Хранители Мирании или как сельский алхимик влез в конфликт государственного масштаба

***

             Зеленоволосая девочка, лет восьми, сидела на стуле и качала ножками, подпевая какой-то песенке, что сочинила сама. На кухне хлопотала ее мама, готовя завтрак, а отец ушел пару дней назад рано утром, как первые лучи начали орошать землю.       На улице светало. Солнце только-только поднялось из-за горизонта, птицы пели свои песни, жители города лениво выходили из своих домов, радуясь новому дню. Кто-то уже спешил по своим делам, кто-то собирался на рынок, кто-то уже пропалывал грядки, с невообразимо кривыми цветами и целебными травами, что издавали чудесный запах.              – Мама, а где папа? – зевая, спросила девочка.       – Папа ушел по очень важному поручению короля, милая, должен вернуться ближе к закату, – проговорила женщина, наблюдая за людьми, проходящими мимо их окон. Ее руки тряслись от необъяснимого волнения, перекладывая яичницу со сковороды на тарелку, она чуть было не уронила завтрак для своей дочери.       Девочка замечала беспокойство матери, но не силилась спросить, в чем дело. Лениво ковыряя вилкой яичницу, она смотрела то на завтрак, то на кареглазую женщину, что нервно вглядывалась в окно. Завтрак проходил в молчании.       Лилит любила наблюдать за работой матери, она так же хотела стать травницей и разбираться в любых видах растений, помогать жителям города с их помощью избавляться от различных недугов, готовить различные настойки, мази, снадобья для храбрых воинов города.              Мерта, убрав посуду после завтрака, достала с верхней полки сверток и разложила его на деревянном столе. Лилит уже знала свою работу, вчера мама весь день говорила о том, что алхимик с соседней улицы хорошо платит за «Змеиную» траву, так как она была достаточно редкой. И теперь, девочка, определяя эту траву по специфической форме листочков, откладывала ее из свертка с различными травами на угол стола. Семья       Лилит была достаточно зажиточной не только благодаря тому, что отец владел магией и ему хорошо платили за помощь на кладбище, когда бушевали неупокоенные души, но и благодаря матери, которая не только создавала лечебные средства для армии, но и продавала редкие виды растений ремесленникам.       Рассортировав все травы, девочка взяла «Змеиную» и связала веревочкой, чтоб ни одна травинка не потерялась и они направились к алхимику.              Девочке очень нравилось находиться в лавке алхимика. Там всегда пахло травами, лекарствами, различными мазями и очень выделялся запах пыли. У алхимика была собственная лаборатория, что было редкостью, так же, как и само искусство алхимии. Редко кто мог похвастаться такими знаниями. Частенько в лаборатории случались непредвиденные обстоятельства: то взорвется котел со снадобьем, то вода в колбочке вскипит и пар разнесется по помещению, обдавая едким непонятным запахом. Сам же алхимик был очень добр к Лилит, но не только потому, что ее мать часто продавала ему редкие травы за полцены, а еще и потому, что этот ремесленник просто хорошо дружил с семьей девочки. Однако алхимик был эльфом, да ладно бы еще просто эльфом, он был не похож на остальных, был слишком вспыльчивым, если кто-либо плохо отзывался о его работе, он отвечал еще большим хамством, навсегда запрещая подходить к его лавке. Люций – а именно так звали этого эльфа, был хоть и вредным мужчиной, но был виртуозом. Мог совместить несколько видов зелий, практически не связных друг с другом и получить новый вид снадобья. Однажды, он случайно пролил в колбу с зельем регенерации, масло путника, которое, если полить им хотя бы пару крошек хлеба, давали насыщение пищей. Обычно это масло использовалось для долгой дороги, чтоб путешественники не боялись остаться без пищи и умереть с голоду. Четкий запах пыли был неотъемлемой частью магазина алхимии, помимо частых неудачных экспериментов, в зале было много книг, так же пылящихся и ждущих, когда их хозяин забудет какой ингредиент добавить следом.              