Янтарная петуния

      Эмбер, узнавший, каким оригинальным способом Петуния решила проблему крестражей, уставился на неё восхищенно-задумчивым взглядом янтарных глаз. Повозмущался, конечно, делано поломал пальцы, попричитал испуганным голосочком… Но в глубине души был явно восхищен подходом. — А что с самим лордом делать собираешься? — поинтересовался магик, перекатывая в тонких пальцах некрупные рубины. — А что мне с ним делать? — пожала плечами блондинка. — Вот он — точно не моя проблема.       Аловолосое создание мягко улыбнулось, показывая кончики заостренных клычков. — А если вдруг станет?       Девушка улыбнулась точно такой же улыбкой — мягкой и нежной. Эмбер тихо рассмеялся, камни с едва слышным стуком раскатились по поверхности стола… — Верно. Это был глупый вопрос.       Уютное молчание, прерываемое лишь тихим потрескиванием дров в камине — от жажды тепла магик, несмотря на ее Пламя, не избавился — разбил сам Эмбер. — Хочешь, расскажу сплетню? — Давай, — кивнула девушка, приготовившись выслушать очередную историю, которую придумала Гильдия воров. Ее члены, помимо очевидного таланта сорок, имели еще один — видеть то, чего нет и в помине. Интересно, что на этот раз пришло в их головы? — Люциус Малфой за мной ухаживает.       Петуния заморгала. — Чего? — Я тоже так сказал. Но, оказывается, последнее время Наследник Малфой посещает меня не с целью разузнать что-нибудь про Альбину Флаувер и творящийся в Гильдиях бардак, как я думал, а ухаживает, — в золотистых глазах искорками горели смешинки. Вора явно веселила фантазия подчиненных, учитывая, что он прекрасно знал истинную причину зачастившего к нему Малфоя-младшего. — И-и-и-и-и? — с невольным любопытством протянула девушка. — И теперь мои сороки, беспокоясь за обожаемого Главу, строят планы по тому, как отбить интерес у Малфоя и не потерять выгодного клиента. — А то, что ты мужчина, их не смущает? — выгнула она бровь. — Это никого и очень давно не смущает, — рассмеялся Эмбер, выстраивая из драгоценностей пирамидку. — Потому что, несмотря на мои слова и внешний вид на данный момент, в моей половой принадлежности по-прежнему не уверены. Примерно половина моих знакомых искренне считает меня женщиной.       Покосившись на полураздетого магика, девушка тоже хихикнула. Переставшего кутаться в десятки слоев ткани и меха вора перепутать с женщиной было сложно, несмотря на хрупкость и эфемерность. Впрочем, сомневающихся она прекрасно понимала — повадки у сороки иногда проскакивали чисто женские. Порой сомневалась даже она со своей гиперинтуицией, но не в том, мужчина Эмбер или женщина, а том, есть ли у этого сгустка пламени пол вообще и понимает ли он, в чем принципиальная разница в поведении между ними. — Я их понимаю.       Эмбер надулся и обиженно пробормотал: — Технически, с точки зрения моего народа, я мужского пола. — Верю, — усмехнулась Петуния. — Но все равно понимаю.

