Записки

      Представьте, как Чимин впервые показывает свою татуировку Юнги. Он приходит к нему в студию во время того, как Мин записывает песню. И если бы это был кто-то другой, то Юнги бы уже выгнал их, но с Чимином все иначе.       Пак неловко мнется на пороге студии и нервно хихикает, видя в каком состоянии волосы хена. Наверняка он сидел часами и пытался выдавить из себя подходящий строчки, а пока вдохновение не приходило, он тянул себя за волосы и бормотал что-то. Чимин знает, он видел это, когда они вместе готовились к выступления для Тони Монтана три года назад, и это очень мило.       Нет, правда! Юнги сам не замечает, как дует губы и хмурится, когда рифма не идет, таки не совпадает, а музыка не ложится на слова. Но как только его пальцы начнут скользит по клавишам, и студия наполнится прекрасными звуками, вдохновение приходит, и Юнги пишет, пишет, пишет…       — Чимин, — раздается хриплый голос, от которого по телу бегут мурашки. Чимин любит голос Юнги. — Ты что-то хотел?       Пак кивает и проходит в комнату, за ним тихо закрывается дверь. Он проходит по мягкому ковру босыми ногами и ложится на диван рядом со столом, за которым сидит Юнги. Мин укоризненно смотрит на младшего.       — Снова босиком? Ты от Тэхена заразился?       — Эй! — восклицает Чимин. — Во-первых, ничем я от Тэхена не заражался, он просто любит ходить босиком, а во-вторых, у нас дома тепло, так что…       Юнги усмехается, кликает пару раз мышкой по какому-то файлу, сохраняя его, а потом пересаживается на диван. Он поднимает ноги Чимина, который разложился на всю длину, и кладет себе на колени, накрывая голые ступни пледом.       — Что ты делаешь?       — В прошлый раз когда ты решил походить босиком по дому, ты заболел, — объясняет Юнги, растирая ноги сквозь ткань. — Хочешь заболеть, когда у нас тур в разгаре?       — Хен, ты преувеличиваешь, — стонет Чимин. — Ай! Юнги!       Мин гаденько улыбается.       — Ты зачем меня ущипнул?       — Чтобы меньше дерзил своему хену.       — Нет, хен, ну правда, — хихикает Чимин. — Ты слишком сильно беспокоишься обо мне.       — Ну, кому-то же надо беспокоиться о тебе, раз ты этого не делаешь, — подмигивает Юнги и откидывается на диване, закрывая глаза. Чимин наблюдает за ним и не может отвести взгляд.       Юнги так сильно изменился в последнее время. Он стал общительнее, больше улыбается и шутит, и Минни соврет, если скажет, что ему это не нравится. Нет, очень нравится. И даже сейчас наблюдая за острыми, но в то же время мягкими чертами лица старшего, Чимин задерживает дыхание. Его волосы стали длиннее, из-за чего он постоянно заправляет их за уши, но непослушные прядки выбиваются и падают ему на лицо. Чимин подается вперед и поправляет волосы хена, проводит по щеке. Касание остается приятным теплом на коже, Юнги вздыхает, приоткрывая один глаз.       — Минни… — выдыхает Юнги и льнет к касанию. — Зачем ты здесь?       — Просто захотел составить тебе компанию, — шепчет Чимин и задерживает дыхание, когда теплые губы мажут по его пальцам.       — Ммм, — хрипит старший. — У тебя не очень получается.       Чимин издает смешок, зарывая пальцы в волосах Юнги. Мин втягивает воздух.       — Чимин…       Предупреждение, что если сейчас он не остановится, то Юнги не сдержится, нарушит когда-то данное ими обещание, но Чимин не против. Он ждет этого момента и дожидается. В одно мгновение губы Юнги на его губах, дыхание спирает, сердце бьется быстрее, и все тело расслабляется. Прошло так много времени с тех пор, как Чимин чувствовал эти поцелуи на своих губах, в уголках глаз собираются слезы.       