Лилит с мамой очень любили оставаться у мужчины в лавке за чашечкой крепкого чая и печеньями, который, по секрету, он приобретал специально для Лилит. Девочка также любила наблюдать за экспериментами алхимика, смотрела, как он смешивает ингредиенты, зелья. Но Мерта всегда запрещала подходить слишком близко к Люцию во время работы, зная, что не все его эксперименты заканчиваются удачно. Чтобы восполнить пробелы в таком интересном занятии, как алхимия, девочке разрешалось брать книги с полки лавочника, во время чаепития, она сидела поодаль от мамы и алхимика, и пока они общались, зачитывалась дотемна. И сейчас вечерело. Попрощавшись с лавочником, они весело шагали домой, что-то рассказывая друг другу и изредка смеясь. Мерта спешила домой к мужу, а Лилит к папе, ведь он должен был уже вернуться. Но, придя домой, их встретила только тишина. Никого в доме не было и Лилит, подав маме свечку, чтоб она ее зажгла, села на свое место за стол, ожидая отца.       Через пару часов девочка уснула прямо за столом, а женщина все еще поглядывала в окно, в ожидании. Сумерки начали сгущаться, а тревога росла с каждой минутой, Мерта сжимала на своей шее красивый амулет. Он был в форме круга, внутри этого круга был вставлен зеленый кристаллик, не смотря на то, что камешек внутри был маленьким, он имел огромную мощь, подвластную только женщинам ее рода. Подвеска отдавала силы своему носителю в критическом состоянии и могла служить еще и щитом, так же, в крайних случаях. Чтоб сила вырвалась, в душе должен гореть пожар, стремление помочь себе или другим, буря чувств. Только так можно было вывести кристаллик из спячки, но мало кому удавалось пробудить его.       Дверь деревянного заборчика скрипнула, женщина затряслась еще сильней, побежав на встречу и открыла дверь, ожидая увидеть мужа. Но на пороге стояли стражники города со скорбными лицами.              – Нам очень жаль, госпожа… – Тихо проговорил один из воинов, отдавая женщине перчатку возлюбленного. Он всегда надевал эти кожаные изделия, ведь это было подарком его жены. Колдовать было легче в перчатках, при сложных заклинаниях руки обдавало жаром, кожа могла начать плавиться, как воск, неоднократно у мужчины были ожоги на руках, которые женщина, хоть и лечила быстро, однако боль еще преследовала его несколько дней.       – Нет, – она ошарашено смотрела на эту перчатку, не веря своим глазам. Опасения подтвердились – любимый не вернется.              – Лилит, проснись, дочь, – аккуратно потрясла мать девочку за плечо. Та, открыв глаза, непонимающе взглянула на женщину. Было видно, что она плакала. Глаза опухли, лицо было красным, а дорожки слез на ее лице, говорили сами за себя.       – Мамочка… – Только и хотела спросить Лилит, как ее сразу же перебила мама.       – Носи его. Носи, не снимая, дочь. Это реликвия нашего рода, пусть этот амулет оберегает тебя всегда. И пусть ты и будешь уходить далеко–далеко, но я буду знать, что ты вернешься домой живой, – мать повесила на шею Лилит веревочку с амулетом в форме круга, внутри круга был красивый зеленый кристалл, который тут же слабо засветился и так же быстро погас, будто бы и не было свечения. Опасения подтвердились – папа не вернется.       

***

             – Нет! борись дитя, – раздался голос виверны, – не сдавайся!       Внезапно, амулет Лилит слабо засветился, девушка ощутила необычайный прилив сил и резко поднялась на ноги, скидывая руку мага. Виверна широко открыв пасть, начала извергать ледяные потоки в сторону менталиста, тот отбежал от Лилит и наколдовал щит, сдерживающий ледяную лавину льда и снега. Амулет девушки начал светиться необычайно ярко, давая носителю силу, превосходящую ее обычную в несколько раз. Свечение было настолько ярким, что на пару минут ослепило мага, из-за чего тот прикрыл глаза руками. Этого времени было достаточно для виверны, чтоб заморозить его руки и прервать его магию. Тем временем, глаза Лилит начали гореть зеленым светом, волосы приобрели более темный оттенок, ее тело окутало зеленоватое свечение, преобразовываясь в очертания овна. Раны и царапины на теле девушки начали стремительно заживать буквально на глазах, а боль от удара о дерево исчезла мгновенно.       Она взглянула на чародея и медленно двинулась в его сторону, опасаться было нечего, так как чародей не мог колдовать, но ноги не были заморожены – шанс сбежать у него был. Послышались голоса с той стороны поляны, лучники, убедившись, что с их командиром все в порядке, поспешили на помощь Лилит. Увидев мужчину в плаще с раскрытой книгой, они подбежали к девушке.              – Он на меня напал и это он контролировал Сорука! – она кивнула в сторону мужчины, чьи руки были скованы льдом.       – Взять его! – крикнул один из лучников. Для верности, его руки перевязали еще и веревкой.       И так, два пленника, группа эльфов, Лилит и виверна двинулись в деревню. Они были уже недалеко. Проходя через поляну, они хранили молчание, обстановка была гнетущей, каждый хотел скорей оказаться в деревне, что уже показалась за горизонтом. Эльфы поглядывали на виверну с недоверием, откровенно говоря, они побаивались этого существа. Приближаясь к деревенским окрестностям, Снежная наблюдала сломанные деревья, валяющиеся ветви, полуразрушенные дома, ощущая за собой вину за произошедшее. Эльфы, восстанавливающие эти самые дома, убирая с дорог ветви, настороженно косились в сторону Виверны, что не могло не укрыться от ее взгляда. Жители встречали группу настороженно, так же с опаской наблюдая за чешуйчатым существом, но видя, что виверна не причиняет вреда, а идет вровень с односельчанами–воинами, просто наблюдали.       Они дошли до самой большой землянки, где и лежал старейшина, со своим преданным древоволком. Группа разделилась: эльфы пошли в сторону тюрем, где преступники ожидали своего приговора, а Лилит и виверна остались около землянки.              – Он лежит там. Но должна тебя предупредить, старейшину охраняет довольное интересное существо. Древоволк, – Лилит обернулась и взглянула на виверну.       – Я чувствую его, – послышался голос Снежной в голове. Аккуратно приоткрыв дверь, Лилит зашла внутрь. Древоволк, как и полагалось, сидел около своего хозяина. Обернувшись на звук открываемой двери, он встал на четыре лапы и зарычал, увидев за спиной Лилит голову дракона. Девушка подумала, что сейчас самое разумное – это оставить двух существ разбираться самостоятельно.       – Она может помочь, – только и сказала Лилит древоволку, осторожно шагая в сторону лежачего больного. Опустившись на колени около его кровати, она вновь закатала его рукав, осматривая рану.       Льдом можно было остановить дальнейшее распространение яда, но как же выводить его из организма? Может, регенерирующее зелье сможет создать новые клетки, которые не смогут быть поражены ядом, по причине заморозки раны? Так и надо поступить.              – Ты видишь мои намерения, пропусти, я помогу твоему хозяину, – начала виверна, протискиваясь в помещение. Надо сказать, что вокруг землянки собралось много эльфов, но никто не нападал, хоть и волновался за жизнь своего старейшины. Пришедшие лучники объяснили, что чужеземка не желает зла и действительно может помочь главе встать на ноги, и они нервно наблюдали за существом, которое еле помещалось в землянку, хоть она и была больше, чем остальные близстоящие. Вокруг землянки воцарилась тишина, могло показаться, что существа просто смотрят друг на друга, ведь общались они мысленно.       – Я вижу, что ты не желаешь зла, но мы – священные животные леса и природы, обязаны защищать своих хозяев, почему я должен быть уверен, что ты не заморозишь моего хозяина до смерти? – Древоволк оскалился, однако уже не рычал. Вокруг его лап потянулись корешки деревьев, окутывая его, будто создавая щит.       – Она верит мне, и ты веришь ей тоже, – это было единственное, за что могла зацепиться виверна, – ты же в курсе о договоре Мира для наших рас, – виверна сузила глаза.              Древоволк кивнул, скрипя корешками деревьев, что окутывали его. Аргумент, что виверне поверила Лилит очень сыграл на руку. Он сразу почувствовал, что она добрая и храбрая девушка, пылкое желание помочь беде, не смотря на слухи деревенских о том, что тут должно было проходить какое-то испытание, явно ощущалось в ней. Древоволк почти не выходил из покоев своего хозяина, однако, дверь в землянку всегда была слегка приоткрыта, впуская свежий воздух внутрь, а разговоры близстоящих у землянки жителей деревни, никогда не проходили мимо внимания существа. Он подмечал каждую деталь, вслушивался, что твориться снаружи, не возжелают ли с его хозяином сделать что-то плохое, злое, пока тот слаб и не может оправиться. Его охрана заключалась не только в слепом неведении, рычании на каждого, кто попробует переступить порог, но и за наблюдением за остальными.       