Никто.

В квартире все так же тихо и пусто. Никто не встречает странницу. Из разума полностью стерты все воспоминания об Акутагаве. Рюноске растаял, как сон после пробуждения. Харука садится спиной к одной из стен, скупо смотря в потолок. Несмотря на это, взгляд расплывается и из глаз катятся слезы. О чем она вообще грустит? Не помня о чем, или может о ком, малышка плакала. Громкий крик вырывается из груди, разрывая легкие. Изуми больше не может сдерживаться и кричит. Плевать, если она напугает соседей. Плевать, если они не поймут. Но может хоть это смягчит боль. Громкий крик прорезает реальность. Девушка открывает глаза, понимая что кричит. На улице ночь, в помещении темнота, поэтому Харука не сразу может отдышаться. Кажется она в своей комнате. На футоне. Это что — начало истории? Дверь открывается, как всегда бесцеремонно. Темная фигура присаживается на корточки перед девушкой, сонно потирая глаза. Ты кто? — Ты чего кричишь? Кошмар приснился? Я же только лег и начал засыпать, а тут ты как закричишь. Пол дома перебудила, наверное. Рюноске. Стоп что. Рюноске? А ты мне не снишься? Изуми бросается на шею к парню, сжимая его толстовку пальцами, и тут же начинает плакать. — Э? Ты чего? — неуверенно выдавливает из себя Акутагава, легонько поглаживая плачущую по спине. — Мне приснилось. Приснилось… Что ты вдруг исчез… А я тебя искала… А тебя нигде не было… А чем дальше я искала… Тем больше забывала тебя… Слушая неразборчивый бред, вперемешку со всхлипами, Рю только хмурился. — Не расклеивайся, Малявка. Это всего лишь сон, не более. Но, если тебе станет легче — можешь лечь спать со мной. –девчушка яростно закивала, не желая отпускать вновь обретенного семпая. Тяжело вздохнув, Рюноске поднял Изуми на руки и отнес в свою комнату. Под боком у семпая тепло и спокойно. И можно с уверенностью сказать, что он жив и существует. Даже больше. Что он рядом. И будет рядом, правда?..