Маленькая зависимость

Сегодняшний день не нёс в себе чего-то необычного, представляя из себя очередной бессмысленный поток скучных событий в мафии. Чуя сегодня жутко устал, бегая по поручениям своего босса, а потому был безумно рад, когда закатное солнце начало медленно разливаться румянцем по ясному небу. Пачка сигарет под рукой подталкивала на мысль закурить, тем самым отмечая конец этого донельзя скучного дня. Припав губами к уже зажжённой сигарете, рыжий несколько раз чиркнул зажигалкой, наблюдая, как едва заметная вспышка огонька мелькает у него в руках. Недовольно отметив, что газ в несчастной зажигалке, уже почти отслужившей своё, скоро кончится, Чуя пихнул её в карман, а после резко затянулся, позволяя горькому привкусу дыма осесть на языке. — Накахара, а ты знал, что курить — до жути плохая привычка? — Голос раздаётся до того неожиданно, что рыжик едва не давится этим самым дымом, тут же скалясь. На столь придирчивое замечание Чуя лишь фыркает, невольно сильнее стиснув сигарету меж пальцев. Ему не требуется времени, чтобы понять одну простую вещь: за его спиной стоит никто иной, как Осаму Дазай, и, судя по всему, его губы в очередной раз украшает ухмылка. Накахара продолжает стоять к нему спиной, полностью игнорируя напарника. Он уже готовится к очередной перепалке с суицидником, мысленно прогоняя в голове все возможные места, куда можно будет послать мерзкую скумбрию, если тот не отстанет. Рыжик делает новую затяжку, словно бы на зло Осаму, выпуская горький дым изо рта, но уже в следующую секунду он возмущённо вскрикивает, удивлённо моргая и наблюдает за тем, как Дазай ловко выхватывает из его рук окурок, тут же аккуратно зажав его меж своих тонких пальцев. Это происходит так быстро, что Накахара невольно даже теряется. Но уже спустя мгновение, он тут же тянется к почти выкуренной сигарете, желая закончить начатое. Вот только в следующую секунду он моментально отдёргивает уже протянутую к напарнику руку, внимательно смотря за тем, как Дазай примыкает губами к мягкому фильтру, делая одну глубокую затяжку.  — Ага, и это говоришь мне ты? — Накахара усмехается, а после уже с каким-то презрением во взгляде смотрит на окурок в руках Осаму. Теперь он к нему точно не притронется. Наглая скумбрия уже обслюнявила там всё что можно.  — Именно, Чуя. Таким малышам как ты не идёт курить, — Дазай усмехается, делая ещё одну затяжку. Струйка дыма срывается с губ, льётся по воздуху и рисует странные, неповторимые круги. Чуя приподнимает бровь, подмечая что-то странное в этой картине. Что-то совсем необычное и инородное… Ах да, что-то Чуе не припомнится, чтобы этот идиот курил раньше. По крайней мере, рыжик этого не видел. Дазай даже не смотрит на Накахару, продолжая стоять к нему спиной. Он грустно усмехается, словно бы утопая в собственных мыслях, непостижимых более никому, кроме него самого. Чуя недовольно фыркает, списывая всё на его очередные выходки. Лишь демонстративно закатив на это глаза, он снисходительно выдыхает.  — Да кто тебя спрашивает. Ты, между прочим, теперь должен мне новую сигарету, — недовольно подмечает Чуя, а после подходит к Дазаю чуть ближе, несильно толкая его в плечо.  — Морщины быстрее появятся. Да и для здоровья вредно, — продолжает шатен, а сам, в противовес своим словам, вновь охватывает губами фильтр, позволяя дыму осесть на языке. Он кривится, отмечая, что в этом нет ничего такого интересного или хотя бы необычного. Редкостная дрянь, ничего больше. Накахару жутко бесит этот придурок, что так лицемерно сейчас заявляет ему о вреде курения, попутно выкуривая его последнюю сигарету. Чуя вновь толкает Осаму в плечо, но уже с прямой целью выбить из его рук окурок.  — Как грубо, Чуя, я же забочусь о тебе, — совсем без какой-либо усмешки тянет Дазай, внимательно рассматривая тлеющую сигарету в руках. Этот безразличный голос заставляет Чую слегка насторожиться, но не потерять своего раздражения ко всей этой ситуации.  — Ты мог бы втирать мне эту чушь о вреде курения и без сигареты в руках, мудак, — хмыкает рыжик, хмурясь. Накахара приподнимает бровь, когда вместо очередной колкости в ответ, Осаму лишь издаёт тихий смешок, а после разжимает пальцы, выпуская из рук несчастный окурок. Тот, в свою очередь, летит на землю. Рыжий и слова сказать не успевает, как подошва Дазаевского ботинка тут же втаптывает уже затушенную сигарету в грязь под ногами.  — Ты прав, Чуя, — тянет Осаму, вновь даже не подняв на него взгляд. — Но, знаешь, тебе и правда не идёт курить, — продолжает он. Накахара на это ничего не отвечает, спокойно наблюдая за тем, как Дазай заканчивает с уничтожением ни в чём не повинной сигареты.  — Можно мне хотя бы в этом случае не плясать под твою дудку и не бежать со всех ног, избавляться от всех пачек сигарет, что у меня есть, только потому что ты так захотел, чёртов Дазай? — Накахара надменно хмыкает, складывая руки на груди. Но не успевает он продолжить свою тираду, как всё те же длинные пальцы перебинтованной руки аккуратно обхватывают его острый подбородок, заставляя приподнять голову чуть вверх. Чуя и возразить ничего не успевает, как сухие губы Дазая оставляют лёгкий невинный поцелуй на его собственных. Глаза распахиваются в удивлении, но Накахара не может выдавить из себя и слова, лишь поражённо наблюдая за тем, как Осаму спокойно прикрывает глаза, продолжая вот так вот в наглую держать его губы в плену детского поцелуя.  — Мне кажется, твоим губам не подходит привкус табака, — нагло усмехнувшись, выдыхает Осаму, тут же спеша уклониться от летящего в него кулака. Он не без лёгкой улыбки наблюдает за едва заметным румянцем на щеках Накахары, а после спешит ретироваться, собираясь поскорее удалиться из поля зрения раздражённого Чуи, что уже во всю материт его на чём свет стоит.  — Да-да, — тянет Дазай, когда рыжий в очередной раз выкрикивает проклятие в его спину, продолжая увлечённо плеваться, словно бы стараясь сплюнуть сам этот поцелуй. Простодушно отмахнувшись рукой, Осаму прикрывает глаза, снисходительно выдохнув: — И всё же, бросай курить, крошка Чу, иначе с тобой никто не станет целоваться! — последнюю фразу Осаму произносит тем самым голосом, которым взрослые рассказывают детям о страшном «бабайке», словно бы желая напугать Чую, отбив у него желание курить.  — Кто бы говорил, придурок! Ты же сам только что курил! — раздражённо выкрикивает Накахара, цокнув языком. Он пристыженно вытирает губы тыльной стороной ладони, а после вновь сплёвывает уже накопившуюся слюну, желая избавиться от привкуса губ Дазая. Он смотрит вслед удаляющейся спине Осаму, нахмурившись. И что с этим идиотом не так? Вот так вот, с того ни с сего решил прочесть ему лекцию о вреде курения, да ещё и в наглую украл у него поцелуй. Хотя, это и поцелуем-то назвать нельзя. Затушенный и растоптанный Дазаем окурок валяется где-то в грязи, тихо испуская последнюю струйку дыма, исходящую от нетронутой горстки пепла, но и это длится недолго. Чуя фыркает, также наступая на него, «добивая» несчастную злодейку с фильтром. Ну разве это не эгоистично со стороны Осаму? Как бы то ни было, но именно тогда Чуя в первый и в последний раз видел, как Дазай вообще притрагивался к сигаретам. Возможно, так вышло, потому что тогда Чуя в последний раз видел и самого Дазая. Почти на следующий же день рыжику сообщили, что Осаму Дазай никто иной, как самый настоящий предатель, сваливший из мафии и кинувший его и их всех. Именно после этой фразы внутри что-то резко оборвалось, а с губ сорвался лишь тихий нервный хмык. Чуя не знал, что он должен был ощущать в этот момент. Все чувства тогда смешались вместе, выходя наружу только через табачный дым. Это что же выходит? Тот поцелуй был не простой издёвкой, а ничем иным, как прощальным? Быстро отогнав эти