Горячие ладони проводят сначала по ногам, медленно, мучительно оставляя следы от пальцев на бёдрах, поднимаются выше, задерживаясь на тонкой талии, сжимая, а потом еще выше прямо туда, где…       — Ай! — пищит Чимин, заставляя Юнги отскочить от него. Он возвращает руки на ребра Чимина, ощупывая припухлость.       — Что это? Бинты? — взволнованно спрашивает старший. Он резко поднимает легкую футболку Чимина, и его глаза расширяются. — Чимин, что это? Ты повредил ребра?       — Нет! — Восклицает Пак. — Нет, нет, нет, хен. Все в порядке!       — Тогда что это?       — Татуировка… — мямлит Чимин.       — Что?       — Это татуировка.       Юнги встает с дивана, наливает себе стакан воды и выпивает его залпом. Почему он выглядит так, словно Чимин сказал ему, что решил жениться.       — Хен, скажи что-нибудь… пожалуйста…       — Ты покажешь мне ее?       Чимин кивает.       — Да, конечно, — Чимин вскакивает с дивана и снимает с себя футболку, замечая, как Юнги внимательно разглядывает его. Пак ухмыляется. Он медленно убирает повязку, а потом смущается, пытаясь прикрыть себя. Странно стоять перед Юнги вот так, без футболки спустя столько времени и отводить взгляд, стараясь скрыть красные щеки. Мин не раз видел Чимина без рубашки и без одежды, в принципе, но с того времени прошел год, и все происходящее сейчас кажется в новинку.       Юнги подходит ближе, сужает глаза, из-за чего они больше становятся похожими на кошачьи. Чимин не видит, но чувствует тепло, исходящее от тела Мина, когда он подходит совсем близко. Его тапки задевают босые пальцы Пака, и младший поднимает взгляд. Его лицо так близко, что прямо сейчас Чимин может наклониться и поцеловать его, продолжить то, что они начали пару минут назад на диване.       — Nevermind, — хрипит Юнги, из-за чего у Мина начинает кружиться голова, или же это от ненавязчивого запаха одеколона, который всегда неделями оставался на простынях Чимина. — Почему именно это слово?       — Не знаю, — честно отвечает Пак, а потом набирается смелости и говорит:       — Наверное, я хотел оставить частичку тебя на своем теле.       — Чимин, — Юнги рычит, Чимин чувствует, как ноги предают его. — Ты убиваешь меня.       — Знаю, — шепчет он.       — Можно я дотронусь до тебя?       — Тебе не нужно спрашивать, — отвечает Чимин, а в голове продолжает «потому что только тебе можно касаться меня».       Пальцы Юнги очерчивают каждый штрих, каждую букву, приятный контраст холодных подушечек на горячей коже посылает стадо мурашек вниз по спине. Пак судорожно выдыхает. Они стоят так несколько минут, изредка переглядываясь.       — Она прекрасна, — говорит Юнги, разрывая тишину. — Она прекрасна, как и ты, Чимин.       Пак коротко смеется и краснеет пуще прежнего.       — Спасибо, хен, — шепчет Чимин.       — В общежитии кто-нибудь есть? — задает вопрос Юнги, внимательно вглядываясь в лицо Минни.       — Нет, — младший качает головой. — Джин ушел куда-то с друзьями, Хосок завис в танцевальной студии, а Намджун встречается с родителями… мхпм… — Чимин забывает слова, когда губы Юнги оставляют легкий поцелуй на его шее. Он понимает, для чего был задан этот вопрос, и из-за этого желание распаляется сильнее.       — А Чонгук и Тэхен?       — Они… ох… — Пак закусывает губу. — Они сегодня в их квартире, ну, знаешь первый выходной за две недели, им нужно это наверстать.       — Угу, — Юнги оборачивает руки вокруг талии Чимина. — Значит, нам никто не помешает?       — Не помешает в чем?       Юнги не отвечает, а целует его, прижимая к себе так, словно скучал и жаждал этого момента. Пак отвечает ему с такой же отдачей: «Ты не один. Я тоже ужасно скучал, хен».       В перерывах между поцелуями и громкими стонами Чимин ловит себя на мысли, что набить эту татуировку было самой лучшей идеей в его жизни.