Иностранец

      Пробуждение Киллера никак нельзя было назвать приятным, ведь стоило ему прийти в себя, как череп, в районе затылка, пронзила острая боль, отчего он зажмурился сильнее и хотел схватиться за голову, но, дёрнув руками, понял, что связан… Причём достаточно давно, судя по тому, что его конечности уже затекли. Попытка открыть глазницы — тоже с треском провалилась, ведь на них была повязка, которую Кил поначалу не заметил из-за пульсирующей головной боли.       Только сейчас скелет понял, в каком он находится положении: он похищен и связан, не в состоянии даже оглядеться и попытаться найти выход. Животный страх обвил его душу холодными щупальцами, утягивая в пучину настоящего ужаса. Он беспорядочно задёргался, пытаясь освободить руки или скинуть повязку. Он не понимал, что происходит, и чего хочет похититель, но лежать и смиренно ждать своей участи — не самое лучшее решение. — Ох, ты, наконец, очнулся, мой драгоценный, — послышался мягкий, вкрадчивый, с какой-то приторной интонацией, голос где-то совсем рядом, от этого посол замер. — Прости меня, я ударил слишком сильно, но по другому было нельзя, — продолжил говорить он, и племянник императора почувствовал, как что-то коснулось его затылка.       Этот голос… Он был настолько знаком, что невольно хотелось выть от осознания того, что кто-то из ближнего окружения мог поступить так подло. Но кто это может быть? Быть может Киллеру уже мерещится, и он, в попытках понять происходящее, невольно пытается приобщить незнакомый голос к своим знакомым. — Ещё болит? Наверняка болит… Прости меня, милый, я действительно не хотел тебе навредить, — продолжал говорить голос, в то время как костлявые, даже, наверное, костянные пальцы скользнули на затылок и провели там кривую линию, что вызвало новую волну боли… Видимо там трещина. — Я так перепугался, что ты так долго не приходил в себя, так переживал, что слишком сильно ударил и теперь потеряю тебя. Ты можешь меня простить? — Кто… Ты?.. — с неким страхом спросил посол, сильно хрипящим голосом. — Хах… Ты правда не узнаёшь моего голоса? Это так удручает… — с напускной печалью проговорил неизвестный. — Но раз ты не узнаёшь меня по голосу, то мой лик ты не сможешь не узнать, — руки его легким движением развязали шёлковый платок, что закрывал Киллеру обзор, и ткань скользнула с глазниц похищенного, открывая ему вид на того, кто посмел его выкрасть из королевского дворца.       Очи Кила удивлённо расширились, и он с неприкрытым ужасом и недоумением смотрел на того, кто предстал перед ним. Он не хотел верить, что это всё реально, но похититель лишь задорно рассмеялся. — Быть не может… Я не верю… — тихо прошептал племянник императора. — Не уж-то ты не рад меня видеть? А мы ведь целых два года не виделись, — отходя от смеха, проговорил похититель, но резко настроение его сменилось, и он стал печален. — Я так тосковал по тебе… Мечтал, что однажды вернусь, а ты меня встретишь в гавани, обнимишь, скажешь, что тоже тоскавал… А что я получил на деле? Пустой пирс и известие о том, что ты в другой стране… Почему? Почему ты так жесток со мной? Почему разбиваешь мою душу из раза в раз, в упор не замечая то, какие чувства во мне разжигаешь? Почему… Что я делаю не так? — продолжил говорить он, и его голос с каждым словом становился всё громче. — Я ведь… Люблю тебя… Так почему ты заставляешь меня так страдать?

***

      Замок уже давно «стоит на ушах», все бегают, суетятся, словно муравьи в муравейнике… А ведь все началось с одной простой, но ужасающей фразы: «Пропал гость королевства…».       Принц Найтмер мерил покои своего горемычного жениха широкими шагами, было видно, что он невероятно волнуется… Причём не ясно за что: за возможный разрыв всех связей между империей и королевством, или за состояние Киллера. — Брат, прошу, сядь, — Дрим взял брата под руку и усадил на нетронутую постель, он прекрасно понимал, что Найт переживает. — Тем, что ты мельтешишь по комнате, ты ничего не добьёшься. — Слушайте, ваше величество, а он не мог… Ну… Скажем так… Сбежать? — спросил Фреш, что вообще ничем не помогал своему брату, а просто стоял подпирая стенку. — Мол, нежеланная женитьба по расчёту, появившаяся на горизонте любовь, ещё что-нибудь… Вам не кажется, что не следует бить тревогу, ведь подобный побег вполне мог приключиться — такое не редкость, — продолжил свою мысль свежий.       От осознания, что юный герцог возможно прав, наследник престола опечалился и немного обозлился: неужели он не хорош для этого эгоистичного и лицемерного монстра? Неужели он понапрасну готовился к этому дню? Неужели и правда не достоин того, чтобы взгляд пустых глазниц был обращён на него… Хоть умом будущий король и понимал, что всё, о чём он думает сейчас, несусветная глупость, что он просто не может винить своего неожиданного избранника в том, что тот не желает свадьбы с ним… Душа его болезненно сжималась и ныла от одной только мысли о том, что Киллер будет нежится в чужих объятьях и млеть от чужих поцелуев… Сейчас хотелось просто рвать и метать, кричать о том, что всё это не правда… Но нужно смотреть правде в глаза. — Ты ошибаешься, — вставил свою лепту Дрим. — Господин посол не мог поступить столь эгоистично: он любит свою родину и готов на многое ради неё… Собственно, поэтому он и согласился на венчание. Ну не мог он сбежать, зная, что от этого может ухудшиться ситуация в империи. — Но… — хотел было сказать Свежий. — Фреш скажи, если твоя теория верна и посол действительно сбежал… — Эррор повернулся лицом ко всем, демонстрируя чугунную кочергу с немного окровавленной рукоятью. — То как объяснить это? — спросил он, сурово смотря на младшего брата.