночь”. Маленький, Стивен знал, что мама говорит правильные вещи: ход некоторых вещей неизменен. Сейчас же, создавая порталы, напрямую связывающие Австралию и Америку, ломая принципы устройства времени и пространства, увидев собственные смерть и воскрешение своими глазами, Стивен расширяет список своих возможностей. Навязчивой идеей становится желание переспорить выбор самой судьбы. Стивен начинает с малого — медитации. Контроль дыхания и разума, отрешение от несущественного материального, слияние с чем-то большим, чем всё то, что окружает в привычной, но отнюдь не единственной жизни. Стивен помнит, как Старейшина учила его; каждое её движение, слово, дрожание губ в неуловимой одобрительной улыбке или гримасе разочарования. Стивен помнит всё до мельчайших подробностей и всё равно терпит неудачу: не удаётся абстрагироваться даже от шума машин за окном, и на несколько дней Стрэндж пропадает в раздумьях, к какой стадии бездарности отнести себя.

***

Если раньше Тони проводил в лаборатории двадцать четыре часа, то сейчас он нашёл двадцать пятый час в дне и кидает его в ту же прожорливую топку. Лаборатория стерильна от любых интеллектов, кроме самого Тони: Джарвис отключен на этом этаже с предварительным указанием не впускать никаких посетителей и гостей, потому что отдохнуть от самого себя нельзя (Тони надеется, что пока что нельзя), но в полной изоляции от окружающего мира и загруженности, уменьшающей длину ночи до получаса беспокойной дрёмы, Старк надеется отыскать свою панацею. Тони без конца и особого смысла паяет микросхемы, которые могут пойти на доработку или замену в костюмах, благо что их у Старка предостаточно, а значит, работой он обеспечен на долгие дни. Тони трёт глаза тыльной — ещё не запачканной — поверхностью кисти и отхлёбывает давно остывший кофе, когда откладывает очередную готовую деталь — на этот раз фрагмент брони, насыщенно серый, цвета чистого, неокрашенного металла. Тони не думает ни о чём постороннем. Краска из распылителя ложится равномерно — тонкий слой ровными линиями строго по намеченным контурам, но Тони недоволен. Он поправляет защитные очки и склоняется над будущим шлемом. Ни одного неаккуратного движения, сместившего бы границу даже на миллиметр в сторону — Тони осматривает фрагмент со всех сторон и не находит ничего, что могло бы смутить его. Огненно-красный цвет на мгновение, будто живой, переливается текстурой. Тони одним сильным ударом руки скидывает деталь на пол и хватается за запястье. Жжение красного уходит с чужих плеч в памяти на собственное тело в реальности.

***

Стивен игнорирует жжение метки и резкие беспричинные приливы тёплых эмоций, пытаясь избавиться от них с помощью всевозможных техник контроля разума и тела, но всё-таки через неделю не выдерживает. Компактный тест для домашнего анализа крови Стивен находит в ближайшей аптеке и уже на пороге Санктума прокалывает подушечку пальца. Кровь равномерно растекается по предоставленной для неё поверхности, а Стивен думает, что впервые совершенно не хочет убеждаться в правоте своего предположения. Когда палец перестаёт кровоточить, Стивен уже знает, что тест-полоски, пропитавшиеся кровью, сменили цвет. Красного, дофаминового, и голубого, окситоцинового, цветов хватает Стивену, чтобы сделать для себя один простой вывод: перехитрить саму судьбу — слишком самонадеянное желание, чтобы оно осуществилось.

***

Когда Тони спускается из лаборатории прямиком в гараж, Джарвис первым делом интересуется, спал ли Тони вообще; Старку нравится такая формулировка вопроса, потому что она чертовски верная, и он без зазрения совести отвечает: “Разумеется”, потому что Джарвис не уточнял, спал ли Тони вообще сегодня или хотя бы час за прошедшую почти неделю. Почему-то Старку кажется, что ни один из честных ответов Джарвиса не устроит. Тони надевает броню под нескончаемый словесный поток Джарвиса, который Старк перестаёт воспринимать с фразы: “Я бы не рекомендовал...” Тони ограничивает возможность вмешательства Джарвиса в мониторинг большинства функций костюма и своего тела в нём, чтобы бестелесному гению жилось спокойнее в сладком незнании, а самому Тони — в приятном молчании динамиков. Старк взлетает с вертолётной площадки Башни, а Джарвис взламывает поставленные Тони коды, чтобы знать, когда Старк влезет в такую ситуацию, откуда не сможет выбраться самостоятельно.