***

      Александру было очень интересно, в каком месте Петуния откопала это чудовище, которое профессионально притворялось невинной овечкой. Вернее, где она раз за разом находит такие кадры, как Виктор, Эмбер и этот самый Рокудо Мукуро?       Слишком очевидно опасный, и при этом, в отличие от того же Эмбера, который казался хрупким невинным цветком, совершенно не скрывал этого. Но мог бы — Гринвуд видел, как действовал Рокудо в баре, словно в одно мгновение сменив личность на другую. Более того, каждый раз мужчина словно общался с разными людьми — темперамент, поведение, реакции — все это отличалось от случая к случаю, и, если бы не одинаковая внешность, Рокудо можно было бы принять за десяток разных людей.       И при этом — целиком и полностью преданных Петунии Эванс. Не так очевидно, как тот же Виктор или Элиза, но гораздо более глубоко, на каком-то запредельном уровне. Внешне непокорный, в действительности тот подчинялся блондинке целиком и полностью. Порой казалось, что готов был поклоняться следам на земле, которые оставляла девушка.       Александру было далеко не впервой встречать такой тип людей — достаточно часто в мафии для наследников готовили такие вот марионетки — сломанные и собранные из осколков, чтобы выстроить свою личность вокруг божества-босса. Получалось, это, разумеется далеко не всегда. Слишком легко было перегнуть палку и сломать личность целиком и полностью, превратив либо в покорного раба, либо в кровавого маньяка с единственной целью уничтожить мучителей. Но если уж получалось…       Рокудо Мукуро напоминал подобную марионетку за одним единственным исключением: пусть его взгляд был направлен на Петунию, словно она была его хрустальным божеством, способным разбиться на осколки от одного прикосновения, эта болезненная верность принадлежала не ей одной. Она, вне всякого сомнения, была ядром, но помимо нее было что-то еще. Что-то, что проявлялось почти звериной тоской в чужих глазах, и что Петуния не могла (не хотела?) рассеять.       Общаться с этой тварью (вылезшей откуда-то из глубин Ада, не меньше) было гораздо сложнее, чем с тем же Виктором. Хотя бы потому, что себя Александр причислял к психически здоровым людям, образования психиатра не имел и, соответственно, с психами обращаться не умел. И учиться не особо хотел — ему рассудок был дорог.       В свете этого Петуния вызывала уважение в смеси со здоровой опаской — кем нужно быть, чтобы не только понимать, но и контролировать этого… не совсем нормального человека, представить было сложно. Впрочем, если общаться с Рокудо в присутствии блондинки, то это было вполне нормально, даже интересно. А если через нее же попросить одолжить этого поистине гениального актера для пары миссий, то еще и весьма полезно. А выгода всегда перевешивала все остальное, даже если ценой (помимо материальной, разумеется) были расшатанные нервы.

***

      Бардак на своем столе девушка не оценила. Ни капельки. Бардак выражался в раскиданных документах, перемешанных с темными перьями, принадлежащими, судя по размеру и расцветке, разным птицам. Вдобавок ко всему, бумага была заляпана чем-то красным и почти черным, подозрительно напоминавшим кровь по консистенции и запаху.       Виновники сего кошмара находились в ее кабинете — ну, она подозревала, что те были виновниками, так как подтверждать это ни один из них, разумеется, не станет. Подозреваемый номер один — Занзас — сидел на камине и с недовольным видом косился в сторону кресла. Там сидел подозреваемый номер два — демон, который на сову демонстративно не обращал никакого внимания. И, если быть честной, блондинка совершенно не хотела знать, что тут произошло. Ей и своей фантазии хватало, а, как подсказывала гиперинтуиция, фантазия у нее в данной ситуации была плохой.       Учитывая, в каких ситуациях Петуния бывала и какими знаниями обладала, было страшно представить, что же такое творилось здесь недавно, если ее фантазия здесь бесполезна. — Как вам не стыдно, — укоризненно произнесла она, осматривая довольно сильно помятый кактус. — Хибари мне вот чуть не убили. — Прошу прощения, Тун-тян, мне не послышалось? Ты назвала свой кактус Хибари? — изумленно уставился на нее Мукуро. — Да, а что? — с недоумением спросила она. — Нет, ничего такого. Мне просто интересно узнать, какие ассоциации тебя к этому привели. С Занзасом все понятно, но что общего у нашего Кё-чана и кактуса помимо общей колючести? — Ах, ну, понимаешь, — она смущенно улыбнулась, игнорируя заинтересованный взгляд демона на корзиночку с печеньем, — просто этот кактусик такой очаровательно-круглый. Милый. Колючий.       Рокудо изогнул бровь. — Интересное мнение у тебя об Облаке сложилось, ничего не скажешь. — Вообще-то, я сейчас о ежиках. — Ага. О ежиках, — моргнул туманник, и на его лице все сильнее проступало недоумение. — А как ежики связаны с Кеей? — Ролл. — Ясно. Круглый-милый-колючий-ежик-Ролл-Кея. Потрясающая логическая цепочка. — Мне кажется, или я слышу в твоем голосе сарказм? — с подозрением спросила Петуния, трепетно прижимая горшочек с растением к груди. Печеньки вместе с записанным на первой попавшейся бумажке рецептом, тем временем, отправились прямиком в загребущие когтистые демонические ручки. Исчезать, однако, Астарот не спешил, с явным интересом и удовольствием наблюдая за ними. — Как вы могли так подумать обо мне, Небо? — делано оскорбился Мукуро. — Разумеется, вам не показалось!       Иногда Петуния хотела убить свой Туман.       Иногда.       Не постоянно, что вы…       Честное слово!