Безумие Фальки

Оружие в ее руке чужое, слишком тяжелое, с плохим балансом. Но это еще полбеды — собственное тело будто бы ей не принадлежит. Она заметно медленнее, неповоротливее, слабее, каждый шаг отдается болью внизу живота. Когда это произошло? Когда она позволила себе так распуститься? Геральт был бы недоволен. Выходя из пируэта, она наступает босой ногой на что-то скользкое и склизкое, похожее на раздавленное глазное яблоко, и едва не падает. Ее противник мог бы воспользоваться открывшейся возможностью и атаковать, но почему-то не атакует, просто стоит с мечом наперевес и дрожит как осиновый лист. Он еще совсем юн и явно неопытен. У него не было таких учителей, как у нее. В этом его ошибка. Фатальная. Она чуть подгибает колени и, оттолкнувшись, нападает сама. Тогда же слышит громкое: — Фалька! Это ее имя и одновременно — чужое. Она вспоминает, что все, кто звал ее так, давно мертвы. Полет меча остановить уже невозможно, и острие прорезает плоть от плеча к животу так легко, что становится страшно. Юноша беззвучно падает спиной на залитый кровью и усыпанный чужими внутренностями пол роскошной залы. — Цири? — зовет ее все тот же голос. Она, наконец, узнает его. Морвран Воорхис. Принц-консорт. Ее муж. Цири оглядывается и вспоминает. Их было десять. Двое служек и восемь чинов разного толка, что пришли к ней за советом — на севере от Вызимы появилась опасная банда, состоявшая из малолетних и безбашенных парней и девчонок. Требовалось обсудить, что делать с ней, как охранять торговые пути, как не допустить образования новой ганзы убийц. А потом один из них совершил ошибку. Фатальную. — Новые Крысы нам ни к чему, факт. Эти шлюхи и выблядки в свое время столько крови попортили местному населению... Думается мне, нам не помешал бы свой наемник, способный отследить их и вырезать на корню. Как там его звали? Бонарт? Тогда Цири сбросила с ног неудобную обувь и встала со своего места. Она убила его первым, распорола жирное брюхо его собственным мечом, что бесполезным грузом болтался у него на поясе. Подгоняя себя силой, она скакала, будто безумная, от одного к другому, никого не щадя, ни о чем не думая. Финт, вольт, пируэт, и вот уже двое корчились на полу в предсмертной агонии, будто бы пытаясь скрюченными от боли пальцами собрать свои выпавшие прогнившие внутренности и запихать их обратно в пустые животы. Четвертому лезвие перерезало горло. Цири слегка толкнула его в плечо, и невысокий коренастый мужчина закружился, пусть и недолго, в диком танце, заливая все вокруг себя алыми каплями под сопровождение булькающих звуков, что быстро потонули в какофонии ужаса. Цири рубила и кромсала не глядя, думая только о том, что ни одна мразь не должна была покинуть эту комнату живой. Дождь из отрубленных пальцев, пара выбитых навершием глаз, нечеловеческие вопли, мольбы о помощи, на которые никто не ответил. Цири теперь помнит все. Окровавленный меч выпадает из ее пальцев. — Великое Солнце, что я натворила? Прежде, чем Морвран успевает сказать что-нибудь ободряющее, как говорит всегда, они замечают, что один из тех несчастных, кому не повезло столкнуться лицом к лицу с Фалькой, еще жив. Он пытается незаметно отползти к двери, спастись, но спасение — совсем не то, что его ждет. — Прошу, — хрипит юноша, затравленно переводя взгляд с Цири на Морврана и обратно. Он больше не видит в них императрицу и принца-консорта. Он видит в них свою смерть. — Пощады!.. Это его она ударила последним. Цири знает, что он всего лишь служка, который ни в чем не виноват, который просто попал не в то место и не в то время, и от мысли об этом сердце ее сжимается. Морвран без слов поднимает с пола брошенный Цири меч и делает то, что должен. Удар в сердце — самая милосердная и быстрая смерть из возможных. Цири не отворачивается, смотрит, как из синих глаз исчезает блеск, стекая последними каплями слез по щекам. — Он погиб бы от ран, — оправдывается Морвран перед собой и перед ней. — Я дал ему то, чего он просил. Ярость давно утихла, остались лишь горечь и чувство вины. — Почему ты не остановил меня? — спрашивает Цири. На лице Морврана нет размазанных капель, но за ним идет вереница кровавых следов. — А ты пыталась когда-нибудь остановить ураган голыми руками? — Он обнимает ее за плечи, и она позволяет ему это. — Я едва вспомнил то имя. Я успел даже смириться с мыслью, что ты убьешь и меня, когда покончишь с остальными. — Не тебя. Никогда, — заверяет Цири и не верит самой себе ни на йоту. Не после того, что только что произошло. Они стоят так какое-то время в тишине. Цири прижимается к его груди, Морвран легко касается губами ее затылка. — Что будем делать? — спрашивает она. — Скажем, что они напали первыми. Это будет легко доказать, — сразу и без запинки отвечает Морвран. — Речь о другом, — Цири разворачивается к нему лицом. — Я совершила ошибку. Фатальную. И я могу совершить ее снова. Так что будем делать? Морвран смотрит на нее и молчит. Впервые за все годы, что они знакомы, у него нет слов, потому что он понимает, на что намекает его императрица. Цири видит страх в серых глазах. Где-то наверху в колыбельке, украшенной узором из позолоченных солнц, плачет их новорожденная дочь.