Не дай мне умереть

Т: хен, прости, что не отвечал тебе так долго. Я просто должен был многое обдумать. Знаешь, встреча с тобой не была случайностью. Она была знаком. Знаком того, что я и правда тут лишний. Лишний среди нормальных людей. Наше с тобой знакомство убедило меня, что рядом с таким, как ты, мне точно не место. В тот день, в день, когда ты написал мне и когда я хотел убить себя, я бы этого не сделал, хен. Я тогда сомневался в том, что это нужно. Я думал, что ещё не все потеряно и… В общем, я был идиотом. В настоящее время у меня совсем ничего нет. Хвиен забрала Хека и уехала куда-то, кинув меня с отцом. Отец сейчас в реабилитационном центре, но уже совсем скоро он будет здоров и мой ад начнётся снова. Единственное, что меня удерживало, это ты. Но сейчас я и тебя отпускаю, хен. Я хочу, чтобы твоя жизнь была светлой. Рядом со мной этого не выйдет. Прощай, хен.

11.11.18г

Трель телефонного звонка разрезала вязкую тишину в комнате Джина. Подняв взгляд от страниц книги, которую сейчас читал, он посмотрел на экран телефона. «Тэхенни» — значилось там. Сердце задребезжало в груди в попытках разорваться от нахлынувших чувств и эмоций. И вместо ожидаемой радости и счастья, что он, возможно, услышит вновь голос Тэхена, Джин ощутил лишь удушающую боль. Потому что это не мог быть Тэхен. Тэхен ведь покинул его в тот злополучный ноябрьский день. Оставил одного — страдать и сходить с ума от чувства вины и боли утраты. Джин уже отпустил его. Это не может быть он. Но телефон настойчиво звенит, и Джин думает, что это какой-то розыгрыш. Совсем не смешной розыгрыш. — Алло? — дрожащей рукой он подносит телефон к уху. — Кто это? На том конце долго молчат. Но Джин слышит чье-то прерывистое дыхание. От этого мурашки бегут по телу. И в пору бы отключить вызов, но Джин ждёт чего-то. Сам не знает, чего. — Вы будете говорить? Если нет, то я отклю… — Хен… И тут у Джина в горле мгновенно пересыхает, а натянутые, как тетива, струны его боли и отчаяния со звоном лопаются и дают волю слезам, которые он так долго копил в себе. — Кто это? — все же спрашивает он дрожащим голосом, но все ещё держит себя в руках. Джин прекрасно знает, кто это. Потому что никто не произносит это «хен» так, как делал это он. Потому что никто и не называл его больше так, кроме него. Но поверить так сразу в это трудно. Ведь его уже нет. Джин уверен, что его уже нет и все это точно розыгрыш. — Хен, это я, Тэхен. Джин тяжело откидывается на спинку дивана и, не убирая телефон от уха, другой рукой прикрывает глаза. — Это шутка? — наконец, находит он в себе силы спросить. — Нет, хен. Это и правда я. Я… не знаю, что я должен говорить, но… — Как ты мог? — разбитым голосом прерывает его Джин. — Что? — в голосе же Тэхена неподдельные волнение и страх. — Как ты мог не отвечать мне столько времени?! Сейчас чертов май, а ты кинул меня в ноябре! — Хен, я… — Где ты был все это время, мать твою! Тебя же и дома не было! Я приходил, но там жили другие люди… — Я съехал, — уже более уверенно отозвался Тэхен. — Послушай… — Нет, это ты меня послушай. Как ты смеешь вот так вот звонить мне спустя полгода? Думаешь, мне было легко все это время? Я жил с бременем вины и боли, потому что мне казалось, что это я виноват в том, что тебя больше нет. В том последнем сообщении ты ясно дал это понять. Что я должен был думать, Тэхен?! Джин и не ожидал от себя такого. Он не думал, что первое, что ему захочется делать при разговоре с Тэхеном, это выговориться. Он думал, что он захочет извиниться, но нет — больше захотелось понять причину исчезновения Тэхена из его жизни. — А знаешь, с бременем чего жил я все эти полгода, хен? — тихо спрашивает Тэхен, сглатывая. Руки Джина принялись трястись и он едва сдерживал слезы, что уже собирались в уголках глаз. Но он ещё находил в себе силы держаться. —  Я жил с чувством безответной любви к тебе, хен. Я знал, что наши отношения — это иллюзия, которую я себе придумал, чтобы мне легче жилось. И в тот день, когда ты сказал, что влюбился, я понял, что я даже на иллюзии не имею права. Ведь даже представлять нас вместе — больно. — Тэхен… — И знаешь, я оказался самым настоящим трусом и слабаком. Ведь у меня не хватило мужества даже покончить с жизнью. Я такая тряпка, хен. Видимо, мое предназначение — быть такой вот никчёмной амебой. Истерический смех Тэхена дал Джину понять, что тот уже на грани нервного срыва. И от этого на сердце Джина стало ещё более тяжело. — Ты придурок, Ким Тэхен! Ты ведь даже не выслушал меня до конца. В тот день я увидел в супермаркете тебя. — Что? — прерывистое дыхание Тэхена дало Джину понять, что он понял, о чем он говорит. — Я говорил о любви к тебе. Ты и был тем самым человеком, при виде которого я просто потерял себя. Потерялся в тебе, Ким Тэхен. Мне понадобилось так много времени, чтобы понять, как сильно я хочу тебя уберечь и спасти от самого себя, от отца и мачехи… Потому что ты мой. И я просто обязан защищать тебя. Ведь я люблю тебя. Слышишь, Тэхен? Я люблю тебя очень сильно. Не делай так больше. Никогда больше не бросай меня. Иначе я сам помогу тебя сдохнуть. Ясно тебе?! Смех Тэхена, смешанный со всхлипами, радовал уши Джина, и он все же дал волю слезам. Ведь один раз можно и поплакать. — Ты в курсе, что изгадил в конце все признание, хен? — с ухмылкой в голосе спросил Тэхен. — Тогда я жду от тебя не изгаженное признание, — на полном серьезе сказал Джин. — Я влюбился в тебя гораздо раньше. Ещё в самый первый день. Ты и правда стал моей судьбой, Ким Сокджин. Видимо, все же, мое предназначение — жить ради тебя, а не быть амебой. И я буду жить. Я люблю тебя, хен. — Ты же один дома? И где, вообще, ты живёшь сейчас? — Эй! Ты все портишь! Такой момент… — ...нужно скрепить поцелуем. Иначе я просто умру, Тэхенни… — Я сейчас скину тебе адрес. — Окей. Жду. — До встречи, хен. — До скорой встречи, Тэ.