Личинки в животе

      Ночной город. Его огни, словно искусственные звезды, что опустились на землю, утратили свою гордость и блеск, испачкавшиеся в людских грехах, пыли бесчисленных дорог и грязи заводов.        — Тц, мир отбросов и подонков, — Ава стала прямолинейной в последние года — хотя бы с собой, — серая масса, — бетонным зданиям все равно на оскорбления, — мешки мусора на ножках, — выражение лица нейтрально. — Нечему радоваться, нечего жалеть. Некем восхищаться и некого защищать… — железная банка смята в руке, — ску-ука! — сильный пинок — энергетик попал точно в бак придорожного кафе.        — Ну что ты такое говоришь, сладенькая? — официантка положила поднос на стол. Куриные сердечки в соевом соусе.        — Веднет, — по интонации ничего непонятно, — с каких пор ты работаешь в этой забегаловке? Здесь же была другая…        — Я ее заменила. — прервала. Натянутая улыбка на что-то намекала. — Сладенькая уехала… — ее щеки чуть ли не рвутся.       Айре и без того поняла, что случилось. Видимо, на этой неделе будут воистину свежие мясные блюда.        — Буду знать. Предупредила бы раньше — я бы заказала кровавый бифштекс, — незаметная усмешка. Они явно издеваются друг над другом.        — Мы еще не разделали тушу, чтобы готовить столь сложные и изысканные блюда, сладенькая, — дотронулась до руки. — Да и не думаю, что это место подходит тебе.       «Даже в этом деле есть конкуренция», — промелькнуло в голове, — «не город, а собрание маньяков…»        — Здесь лучшие куриные сердечки в Каламитасе, — быстро уминала одно за другим, — ты не имеешь права меня судить, — вытерла губы салфеткой, как представительница голубых кровей. — Жду «бычье» сердце в следующий раз, «сладенькая»! — встала из-за стола и похлопала по плечу старую знакомую, уходя.        — Оставлю специально для тебя! — на стол были брошены купюры. На одной из них было написано «сдохни, с*ка». — Определенно больше, чем надо за бензин…       Зеленый задрипанный фартук будет сложно отгладить после такого сжатия кулаками.       Слава Богу хоть от крови отстирывать не придется.        — Чтоб ты была здорова и еще раз сюда пришла, Айре. — процедила через зубы.

***

      Ночной воздух всегда казался каким-то особенным. Он был нежней, спокойней, свободно помещался в прокуренные легкие и не заставлял грудную клетку ныть от боли.        — П-Прикурить не найдется? — какой-то идиот отвлек ее. — Я т-так думаю, ч-что да.       «Если тебя поджечь, то определенно», — подумала Ава и обернулась.        — Откуда такие мысли? — прищуривается, как хищник. Его хватит на месяц, может больше. Облизнулась.        — П-Подпалины, — указывает куда-то на рукав кожанки. Действительно, она иногда тушила сигары об себя, — з-з-запах, м-мозоли на кончиках пальцев, — неловко улыбнулся, — вы н-не подумайте, я не м-маньяк…       «Сыскной пес, ты даже не догадываешься, с кем говоришь».        — …просто тоже сидел там. А в-вы о-о-о-очень… — не мог подобрать слова.        — Неординарно выгляжу, детектив? — села на свой байк и медленно переложила одну ножку на другую.        — Д-Да! — выпалил с явным восторгом.        — Сомнительный комплимент… — зевнула. Главное — вовремя обломать. — Во всяком случае, — достала пачку из заднего кармана рваных черных джинс, — зажигалка у меня специфичная, не пугайтесь… — передала одну сигарету незнакомцу.       Держа сигарету в зубах, начинает щелкать пальцами. Недоумевающий взгляд парня ее забавляет. Наверняка думает, что она либо обкуренная, либо сумасшедшая. Когда же из пальцев выходит маленький огонек, он отшатывается.        — Не пугайся, не иллюзия и не галлюцинации. Всего лишь способность тела, — медленно затягивается и держит дым в себе. Выдыхает через нос.        — Д-Дракон… — шепчет, сам того не осознавая.       Она не смотрит на него, лишь протягивает молча руку и кладет палец на губы. Парень пугается, но понимает, что боли нет. Есть только тепло человеческих рук и брошенная на асфальт зажженная сигарета.        — Никому не говори об этом вечере, Один, — обхватывает лицо руками, притягивает к себе и целует. Мягкие губы чувствуют жесткую щетину, руки сжимают воротник рубашки.

В тот вечер он так и не узнал ее имени. Он даже не запомнил номер байка, на котором умчала обладательница «неординарности». Он лишь стоял, как истукан, наблюдая за рыжим пламенем, уходящим вдаль.

       — Игра началась! — кричит на всю округу, ветер уносит ее слова почти сразу же.

Игра началась.