глупые мысли, Чуя лишь дал себе мысленный подзатыльник, желая заставить себя перестать думать об этом идиоте. Тот бессмысленный разговор забылся так же быстро, как и множество других глупых речей Дазая. Накахаре искренне не хотелось думать об этом суициднике, о его словах, о его поведении в тот день; не хотелось думать даже о том, что такой человек, как Осаму Дазай вообще существует. Но вот только, чтобы Чуя не делал, но былая привычка выкуривать по несколько сигарет за раз после каждой удачно, и не очень, завершённой миссии вызывала теперь только дрожь в пальцах. Сигарета в руках рыжика не могла вызвать ничего, кроме как воспоминаний о этом чёртовом ублюдке Осаму. Его сухие губы, отдающие привкусом виски, так отчётливо шептали в сознании такое эгоистичное: «Мне кажется, твоим губам не подходит привкус табака», заставляя рыжика раздражённо ломать в руках очередную сигарету. Со временем Накахара и сам стал задаваться вопросом: а не пахнет ли от него табаком слишком сильно? Зубы не жёлтые? А изо рта не пахнет? А… вдруг Дазай был прав? Вдруг целоваться с ним и правда отвратительно? Эти мысли в конечном итоге заставили Чую серьёзно задуматься на тему того, чтобы бросить курить. Загоревшийся этим желанием, Накахара и правда решил, что всё это будет легко и просто. Но вот только радужная пелена от этой идеи спала в тот же миг, когда рука сама собой потянулась в карман за очередной сигаретой. Чуя понял, что сдерживать себя от очередной затяжки будет очень сложно. Старая зависимость заставляла руки подрагивать, а губы поджиматься в тонкую полосочку. Именно тогда Накахара твёрдо решил, что от этой вредной привычки стоит отвыкать. А если он что-то решил, то он точно этого добьётся. Накахара прекрасно понимает, что просто так от многолетней потребности ему не избавиться, а потому проводит в изучении информации несколько часов, читая различные статейки в интернете. Ничего, что могло бы ему помочь, он там так и не находит. Многие советуют электронные сигареты, кто-то советует таблетки, специальные спреи, но Чуя смотрит на всё это с большим недоверием. Но он упорно пробует. Пробует всё, что сможет избавить его от мерзкой привычки. Но вот только в очередной раз косясь на тлеющий в руках окурок, он понимает — бесполезно. Ему кажется, будто сигаретный дым насквозь пропитывает его лёгкие, а едкий запах табака уже постепенно становится его родным. Кажется, что представить его собственную руку без изящной тонкой сигаретки — невозможно. Накахара в очередной раз произносит название приевшейся марки сигарет, стоя около кассы, попутно всматриваясь в полки с различной продукцией за спиной продавщицы. И вот опять он покупает эти чёртовы сигареты. Девушка, стоящая за кассой кивает и тут же начинает копошиться, высматривая нужный товар. Рыжий скучающе осматривает различную продукцию, переводя взгляд с одной полки на другую. Он лениво прикрывает глаза в ожидании, а после резко вздрагивает от громкого голоса девушки.  — С вас четыреста сорок пять йен, — говорит продавщица, мило улыбнувшись, протягивая Накахаре две пачки «медленной смерти». Чуя кивает, уже запуская руку в бумажник, отсчитывая нужную сумму.  — Не желаете приобрести товар по акции? — девушка за кассой всё также натянуто-мило улыбается, указывая рукой на небольшой стенд с различными сладостями. Чуя уже было хочет отказаться, но вот стоит его взгляду наткнуться на несколько пачек жвачки, расставленных в ряд, как он тут же задумчиво склоняет голову в бок.  — Желаю, — усмехается он. Уже буквально через час весь его стол усыпан различными упаковками жевательной резинки, а те несчастные две пачки его излюбленных сигарет валяются где-то в мусорном баке, находящемся около того самого магазинчика. Накахара оценивающе обводит взглядом множество упаковок, которыми он так удачно затарился, а после, слегка нахмурившись, тянется к одной из них, вскрывая. Закинув себе в рот сразу несколько твёрдых пластинок, он тут же начинает жевать, ощущая, как приятный спектр вкусов бьёт по языку, а острые зубы тут же без промедления начинают гонять эластичную «жуйку» по всему рту. Прикрыв глаза, Чуя пытается насладиться сладостью, стараясь разобраться во вкусе. Бездумно закинув пару пачек в карман, Накахара отправляется на работу, не забыв прихватить с собой излюбленную шляпу. Именно с этого дня пачка жевательной резинки в кармане является спутником рыжика абсолютно везде. Он пробует новые вкусы, различные марки, пластинки, стандартные, круглые. Словно маленький ребёнок радуется, найдя что-то необычное и жуёт до тех пор, пока жвачка окончательно не потеряет вкус, превращаясь в безвкусную белую субстанцию, липнущую к зубам. Привычный вкус сигарет во рту медленно сменяется на приятную свежесть и терпкий привкус фруктов. От Накахары больше не пахнет табачным дымом, а на пальцах больше нет неаккуратных ожогов от небрежно сбитого пепла. От Чуи теперь веет яблоком с примесью лимона, или мандарина. Любимый добытый рыжиком вкус необычен: он отдаёт яблоком, цитрусом и чем-то таким, что даже самому Чуе непонятно. Такой необычной жевательной резинки он не может найти больше нигде, всё также продолжая закупаться ней во всё том же магазинчике, раз в неделю любуясь милой улыбкой девушки за кассой, что уже только завидев его на пороге магазинчика, готовит несколько пачек жвачки. Теперь каждый день Накахары начинается с того, что он убеждается, не забыл ли он любимое лакомство. Проходит несколько лет, а своим традициям рыжий не уступает. Бывает и такое, что Чуя может просто заработаться, абсолютно забывая, что во рту у него находится почти потерявший вкус комочек и вспомнить об этом только тогда, когда челюсть уже начинает побаливать, а живот отдавать недовольным урчанием. Упаковка яблочной жвачки, с добавлением цитруса и чего-то неизведанного, становится для рыжика обыденностью и частью жизни, полностью вытесняя из неё сигареты. И Чуе это даже нравится. Он нередко снимает стресс, сжевав в день пару-тройку пластинок, а именно поэтому, на кануне встречи с Дазаем, спустя такой долгий срок, Чуя агрессивно чавкает, вновь закидывая в рот уже третью по счёту пластинку, выискивая взглядом этого чёртово идиота, в очередной раз убеждаясь, что «Воссоединение Двойного Чёрного» было однозначно плохой идеей. Стоит суициднику заявиться на место, как очередная перепалка завязывается незамедлительно. Дазай вновь спешит пошутить на счёт роста «ничуть не изменившегося рыжего коротышки», а сам Накахара незамедлительно отвечает агрессивным тявканьем и колкостями в сторону Осаму. Дазай лишь тихо смеётся на это, а рыжик снисходительно вздыхает, прекрасно понимая, что его бывший напарник так и остался одним большим идиотом.  — Чуя, а ты всё так же куришь? — с толикой укоризны спрашивает шатен, наблюдая, как шляпник уже привычным жестом тянется рукой в карман, явно желая достать пачку сигарет и закурить по старой привычке. Миссия вновь завершена на отлично, а значит время расслабиться и успокоить нервишки. И Дазай прекрасно помнит, как Чуя это делает. Запах едкого дыма, исходящего от Накахары надолго засел в памяти Осаму, заставляя его непроизвольно нахмуриться, сверяя рыжика неодобрительным взглядом.  — Я больше не курю, — только и фыркает Чуя в ответ, доставая из кармана очередную пластинку, закидывая её в рот, тут же начиная активно жевать. Оба измотаны до предела и обоим хотелось бы сейчас просто завалиться в кровать, отдаваясь отдыху, но суицидник похоже считает своим долгом выведать всю информацию из своего бывшего напарника, продолжая ехидно улыбаться.  — Да неужели? — в голосе Дазая читается явная издёвка. Он словно бы говорит о том, что в жизни не поверит в то, что такой как Чуя смог бросить курить. Накахара на это лишь неодобрительно рычит, решая проигнорировать своего бывшего напарника. Его всегда бесили ситуации, когда ему не верили, но сейчас доказывать свою правоту, словно бы маленькому ребёнку, у него нет настроения.  — М-м-м, Чуя, а врать нехорошо, знаешь ли, — продолжает подначивать его детектив, пристроившись рядом. Взгляд карих глаз почти что пытает искоркой азарта и чего-то крайне неодобрительного, но Накахара оставляет за собой право полностью игнорировать его странное поведение.  — Иди к чёрту, Осаму, вот больше дел у меня нет, кроме к… — речь Чуи обрывается на полуслове, когда Дазай, вновь ухмыльнувшись, резко хватает его за подбородок, развернув его голову к себе. Длинные пальцы в тот же миг больно впиваются в нежную кожу, размазывая пару капель крови по щеке. Чуя в тот же миг хмурится, злобно рыкнув, как бы предупреждая, что если его прямо сейчас не отпустят, он просто отгрызёт Осаму пальцы. Дазай на это лишь вновь растягивает губы в ухмылке, тут же подавшись вперёд. Чую пробивают знакомые чувства, словно бы это дежавю. Он изо всех сил резко дёргается назад, но вырваться так и не может. Его глаза распахиваются в возмущённом удивлении, а руки упираются в грудь бывшего напарника желая оттолкнуть его. Мягкие губы Дазая обманчиво нежно впиваются в его собственные, а юркий язык, пользуясь моментом, проникает в рот, тут же начиная исследовать его. Детектив не без удовольствия отмечает донельзя сладкий привкус яблока и, кажется, мандарина, вместо противной горечи сигарет. Этот вкус хочется распробовать до конца; хочется насладиться им. Руки Осаму вцепляются в щёки ничего не понимающего рыжика, поддерживая его личико, притягивая Чую лишь ближе. Дазай углубляет поцелуй, прикрывая глаза, но вот уже спустя пару мгновений он издаёт тихий писк, а его самого нагло отталкивают, прерывая такое блаженство. Накахаре требуется не больше пяти секунд, чтобы больно прикусить нахальный язык у себя во рту и сильно толкнуть Осаму в грудь, отстраняясь. Рвано глотнув воздуха, он тут же сплёвывает слюну, пытаясь вытереть губы. О, это уже не тот несмелый, лёгкий «чмок в губки» — это уже самый настоящий поцелуй. Мерзкий, мерзкий до зубной боли, отвратительный Дазай! Как же Накахару бесит это хамское, вольное отношение к нему. Чуя отходит от Осаму подальше, непроизвольно отступая назад на пару шагов. Он жмурится, всё также по детски, с диким рвением вытирая губы тыльной стороной ладони.  — Чуя, так ты и правда бросил? — на манеру довольного кота тянет Осаму. Он проводит языком по собственным губам, как бы пытаясь собрать все остатки вкуса губ Чуи.  — Придурок, ты что опять творишь?! — возмущённо выкрикивает рыжий, но тут же дёргается, чувствуя руку в своих растрёпанных волосах.  — Молодец, Чуя, — улыбнувшись, Осаму склоняет голову, хваля рыжика, словно щенка за хорошее поведение. Накахара уже чуть ли не взрывается от раздражения и возмущения, но его тирада прерывается ещё до того, как успевает начаться. Осаму, уже удаляясь, спокойненько машет ему рукой на прощание.  — Пока, Чу-у-уя, может ещё увидимся, — выкрикивает Дазай и, слегка замедлив шаг, усмехается: — И, да, в этот раз мне понравилось, — уже тише добавляет он, а после спешит удалиться, оставляя Чую стоять одного в полнейшем недоумении. Проходит не больше нескольких дней, а стол Осаму также усыпан различными упаковками жевательной резинки. Он с азартом принимает вызов найти тот самый особенный вкус, что до сих пор дымкой стоит на губах, заставляя его давиться слюной, вспоминая о том, какой же Чуя был вкусный в тот момент. Ему хочется ещё раз распробовать вкус Чуиных губ и почувствовать этот запах. Но вот только подобного вкуса найти он не может, как не старается. Губы Накахары манят его своей таинственностью и необычностью. Дазай просто не может вот так вот сдаться в поисках этой чёртовой жвачки, а потому у Осаму созревает идея, позволяющая всё сделать куда проще.