***

Стивен усиленно делает вид, будто занят чтением древней книги заклинаний, чтобы сохранить то хрупкое молчание, первым льдом затянувшееся между ним и Вонгом. Стивен не хочет отвечать на вопросы о своей жизни и о душевном состоянии и не надеется на интерес Вонга к чему-то другому: он ловит его взгляд, спрятанный под опущенными веками и насупленными бровями, уже достаточно долгое время и просто не даёт возможности заговорить о личном, постоянно закидывая себя работой. Стивен перелистывает бурую от времени, с мелкой вязью букв страницу и трёт шею. Где-то сзади слышно тяжёлое сопение, и на секунду Стивену кажется, что Вонг уснул. — Я не прошу тебя открыть душу передо мной, но... Стивен, что происходит? Стрэндж закрывает глаза и глубоко дышит. Идея нарисовать портал и сбежать куда-нибудь в Антарктиду, чтобы затеряться во льдах и снегах, совсем не кажется глупой; Стивен набирает побольше воздуха в грудь, чтобы ответить что-то максимально необидное и ёмкое, когда стёкла окон Санктума заходятся крупной дрожью, а улица взрывается визгами тормозов и истошными людскими криками. — Защищай Санктум! — командует Стивен и бегом, перескакивая через пару ступеней, несётся по лестнице к выходу. Если для того, чтобы избежать личного разговора, миру должна грозить опасность... Что ж, Стивен готов к этому.

***

Мир насаживается на иглу юлы и кружится, кружится, кружится... Удар выходит отменный, Тони признаёт это, и стабилизировать системы костюма и своё положение в пространстве удаётся с трудом; все датчики срывают динамики: отказ репульсора на левой перчатке, пробитие брони в заднем секторе, нарушение целостности шлема и системы контроля за жизненно важными показателями. Тони впервые всерьёз и с обидой называет костюм консервной банкой и выжимает всю мощь репульсоров, устремляясь в скопление инопланетных тварей, пытающихся разбомбить фундамент полного людей небоскрёба.

***

Стивен играется порталами: вовремя раскрытое магическое кольцо перенаправляет пущенный в Стрэнджа заряд в безжизненный центр пустыни Сахара, а самого атакующего затягивают мрачные воды Марианской впадины. Стивен берёт на себя по меньшей мере десяток пришельцев. Ослеплённый всполохами магии Стрэндж различает красные пульсирующие брызги — Ванду и слышит поющие без продыха стрелы Клинта; Стивен ни в коем случае не жалуется, разве что на то, что ему досталась слишком мелкая для его возможностей мишень. Гремит слева — и Стивен накрывается куполом, поглощающим сгусток энергии снаряда и отправляющим его в обратном направлении. Стрэндж довольно смотрит туда, куда отбрасывает пришельца, а потом вся краска сходит с его лица. Стивен прыгает в портал, как сквозь землю проваливается, и даёт себе не больше десяти секунд, чтобы остановить падение небоскрёба.

***

Тони не успевает сделать достаточный прыжок, и снаряд взрывается прямо под его ногами. Система с помехами докладывает, что нарушена целостность костюма и повреждены репульсоры на нижней части брони, но Тони смотрит вовсе не туда, когда сознание прояснивает после жёсткого удара, — по меньшей мере пятидесятиэтажное здание начинает крениться. Тони экстренно отключает сберегающие системы костюма, вопящие о критическом уровне опасности, и выпускает мощный луч энергии из грудного репульсора. Пришельцев скашивает пачками, разрывая, как мыльные пузыри, а направление луча скачет по зигзагу, потому что в области ступней невыносимо жжёт и режет. Сверху раздаются первые крики, и Тони видит, как женщина, выбив окно, вылетает наружу. Старк не успевает подумать, это чистая мышечная реакция: он разворачивается вкруг, не прерывая атаки, и, как секатором, срезает несколько деревьев с пышной, густой кроной, опадающих естественным пружинящим покрывалом. Крик нарастает. Сквозь истерику системы костюма Тони всё-таки понимает: без дополнительного веса его самого броня может подхватывать людей, замедляя их скорость падения, и Старк покидает костюм. Красно-жёлтое взвивается в воздух, когда падать женщине остаётся не больше тридцати метров; небо взрывается багровой вспышкой, очевидно устроенной Вандой, и Тони на секунду слепнет и будто забывает дышать, бессмысленно вглядываясь на границу неба и зелёного покрывала. Костюм выныривает из-под веток и уносится вверх, за новыми людьми, а внизу слышен женский плач навзрыд вперемешку со смехом.