Виверна медленно приблизилась к старейшине, специально, чтоб волк мог наблюдать за ее движениями, будто пытаясь сказать ему, что раз он не доверяет, то время на то, чтоб остановить ее в случае чего, у него будет с запасом. Лилит показала на рану, улыбаясь виверне, понимая, что существа договорились.       Рана действительно была глубокая, яд не переставал проникать внутрь, он был на краях пореза. Причем в больших количествах. Если клетки организма старейшины и справлялись с таким тяжелым ядом, он все равно не смог бы прийти в сознание, из-за того, что остатки яда на краю раны постоянно попадали внутрь, вновь циркулируя по крови и заражая клетки его тела.       Медленно раскрыв пасть, она коротко выдохнула, замораживая рану и половину руки. Лилит, вытащив из походной сумки зелье регенерации, откупорив пробку, осторожно влила его, по капельке, старейшине. Помассировав глотку, она заставила заработать его рефлексы. Он проглотил зелье. С минуту ничего не происходило, они уже и отчаялись, пока не услышали сдавленный хрип. Старейшина открыл глаза.              – Как Вы себя чувствуете? – взволнованно спросила Лилит. Старейшина повернул голову в ее сторону, не понимая, что происходит.       – Что со мной случилось? – Скрипучим голосом спросил старец. Он ощутил тяжесть в ногах – древоволк закинул на кровать лапы, радуясь за хозяина.       – Вас отравили, – ответила девушка. Она еще раз провела пальцами по холодной коже старейшины, отмечая, что рана начала затягиваться под воздействием регенерирующего зелья.       – Кто Вы? – спросил Тарлион, глядя за незнакомку.       И только Лилит хотела ответить, как комната осветилась слабым розовым светом. Из портала вышел король Астал.       – Это победитель испытания, – ответил за Лилит король, закрывая за собой проход. Астал подошел к старейшине, чуть нагнулся и нахмурился, увидев рану, но сразу же перевел взгляд на Лилит, продолжая наблюдать. Девушка, ничего не произнося, кивнула королю. Со стороны это казалось подозрительным, будто бы они подавали друг другу какие-то знаки, и чтобы это казалось не так заметно, Лилит вернулась к разговору.       – Что Вы помните?       Старец задумался, он попытался присесть, но сил было мало, так что тут потребовалась помощь девушки. Взяв руку Тарлиона, Лилит потянула старца на себя, придерживая его за плечо. Он сел, откидывая одеяло и тяжко вздыхая.       – Я помню, что в деревню должен был прибыть посол с северной скалы Драконов, я ждал его тут, в своем доме, – он нахмурился, собирать воспоминания по кусочкам казалось очень сложно, – потом зашел мужчина в черном плаще, – Тарлион выдохнул, качая головой, – дальше не помню.       – Посол с северной скалы Драконов – это я, – услышал старец голос в своей голове, он начал оглядываться, выискивая источник звука. Его взгляд остановился на виверне, Тарлион знал, что драконы умеют общаться мысленно.       Астал посмотрел на старика, подмечая, что их переговоры, видимо, начались и обратился к девушке:       – Нам пора, – тихо произнес король, двигаясь в сторону выхода. Лилит последовала за ним, оставляя старейшину и двух существ наедине.              На улице эльфы кричали и брались за оружие. Атмосфера хаоса вмиг захватила деревню, но дело было не в драконе, а в пленнике. Чародей бежал в сторону леса, его руку были все еще завязаны. Стражники отвлеклись от взятого под стражу парня, на виверну, это дало ему шанс незаметно вытащить из кармана одного из мужчин ключ, открыть им решетчатую дверь и выбежать наружу к свободе.       Сорук не был связан, в это время его только подводили к его будущему пристанищу – грязной камере. Как только начался хаос, он воспользовался моментом и вырвал из рук стражника лук, выбежав из тюремного помещения. По пути ему встретился тот неудачливый стражник, у которого чародей и вытащил ключ. В общей суматохе Сорук выхватил из колчана стрелу и побежал дальше. Оказавшись на открытой поляне, возле тюрем, он прицелился в убегающего в сторону леса колдуна. Стражники, нацелившись на него, крикнули:              – Положи оружие, Сорук!       Но охотник, окружаемый эльфами, будто бы не замечая ничего вокруг, выпустил стрелу. Это был последний шанс.       