***

Дазай бодро усмехается, а после уверенно звонит в дверной звонок чужой квартиры. Недолго потоптавшись на пороге, он сверяет закрытую дверь недовольным взглядом, а после звонит ещё раз. В этот раз ждать приходится не так долго. Тихие шаги в глубине квартиры дают понять, что хозяин дома, а уже буквально через секунду распахивающаяся перед его носом дверь окончательно убеждает его в этом. Осаму невольно застывает на пороге, удивлённо смотря на не менее удивлённого Чую. Рыжик стоит перед ним в домашних штанах и растянутой футболке, что явно ему велика, но самое странное в его образе — это длинная чёлка — доселе небрежно висящая на лице — сейчас же заколотая большой заколкой, причём, явно девчачей, с небольшими самодельными голубыми буквами, усыпанными блёстками. Слегка прищурившись, Дазай вновь усмехается, легко читая надпись, служащую своеобразным украшением: "От Элис." Чуя же всё продолжает удивлённо пялиться на Дазая, нервно обдумывая все пути побега. Ну надо же было так вот опрометчиво открыть дверь, даже не глянув в дверной глазок! Теперь же Осаму ему этот наряд до конца дней припоминать будет. Весь растрёпанный, сонный, с пятном от сока на майке и в этой самой чёртовой заколке, так удачно подаренной дочерью его босса.  — Чего тебе, мумия? — всё же интересуется рыжик, уже пылая желанием скрыться. Ему сейчас так стыдно за свой внешний вид, что он невольно прикусывает внутреннюю сторону губы, косясь назад — в уютную квартирку. Этот жест не остаётся незамеченным для Осаму, и он, невольно засмотревшись на пухлые губы, довольно хмыкает, чуть ли не облизываясь.  — Не впустишь на чай по старой дружбе? — усмехается он, на что тут же получает недовольный взгляд рыжика.  — Ещё чего, уж кого-кого, но тебя я в своей квартире видеть точно не хочу, — фыркает Накахара. — Давай, выкладывай всё, что тебе нужно и катись.  — Ну, тут, значит тут, — простодушно пожимает плечами Дазай, а после резко подаётся вперёд, хватая Чую за плечи. Тут же прижимая его к себе так, чтобы он не сбежал, Осаму ловко приобнимает парня одной рукой за талию. Накрыв столь желанные губы своими, он довольно улыбается сквозь поцелуй, упорно выдерживая нервные дёрганья возмущённого рыжика. Детектив вновь нагло врывается в его рот языком, проводя им по ряду ровных зубов и нёбу. Он прикрывает глаза, стараясь насладиться чувственным поцелуем, отчаянно цепляясь за мягкие губы. Чуя, поначалу сопротивляется, но потом лишь недовольно что-то мычит, а после послушно раскрывает рот пошире, позволяя Осаму продолжить начатое. Дазай, удивившись такой податливости, только мысленно усмехается, послушно углубляя поцелуй. Языки сплетаются, а Чуя лишь негромко ойкает, когда Дазай небрежно прикусывает его губу. Вскоре воздух начинает заканчиваться и суицидник всё же выпускает тяжело дышащего Накахару из плена. Рыжик всё также смотрит на мужчину выжидающе, словно бы только одним взглядом требуя объяснений.  — Мне просто, — Осаму демонстративно проводит языком по губам, — понравился твой вкус, — довольно продолжает он, улыбнувшись. От рыжика всё также пахнет сладким. На вкус он ничуть не хуже. И Дазай этим явно доволен. Накахара снисходительно хмыкает, а после ловко влепляет Дазаю смачный подзатыльник, вновь заливаясь румянцем. Он снова начинает что-то недовольно бурчать, но Осаму на это только смеётся, не упуская возможности проникнуть в дом к смущённому рыжику, всё же желая стянуть у него пару пачек той самой жвачки. Ну, а если и не получится, то он совсем не прочь заглянуть к Накахаре в гости ещё разок, украдкой стащив у него ещё пару-тройку сладких поцелуев.