***

Стивен физически чувствует, как натягиваются мышцы и трещат жилы, когда магия окутывает падающее здание и... затормаживает его дальнейшее движение. Плащ Левитации скрывается в первом разбитом окне, а Стивен считает: раз, два, три — и резко вскидывает рукой, создавая портал. По другую сторону — десяток испуганных, заплаканных людей, держащихся за выступы стен и пола, и у Стрэнджа нет времени их уговаривать — он быстро проводит портал через каждого, кидая людей рядом с собой до тех пор, пока разум может контролировать два одновременных действия. Стивен держится столько, сколько может, а потом силы просто покидают его: ленты магии вытягиваются до прозрачности и рвутся, выбрасывая умирающие искры. Стивен смотрит сбоку, как высотка уменьшает угол между собой и землёй, а потом замечает мельтешащую точку под нарастающей тенью. Человек. Чёрная футболка, крепкие руки — мужчина, тёмные волосы и свет, льющийся из груди. О нет. Стивен срывается с места, запинается о кирпичные обломки зданий, разбивая ноги в кровь, и надрывно выкрикивает заклинание, потому что ослабшие руки с горящей меткой на запястье не слушаются. Стивен кричит, кричит и выписывает кривые фигуры пальцами, нечитаемые для открытия портала, и когда сверху начинают сыпаться осколки стекла и крупные бетонные куски, когда Солнце закрывается многометровой гробовой плитой небоскрёба, когда потоки воздуха подхватывают полы одежд, а самого Стивена сносит в противоположную от цели сторону...

***

Тони просыпается. Разлитое молоко колышется и перетекает мягкими волнами, и Тони вытягивает руку, касаясь пустоты. Несколько секунд уходит на понимание реальности: нет никакого молока — есть ровный белый потолок и шалящее зрение. Вытянутая вверх рука сплошь покрыта ссадинами и синяками. — Костюмы у тебя умные, а вот ты не очень. Тони крутит глазами по окружности: голова тяжёлая, будто залитая свинцом форма, — совсем не двигается, но Старк помнит этот хрипловатый голос. — Что с людьми? — Все живы. Тони прикрывает глаза, и под веками проскальзывают картинки недавнего прошлого: падающее здание, разбитый костюм и так много страха, что прибор, считывающий пульс, даёт короткую предупредительную трель об учащении сердцебиения. — Меня вынес не костюм, — утверждает Тони и наконец-то поворачивает голову в сторону собеседника. Стивен полулежит на функциональной каталке, подключённый к системе капельниц и проводов; кожа белая, как и потолок над ними, и только глаза ярко выделяются вымученным спокойствием. — Батарея твоих костюмов вынесла многих гражданских. — Ты не ответил мне. — Ты не задавал вопрос. Тони коротко хмыкает, пойманный на собственной оговорке, и хрипит-смеётся, прошивая всё тело острой бесконечной болью. Какой-то датчик снова подаёт сигнал. — Ты мог умереть. Из-за меня. Тони смотрит внимательно, глаза в глаза, и думает, что этот Стивен должен быть совершенно безрассудным (почти как сам Старк), чтобы кинуться под падающее здание за человеком, который ему небезразличен. Стивен не боится тёмного взгляда Тони, перехватывая его своим — светлым. — Я бы не умер: уже умирал. Это скучно. — Тогда предлагаю построить отношения со мной. Гарантирую, это будет удивительно весело и просто незабываемо. Что? Стивен вскидывает брови и медленно переводит взгляд на лицо улыбающегося пересохшими губами Тони. — Какая самонадеянность, — наконец говорит Стивен и трогает теплеющую метку вскользь, будто просто поправляя ход проводов. — С чего ты взял, что я этого хочу? — Румянец на щеках уже всё сказал за тебя. Тони начинает улыбаться совсем бесстыдно, и Стивен качает головой и отворачивается; в отражении расположенного напротив окна можно разглядеть нечёткий контур улыбки. — Пошёл ты, Старк. Метки мягким пламенем согревают запястья двоих.