Не глядя на то, поражена ли его мишень, он склонил голову и разжал руку. Оружие ударилось о землю. Падая на колени, он ожидал, что в него вонзятся все нацеленные стрелы, однако ничего не происходило. Ожидание смерти сводило с ума, казалось, что прошла вечность, хотя на самом деле не больше десяти секунд. Послышался пронзительный крик со стороны леса. Чародей упал, хватаясь за ногу. Король, наблюдавший эту картину со стороны, создал портал около чародея и рядом с собой. Он вмиг переместился к парню, все еще державшегося за ногу и, пытаясь остановить кровотечение и взяв его за капюшон плаща, оттащил в портал, вновь появляясь около тюрьмы. Астал, еще раз взглянув на эмблему развернутой книги на плаще у парня, грозно крикнул на него:       – Где он? Где лорд? – Он начал трясти паренька за капюшон, а тот лишь улыбался, изредка морщась.       – Убей. Я ничего тебе не скажу, – с трудом проговорил чародей. Его лицо бледнело, лоб покрылся испариной, кровопотеря была сильной.       Король, разозлившись, толкнул паренька. Колдун упал на спину, стрела вонзилась глубже в ногу, от чего он заорал.       – Вы должны были его казнить? Так казните немедленно! – Рядом стоявшая Лилит не двигалась с места, она была ошарашена тем, что сейчас происходило, и не понимала, ровным счетом, ничего.       Стражники, схватив под руки чародея, поволокли его в тюремное помещение, за ними прослеживался кровавый след, воздух пропах пылью и железом.       – Сорук, встань! – Подошел к охотнику Астал. Тот повиновался, так же склоняя голову и глядя на свои ботинки, – за то, что ты остановил беглеца, ты не будешь казнен за свои деяния, однако... – король выдохнул. Он понимал, что действия были совершены под влиянием чародея, но закон есть закон.       – Понимаю, – только и сказал охотник, соглашаясь с умозаключениями короля. Будто бы мог читать мысли, будто бы согласившись со своей участью. Взглянув в глаза королю, он увидел только сожаление, король же увидел благодарность. Все же, лучше провести жизнь в заточении, в собственной деревне, где к нему будут относиться хорошо, потому что жители знают правду, чем умереть за то, что твоим разумом и телом завладели. Сорука уводили по кровавому следу, но не как пленника, а как величайшего охотника.       – Я не хочу тут больше находиться, король, – тихо произнесла Лилит, глядя на это все. Астал лишь кивнул, открывая портал.

***

      Люций следовал за дворецким по коридору замка. Гонец, прибежавший к нему в лавку под конец рабочего дня, заставил алхимика заволноваться, а письмо короля с просьбой прийти вечером на аудиенцию в «Гнездо дракона» взбудоражило не на шутку.       – Сюда мессир, - проговорил дворецкий, открывая небольшую дверь.       – Зачем король пожелал меня видеть? – спросил эльф, пристально глядя на провожатого.       – Дела короля не касаются подданных мессир, я не знаю, - спокойно ответил Сарнир, поудобнее перехватывая подсвечник и пропуская алхимика вперёд.       Люций прошел в помещение похожее на кабинет и дверь за ним беззвучно закрылась. В самой комнате было довольно темно, и эльфу с трудом удавалось разглядеть что либо. Первое что он увидел это стул с набивкой. Алхимик рефлекторно присел на него. Получше присмотревшись к стенам, он увидел заполненный книгами стенной шкаф, а рядом с ним пару полок с ингредиентами для зелий, и большой сундук. У другой стены стояла софа с красивым узором, и небольшая ширма. И в завершении, напротив окна, за которым уже стемнело, стоял толстый дубовый стол с канделябром и несколькими чистыми свитками.       – Здравствуй, Люций, - раздался голос короля Астала у входа. Алхимик подскочил и поклонился вошедшему в кабинет монарху, – у меня к тебе серьёзное дело, я хочу…       – …Нанять меня, – догадался эльф, – чем я могу послужить королевству, ваше величество? – Алхимик старался скрыть свое нехорошее предчувствие от короля, но ему не удалось.       – Ты переживаешь из-за этого, не так ли?       – Если король вызывает ночью кого либо из горожан, значит либо я скоро буду казнён, либо дело крайне серьёзное, - пытался изложить свои догадки Люций.       – Да, ты прав, дело серьёзное, но ты не будешь служить королевству, - тихо ответил Астал – Лишь мне. И ты должен сохранить свою работу втайне от других.       – Что за работу? – настороженно спросил новый королевский алхимик.       – Есть одна девочка…